≪•◦ Прости, мне придётся убить тебя ◦•≫
｡ﾟ•┈꒰ა 🩸 ໒꒱┈• ｡ﾟ
Вы готовы к стеклу? Я — нет.
Вам представлены мини-истории с акцентом на трагичность момента и внутреннюю борьбу персонажа, которому приходится убить того, кого он любит.
Кадис Этрама Ди Рейзел
Ноблесс стоял перед тобой, тёмные волосы обрамляли лицо, а глаза — полные вечной печали — смотрели прямо в душу. Рейзел не поднял руку сразу, словно надеялся, что что-то изменится. Но тьма внутри тебя уже разрасталась, подчиняя себе каждую жилку.
— Прости... — тихо, скрывая боль, произнёс мужчина. — Я не должен был позволить этому случиться.
— Ты всегда был слишком добр, Рэй, — ты улыбнулась сквозь слёзы.
Когда его сила пронзила твоё сердце, он закрыл глаза, чтобы не видеть, как жизнь покидает тебя. И в этой тишине его одиночество стало ещё глубже.
Франкенштейн
Франкенштейн держал тебя в объятиях до самого конца. Голубые глаза учёного горели безумной смесью ярости и боли. Он тысячу раз продумал способы изменить судьбу, но всё было тщетно.
— Ты моя слабость... — прошептал он, глядя в твои глаза. — И потому я должен сам уничтожить тебя.
Твоё дыхание было прерывистым, но улыбка всё ещё оставалась на лице.
— Я всегда знала, что твоя рука — и моя защита, и моя гибель.
Копья вспыхнуло. Когда твое тело обмякло в его руках, он впервые за века позволил себе заплакать.
Музака
Ветер носил пепел, а серые глаза Лорда оборотней сияли тоской. Он сражался с собой до последнего — ведь сердце его было твоим. Но зверь внутри требовал жертвы.
— Ты дала мне мир... и теперь я сам отнимаю его у тебя.
Ты протянула руку к его лицу, нежно коснувшись когтей, что вот-вот пронзят твою грудь.
— Если это твой выбор, Музака, я приму его.
Когда всё закончилось, он завыл так, что сама ночь дрогнула. И эхо его скорби разнеслось по миру. Лорд оборотней снова потерял дорогого себе человека.
Тао
Хакер никогда не был убийцей. Его руки знали лишь клавиатуру, оружием был интеллект. Но в этот день они стали орудиями судьбы.
— Я... я не могу... — его голос дрожал. — Ты знаешь, что я не способен.
Ты прижалась к его лбу, шепча:
— Но только твоя рука может остановить меня.
Слёзы размывали его взгляд, когда он нажал на кнопку. Секунда и тебя нет, и он сам будто умер вместе с тобой.
М-21
Жизнь никогда не была к нему милосердна. И вот снова. Его когти дрожали, он смотрел на тебя, стиснув зубы.
— Я клялся защищать тебя, а теперь... теперь должен лишить жизни.
— Это и есть твоя защита, правда? — ты кивнула, смотря в глаза вервольфа.
Когда его когти пронзили твоё сердце, он застонал от боли, но даже не позволил себе плакать. Его наказанием было жить с этим дальше.
Такео
Его рука с винтовкой не дрожала, но сердце било тревожный набат. Снайпер всегда стрелял без колебаний. Но сейчас... цель была любимой.
— Ты всегда смеялась, что я слишком спокойный... — сказал он тихо. — Но знай: моё сердце стучит ради тебя.
Улыбнувшись, ты успела шепнуть: «Стреляй». И он выстрелил. После — долго смотрел на свои пальцы, будто ища на них кровь, которой там не было.
Раджак Кертье
Гордость клана Кертье сияла в его позе, но за этой маской скрывалось разбитое сердце. Он смотрел на тебя, словно надеялся на чудо. Вдруг его возлюбленная образумится.
— Прости меня... я не могу позволить, чтобы твоё существование стало проклятием.
Ты улыбнулась, гордая, как и он.
— Тогда убей меня красиво, Раджак.
Его клинок вспыхнул, и в тот миг он возненавидел саму силу рода.
Регис К. Ландегре
Он дрожал, будто маленький мальчик, а не наследник древнего клана.
— Нет... нет! — выкрикивал Регис. — Я найду другой способ! Я...
Но ты сама взяла его руку и направила её к своей груди.
— Регис, ты сильный. Не делай вид, что ты ребёнок.
Когда рука младшего Ландегре прошла насквозь, его крик разорвал тишину. И он понял: зрелость пришла через кровь того, кого он любил.
Зураки
Оборотень всегда казался внешне холодным, будто внутри него была сама сталь, но сейчас она крошилась. Его шаги были тяжёлыми, как сама судьба.
—
Я воин, — сказал он хрипло. — Но рядом с тобой я был мужчиной. Любимым мужчиной. И это — моя последняя слабость.
Ты прикрыла глаза.
— Значит, позволь мне умереть от руки воина, которого я любила.
Когда твоё безжизненное тело упало на землю, он впервые в жизни почувствовал себя предателем.