миниистория 3
с самого раннего утра день пролетал мимо, как наматывающиеся на катушку нитки. миг - и пролетел завтрак, миг - и пронёсся рядом ян вслед за дико хохочущей риной, ещё миг - и т/и уже выходила во двор, чтобы посетить заседание недавно образованного клуба тзчк.
«творцу заплатите чеканной монетой» располагался в одном из домов в их дворе, в квартире 123, в самой небольшой её части - втиснутой между комнатой серафима и марка сжатой прямоугольной гостиной, настолько тесной, что казалось, будто комната задержала дыхание.
т/и недавно познакомилась с этой скромной социальной ячейкой, когда серафима помогла ей завести мотор упрямого мотоцикла - ведь девушка тоже перемещалась на этом транспорте. слово за слово, и они договорились выпить чай в кафе двоюродной сестры серафимы, нины, и там же т/и узнала о тзчк. так как она тоже была в некотором роде творцом, писателем (хоть и фанфиков), т/и поинтересовалась, можно ли посещать заседания клуба. так и началось их знакомство.
тзчк стала для т/и второй семьёй - первой была квартира 117. женя, в мешковатом горчичном свитере и с испачканными краской пальцами, марк, небрежно усевшийся на подоконник и греющий ноги в вязанных носках на батарее, серафим с покрасневшими щеками, в вязаном жилете цвета кардамона и в отглаженной рубашке, серафима с чайником, сидящая между огромных керамических ваз с растениями.
вот и сейчас т/и поправила сумку-почтальонку и начала подниматься по лестнице - лифт в старом доме не работал. пролёт, ещё один, несколько этажей - и вот она на последнем этаже, где дверь уже приветливо распахнута и стоит невысокий марк с растрёпанными волосами, разъярённо доказывая что-то голосу за дверью.
- а я говорю, что ты заслуживаешь публикаций! и мне плевать, что думает твой научный руководитель!
т/и ускорилась. обычно спокойный и даже более чем уравновешенный марк редко так бесился, но что же случилось?
когда она подошла поближе, то увидела, что напротив марка стоит серафим, прикрыв глаза и сжав бледные руки в кулаки.
- ты даже не читал мои тексты и уже пытаешься за меня постоять! пора уже понять, что я бездарность и этого не заслуживаю!
- вот что, серафим, ангел ты наш небесный, зато я прекрасно знаю, какой ты хороший человек, и какая у тебя яркая и выразительная речь, и что ты, - марк перевёл дух и ткнул пальцем в серафима, - заслуживаешь публикации!
- всем привет, - робко поздоровалась т/и, вешая сумку на крючок, - а что происходит?
- ааа, ничего особенного. - с кухни высунулась серафима. - наши ромео с джульеттой спорят, кому принять яд.
серафим с покрасневшими щеками обернулся к сестре.
- какие ещё ромео и джульетта? - поинтересовался он, скрещивая руки на груди. позади него марк наклонил голову, напоминая растрёпанную сову.
- а какие ещё? - красноречиво подняла брови серафима и махнула полотенцем в сторону спорщиков. т/и к тому времени уже сняла куртку и прошла на кухню.
- чай? - махнула рукой серафима в сторону стенда. на нём в три ряда высились пакетики с чаем, в такие же три ряда солдатскими рядами выстроились банки, и поверх были выложены корзинки с сахаром и пакетиками молока.
- да, пожалуйста. - улыбнулась т/и. серафима повернулась к чайному стенду.
с резной чугунной лестницы, ведущей на мансарду, послышались шаги, и т/и обнаружила в коридоре женю. приветливый взмах рукой, и копна рыжих волос направилась в их сторону. на этот раз на жене был тёмно-синий колючий свитер с вышитыми на нём облаками.
- а что происходит? - поинтересовалась т/и уже у жени, махнув рукой в сторону марка и серафима, которые уже более-менее спокойные, но ещё больше растрёпанные и с по-прежнему красными щеками ввалились на кухню. осторожный отвод глаз от жени ничего ей не сказал.
- как ты помнишь и знаешь, серафим публикуется в небольшом научном журнале, но на этот раз его статью посчитали слишком новаторской и якобы необоснованной, и марк пытается убедить его, что его работы чего-то стоят, в то время как серафим пытается убедить его и самого себя, что его статья действительно ужасна и что не надо утешать его только из-за того, что он плохо знает тему, на которую пишет.
т/и вздохнула. серафима поставила перед ней и перед женей красивые старинные чашки с чаем, которые она купила за бесценок на каком-то блошином рынке. чаинки ещё крутились на дне, и, пока т/и рассматривала их, серафима подхватила поднос с кружками и предложила всем переместиться в гостиную. они прошли по крошечному коридору мимо «жениной» лестницы, мимо двери в комнату серафимы, мимо двери в комнату серафима, распахнутую и показывавшую всем стол, заваленный кучей бумаг, и всё ещё незастеленную кровать, и наконец вошли в гостиную. т/и нахмурилась. раз комната обычно такого аккуратного серафима была в ужасном состоянии, то всё серьёзно.
гостиная в квартире 123 была узкой, но длинной. в конце комнаты виднелось огромное застеклённое панелями окно, занимающее почти всю стену и выходящее на городскую реку. ковёр на потёртом паркете по своей длине больше подходил для тронного зала императорского дворца, чем для обыкновенной квартиры, а болотный клечатый диван и несколько кислотно-зелёных кресел напоминали отметины на линейке.
женин свитер мелькнул где-то в углу комнаты - обычно это вязаное пятно и так располагалось где-то на полу, в квадрате потемневшего от времени плинтуса, замаскировавшись среди полосатых зеленоватых обоев с узором из ирисов. серафима легла в кресло, закинув ноги на один подлокотник и оперевшись головой о другой. её полосатые колготки мелькали в воздухе, как тростник под порывами ветра. т/и тоже села на диван, расположившись как нормальный человек. серафим уселся в кресло, делая позу как можно небрежнее, но от этого она становилась только напряженнее, а марк - на подоконник, немного приподнятый над полом, и оба буравили друг друга взглядами - недовольными или какими-то ещё, т/и так и не поняла.
комната была наполнена запахом мяты, звёзд и юности, а также новых странных духов серафимы. та как раз прокашлялась. за окном пошёл снег, и она начала рассказывать о том, как продвигается новый альбом их группы.
эта группа была той, что выступала в кафе её кузины, нины, называвшемся «безвинная русь» в честь строчки из стихотворения ахматовой. там и собиралась вся творческая публика нескольких кварталов вокруг, в том числе иногда и тзчк, а иногда, когда у них на выходных было свободное время, и квартира 117. кафе было обновлено после полного развала в 2000х, и теперь там была новая сцена, где иногда исполнял свой репертуар «эффект бабочки».
в тот момент, когда серафима и женя начали развивать идею касательно более яркого заголовка и другого типа рифмовки, в дверь раздался звонок.
- мы кого-то ждём? - поинтересовался серафим.
- ага, новый возможный член клуба.
все выпрямились.
- ну и кто это? - усмехнулся марк со своего места, даже не повернувшись к тёплому свету комнаты и запаху чая с бергамотом, отчего его силуэт в окне напоминал холодную статую, которую неумелый творец сделал неуклюжей, зарывшийся в свою мешковатую футболку и выставившую острые плечи.
- новый знакомый, - отозвалась серафима, и, застегнув винный кардиган, пошла открывать. через несколько минут взаимных приветствий, указаний на раковину и прочих вещей, серафима ввела в комнату... даню.
- привет, - немного ошарашено первой поздоровалась т/и.
- привет, - так же заторможенно отозвался даня.
- эй, вы знаете друг друга? - наконец повернулся к свету комнаты марк. его лицо на секунду всё ещё отражало на себе холодные тени улицы, но затем он нацепил на себя великоватую ему маску радушия и поприветствовал нового человека.
- даниил, - культурно познакомила всех с даней серафима. - это мой младший брат серафим, я тебе уже про него рассказывала, ...
- это в каком же контексте? - изящно поднял брови серафим. его сестра в ответ ответила:
- в не самом лестном.
- в прочем, как всегда, - одновременно отозвались марк и серафим и скрестили недовольные взгляды. т/и смущённо отвернулась.
- это женя, рисует, - пояснила серафима, - а с т/и, я так понимаю, вы уже знакомы.
- ага, - усмехнулась т/и, - живём в одной квартире. ну ты помнишь наше знакомство.
серафима ухмыльнулась.
- чудесное первое впечатление. разбудить меня своими криками посреди ночи. но я правда подумала, что вы пара!
- эй! - возмутилась т/и и кинула в неё диванной подушкой. - у него вообще-то есть пара!
- серафима иногда бывает невыносимой, - закатил глаза серафим, - а в прочем, не иногда, всегда.
в комнате воцарилась тишина.
- фим, выйдем. - устало пробормотал марк. никто даже ничего не возразил. пытаясь разбавить тягостное впечатление, серафима хлопнула в ладоши.
- и так, продолжим обсуждение. даниил, прости, у него был не лучший день.
- ничего, - махнул рукой тот, а затем осторожно поинтересовался:
- а они... ладно, не важно.
- так, т/и, что у тебя?
т/и медленно, а потом увереннее, начала рассказывать о небольших заметках, о главах рукописи, которые постепенно копились у неё на столе, о сюжете, после чего развернулось целое обсуждение касательно условий публикации и писательского гонорара, потом - об условиях работы и сложной системе, из-за которой писатели почти не могут развиваться в творческом плане... когда они закончили, то медленно перешли на тему благотворительности, выставок, сначала книжных, а потом - о картинных галереях. женины слова тягуче наполняли комнату, рассказывая о небольших встречах и потенциальных покупателях, о стрит-арте и о необычных площадках. затем пошёл разговор о креативных площадках в питере, о необычных местах и арт-пространствах, о самостоятельных театрах... когда они закончили, то было уже восемь часов.
снег всё ещё не прекращался, а комната стала тёплой и даже душной. около открытой форточки краем глаза сонная и разомлевшая от чая т/и заметила вязанные носки жени. но свежий воздух нужен был им всем. только сейчас т/и обратила внимание, что марк и серафим ещё не вернулись.
- они же будут в порядке? - после непонимающих взглядов остальных она пояснила:
- марк и серафим. они же... ну... не убьют друг друга, так?
- позже проверю, как они, - вздохнула серафима. - чувствую себя матерью двух младенцев и одного ребёнка, - пожаловалась она и положила голову на красную шёлковую подушку с вышивкой в виде китайских драконов и с золотыми кисточками.
- ладно, радует, что я в твоём сознании хотя бы старше их, - раздался от окна голос жени. все рассмеялись.
- ладно, думаю, нам пора идти, - улыбнулась т/и. - дань, ты как?
- да, спасибо за чай. думаю, мы будем приходить почаще ради такого великолепного общества, - сверкающе улыбнулся он. серафима подняла поднос, женя - какие-то бумаги и списки, которые успели возникнуть за время обсуждения, т/и подняла тарелки, и они направились вперёд по коридору. дверь в комнату серафима была открыта, но там никого не было. быстро сбегав к комнате марка, девушка подтвердила, что и там их нет.
кухня была пустой и тёмной.
- наверное, пошли гулять, - предположила она. - жень, что у нас там с ужином?
т/и надела куртку, они с даней медленно спускались по лестнице, пока не вышли во двор. там их ждала вера с зонтиком. они с даней сразу же начали болтать, а т/и немного отстала, заметив две цепочки следов, ведущие к качелям. даня и вера ушли куда-то вперёд, и она посмотрела в направлении качелей, где, скорее всего, сейчас были марк и серафим, но сквозь снегопад ничего не было видно.
в любом случае, день был хорошим. снежинки падали ей на лицо, и она чувствовала себя живой, холодной, усталой, наполненной мыслями, чувствами и чаем.