ЛУЧШЕЕ «ХУДШЕЕ» ЛЕТО

«Кокосы. Пальмы. Лиловые закаты – и мята в воздухе, которую не выветривает даже шторм»

𓆝 𓆟 𓆞𓆝 𓆟 𓆞𓆝 𓆟 𓆞𓆝 𓆟

— неделю спустя —

Что может быть хуже, чем нежеланное пробуждение оттого, что какой-то умник, в частности – моя подруга, гремит посудой на кухне так, будто началась третья мировая война? Да всё, что угодно.

Но в то же время, что может быть лучше, чем встать с кровати, ощутить запах чего-то вкусненького, который так и просит смести всё с голодухи, что только попадётся на глаза, и задвинуть здоровый сон на дальнюю полку? И почему я обязана отказываться?

Кое-как разлепив заспанные веки и борясь с зевотой, плетусь на зов еды в сопровождении шарканья домашних тапочек и завываний своего негодующего пустого желудка.

— Что ты тут... — я так и застыла в проёме, шокированно наблюдая за происходящим: вся поверхность в рассыпанной муке, на полу лужа из молока, а это буйное несчастье крутится у плиты, жаря тонкие блинчики.

— Вякнешь что-то – уничтожу, — яростно пригрозила Кугисаки кухонной лопаткой.

— Да я вообще молчу, — еле сдерживая слёзы от немого смеха, падаю на стул и ворую одного колобочка из внушительной стопки ему подобных, — Для кого стараемся-то так? Или мы в соло должны всё съесть?

— Нет, я... — Нобара замялась, а я от этой затянувшейся паузы лишь вскинула бровь в ожидании ответа. На неё это совсем было не похоже, — Короче, слушай, я хотела сходить в торговый центр. Тот большой, возле которого мы с парнями и учителем познакомились, — невнятно тараторит она, что у меня спросонья начинают мозги закипать, — А он же там работает, вот думала что-то вроде обеда занести...

Ну конечно, как я сразу не догадалась?

Глазенки у неё блестят, на взводе вся, старается. Как только речь заходит о брате – её не узнать. Милость, да и только.

— Понятно, — не сдержав тёплой улыбки, понимающе киваю, — Занесём, конечно. Только ты это... — показываю пальцем на лежащий перманентный маркер возле стопки конспектов, — Сердечко на контейнере не забудь нарисовать.

— Да иди ты... — она смущённо отвернулась и перевела тему, — Кстати, с утра Сукуна заходил, — от упоминания его имени есть как-то резко перехотелось.

С момента последней встречи с Сукуной и нашей «недо-ссоры», прошло около недели, всё это время я не могла унять трепета перед предстоящей встречей.

Предвкушение от неё неоднозначно отзывалось внутри. Мы и так почти не виделись, а о каких-либо разговорах и речи быть не могло. Лишь переглядки на пляже, когда выпадало так, что мы приходили в его смену, и сухие «привет – пока», как для галочки.

И это почему-то бесит больше, чем если бы он продолжал язвить.

Вообще, по-нормальному, мне должно быть всё равно. Ну есть парень, существует уже где-то, не треплет мозги своими дурацкими подкатами. Но нет, да здравствуют «женские загоны». В голове постоянно крутятся причины такого резкого холодного отношения, главная из которых такая, что я, вероятно, тогда сказала лишнего, за что и получила по голове? Или это его очередная игра?

Хоть брат потом долго ругался, просил не играть с королём проклятий, якобы это может дорого обойтись, что я посмела применить силу и ещё сутки не могла встать на ноги, восстанавливая резерв. Моё тело было весьма слабо из-за этой утраты, но всё постепенно стабилизировалось.

Всё-таки благодаря ему я сейчас не валяюсь под колёсами того спорткара.

А благодарна мне, этот спорткар не его.

— Этот крашеный попугай? — тянусь за следующим блинчиком, потому что, если уж сходить с ума, то хотя бы не на голодный желудок.

— Разумеется. Мы, кстати, недавно о тебе говорили. Он переживал, что ты сольёшься и свалишь из команды.

— Сам взял меня в тимейты, пускай и терпит, — с негласной обидой протянула я, отрезав кусочек сливочного масла.

Он выбрал меня. Как быть в такой ситуации?

Браво, Серена, таких идиоток, как ты, нужно ещё поискать. Мало было отъехать после своей «гениальной» выходки.

Мысли были забиты только им, и последствия, соответственно, не заставили долго ждать. Всё это делает неспособной перед ним нормально соображать. Он ворвался без стука и нагло поселился внутри меня, заслоняя всё возможное там пространство. Заполнил. Очернил. Одним словом – пиздeц.

Как будто других забот мало.

Как будто я не знаю, чем это заканчивается.

— И зачем он заходил? — всеми усилиями изображаю безразличие, через не хочу, доедая горячий блинчик, политый найденным карамельным сиропом в холодильнике.

— Хотел Мэгуми что-то передать, а тот уже свалил, — хорошо, что она стоит ко мне спиной и не видит, как у меня произвольно дёргается глаз, — Ты вообще знала, что он наш сосед?

— Нет.

— Он, оказывается, живёт прямо над нами, — «удивлённо» мычу с набитым ртом, — В гости звал и спрашивал, как ты. Серена, присмотрелась бы, — странно, что в этот момент я не подавилась.

— Присмотрелась к чему, прости? — вытаращив глаза на подругу, смотрю, как она поворачивается с хитрющей улыбкой, — К его психике или к своей могиле?

— Ты серьёзно думаешь, что я не вижу, как тебя клинит рядом с ним? — подходит ближе, ставя ладони на стол, — Да и он на тебя пялится постоянно.

— Не неси херни, — отрицательно махая руками, выхожу из-за стола, а у самой дыхание перехватило, — И вообще, где там маркер для сердечек?

— Не вздумай! — борьба на кухне и смех наполнили маленькую кухню воспоминаниями. Я поддалась, зная, кому это нужно больше.

***

Мэгуми работал в крутом и уютном баре в самом сердце огромного торгового центра. Оставив пока ещё не состоявшихся голубков «ворковать», я быстро слилась под предлогом «Надо прикупить новые шмотки». Стоять рядом, пока Нобара внезапно превращается в милую версию себя – испытание не для слабонервных.

Но так как из вещей особо ничего не нужно, да и шоппинг – занятие для двоих, сажусь на диванчик какой-то кафешки, с головой уходя в телефон. Заказав себе стакан ванильного айс латте, я и не заметила, как долго там просидела. Пора бы уже возвращаться, а то Нобара скоро поплавится от такого количества оказанного ей внимания.

Уже собираясь уходить, чувствую, как обивка дивана рядом прогибается. Медленно повернув голову, встречаюсь взглядом с незнакомым мятноволосым парнем.

Неравномерно окрашенные голубым пряди, заплетенные в несуразные хвосты, перетягивались на кончиках резинками для денег. Они тут все такие, что-ли?

— Приве-е-е-тик, — широкая улыбка с неприятным перекосом исказила бледное лицо, будто он заранее уверен, что ему сейчас скажут «да», — Не составишь мне компанию?

— Не составлю, — без единой эмоции на лице, отворачиваюсь от него, — Можешь идти туда, откуда пришёл, — какое же наслаждение наблюдать за тем, как его фальшивая дружелюбность начинает сползать.

— Чего же так грубо, зайка? — бровь от таких слов поползла вверх. Он даже не обижается, только подвигается ближе, закидывая руку на спинку дивана, будто мы тут уже давно знакомы и у нас роман уровня «три свидания и общая ипотека».

— Может потому, что тебе ясно дают понять, что твоя компания тут на хрен не сдалась, зайка? — поворачиваюсь к нему, уже не скрывая раздражения, — Или тебе с первого раза плохо заходит?

Он усмехается, но в серых глазах уже мелькает меньше уверенности.

— Да ладно тебе, не ломайся, — тянет он, наклоняясь ближе, и я замечаю, как швы на его лице слегка натягиваются от движения, — Посидим, пообщаемся…

Я встаю раньше, чем он успевает договорить.

— Посидишь, — хватаю свой стакан, — Только без меня.

***

Нобара сидит за барной стойкой и ждёт свой милкшейк от самого лучшего бармена. Локти раскинуты на столешнице, пальцы сцеплены, а взгляд намертво приклеен к спине за стойкой. Белая шифоновая рубашка облегала линии плеч и спины, просвечивая силуэт под светом навесных ламп. Так было с тех самых пор, когда она увидела его впервые. А он даже не знает об этом, правда же?

Отдав ему контейнер с обедом,
она так и не увидела его реакции на тот идеально выведенный рисунок на крышке, потому что он сразу потащил вкусности в подсобку, наверное, даже не рассматривая вовсе. А это ведь, своего рода, маленькое признание.

Хотя, может он примет это просто как дружеский жест? Мысли разъедали, а руки не могли найти места до тех самых пор, пока перед ней не появился картонный стаканчик с готовым напитком.

— Разверни, — Фушигуро от чего-то мягко улыбнулся, смотря в растерянные глаза напротив, и ушёл принимать заказ у другого посетителя.

Трясущимися пальцами она быстро отпивает половину, закусывая консервированными персиками, и аккуратно разворачивает плёнку вокруг стенок, видя то, от чего сердце сейчас улетит в космос.

Сердечко и улыбающийся смайлик рядом. Чёрным маркером. От Фушигуро. Причем от обоих за один день. Умереть от счастья сейчас или попозже?

Быстро делая глоток за глотком,она пытается скрыть эту дурацкую улыбку до ушей, что так и прёт. Этот день пока явно лучший в её жизни.

— Привет, подруга, и брат самой взрывной девушки на планете, — знакомый баритон прокатывается по бару раньше, чем он сам появляется в поле зрения.

Сукуна усаживается рядом, поправляя влажные волосы и получает в ответ приветствия тех двоих. Его они вообще не ожидали увидеть, но тем не менее, Нобаре будет на кого переключить внимание.

Днём бар выглядел довольно респектабельно: подсвеченные вывески, бутылки и стеклянные поверхности. За спиной мерцали декоративные пальмы, украшенные тонкими световыми нитями, больше напоминавшими солнечные блики, чем привычные гирлянды в «Here». Вечером всё это превратилось бы в кислотное безумие, но сейчас создавало атмосферу уюта.

— Думаю, Серена скоро придёт, — подперев голову рукой, смотрит на его реакцию, не сдерживая ухмылки, — А что такое, соскучился?

— Ты даже не представляешь как, — наигранно издаёт тихий смешок, откидываясь назад, — Мэг, сделай мне что-то холодное, пока я не расплавился к чёртовой матери.

Мэгуми кивает без лишних слов, уже доставая шейкер. У него всё отточено до автоматизма: металл звенит, лёд сталкивается со стеклом, цитрус режется быстро и точно.

— А ты чё тут забыл в рабочее время? — спрашивает он, не поворачиваясь. Посетителей стало значительно меньше, так что можно было позволить себе потрепаться с другом.

— Отдать тебе нужно кое-что, — тот положил на стойку маленькую флешку, пододвигая ближе, — И у меня перерыв, решил заскочить на огонёк.

— О, опять какие-то мутки, — Нобара щурится, закатывая глаза, — Обожаю, когда вы вдвоём делаете вид, что не варитесь в дерьме.

— Не завидуй, рыжая, — отмахивается Двуликий, одновременно улыбнувшись с девушкой, — У тебя максимум – скандал из-за отломанного ногтя.

В этот момент по глянцевому столу прокатывается высокий стакан с янтарной жидкостью и тонкими ломтиками апельсина. Лёд тихо звенит, когда он берёт его в руку. Апельсиново-ментоловый спритц. Как раз под него.

— Вот это уже разговор, — с наслаждением кивает он, — Не зря ты тут работаешь.

— Пей молча, — сухо отрезает Мэгуми.

Получив в ответ мычание, и убедившись, что забрал важную вещь, Рёмен поворачивает голову ко входу.

Он точно чувствовал. Вот и она.

Луноликая русалочка, собственной персоной.

Как ни старайся, взгляд отвести не получится. Эта милая девушка приковывает к себе внимание стальными цепями, даже не подозревая об этом.

На ней оранжево-красный топ-бандо из полупрозрачной ткани. Серебряные локоны заколоты на затылке крабиком в виде гавайского цветка, напоминающим гибискус. Многослойная белая юбка перетянута на талии золотой цепочкой, которая мягко струится по бёдрам.

В ней будто застрял летний Гавайский закат. Золотой луч на песке. Морская соль. И лёгкая угроза, от которой не хочется отводить взгляд.

«А так и не скажешь, что за любое неверное слово от тебя можно отхватить по яйцам», – проносится в его голове.

Размышления продолжаются до тех пор, пока он не понимает, что его зовут раз в сотый.

— Слышь, чувак, — не прошло и пол года, как он соизволил повернуться в их сторону, — Ты приступ схватил от вида моей сестры, или что? — он щёлкает пальцами перед его лицом и переглядывается с Нобарой. Оба синхронно растягивают ухмылки, явно поймав момент.

— Да он сейчас слюну пустит, подожди, — добавляет Кугисаки, не скрывая удовольствия.

— Чё хотел? — он встряхнул головой и присосался к трубочке с таким непоколебимым лицом, будто ничего лишнего только что не сказал, — Это дефолтное состояние.

— Я спрашиваю, что на той флешке? — дотирая до блеска очередной стакан и завидев входящую сестру, начинает активно махать полотенцем в воздухе, отчего никто из присутствующих не сдерживает смех.

***

— Ты не хуже ребёнка, честно, — присев рядом с обладателем светлой макушки, еле сдерживаю улыбку:

— Привет, спасатель. Ты там ещё не прирос к стулу?

— Привет, русалочка, — наши взгляды встретились, задержавшись на несколько секунд, но этого хватило, чтобы внутри что-то с грохотом разорвало.

Если вдруг стану паинькой, он подумает, что напугал меня, а значит, победил. Наивно полагать, что парочка грубостей с его стороны тотчас сделает меня послушной.

Он смотрел словно в душу, так уверенно, что захотелось незамедлительно стать волчицей и пойти выть на луну с горы. И что самое идиотское, это не бесило меня, а притягивало к нему. Этого я и боялась.

— О чём мы там? — вернувшись к разговору, отворачивается от меня,— Там интересная инфа по делу, вечером с пацанами зайдём, всё обговорим и посмотрим.

— Что ещё за дело? Решили податься в полицейских? — бегаю глазами по двум партизанам, не на шутку настораживаясь. Я могла бы пропустить это мимо ушей, но они были слишком уж серьёзными.

— Маленьким девочкам знать не положено, — Сукуна подмигивает и спрыгивает с барного стула, раздавая всем пятюни, кроме меня, — А я пошёл, ребята. Не скучайте.

Вот же павлин.

Я уже успела подумать, что он меня жёстко продинамил, но на талии резко ощущается его ладонь, плавно скользящая к бокам. А возле виска горячее дыхание и низкий шёпот, проговаривающий тихое:

— До встречи, русалочка...

Я так и застыла, потеряв счёт времени и гулких ударов под рёбрами. Даже не успела ничего ответить. Хотя, какая разница? Он уже ушёл. И мой здраво-мыслящий разум тоже, умоляющий не влюбляться. Поздно...

С этого и начнётся мой план под названием: «Как приручить Короля проклятий».

𓆝 𓆟 𓆞𓆝 𓆟 𓆞𓆝 𓆟 𓆞𓆝 𓆟