Глава 5
Уже смеркалось, а дорога обратно домой предстояла долгая. В этом матче они выиграли. Победа всегда приятно воодушевляла и грела душу, но усталость все равно накатывала, жгла натруженные мышцы и давила на новые синяки.
Эндрю давно уже не сидел на таблетках, но в автобусе или самолете всегда занимал место у окна первым, а Нил очень редко этому возражал. Вот и сейчас, пока тот, прислонившись головой к окну, считал фонари вдоль магистрали, Нил вспомнил о том, что они брали книгу и, приподнявшись, потянулся, чтобы включить над их местами персональный свет. Эндрю разом заинтересовался тормошением возле себя и повернулся.
– Может, почитаем? – предложил Нил, припадая бедрами обратно в кресло.
Эндрю кивнул и поднялся, выглядывая макушку Кевина на пару рядов впереди. Нил выудил книжку из рюкзака и не упустил возможности посмотреть в ту же сторону.
Практически весь автобус уже спал. Как и две темные макушки, склонившиеся друг к другу – одна с вьющимися кудрями, другая с привычно торчащей челкой.
– Я разбужу, – вызвался Нил и улизнул вместе с книгой.
Он старался идти практически бесшумно, придерживаясь за спинки мягких сидений, чтобы не оступиться из-за легкой качки. Ему повезло, Кевин сидел с краю, поэтому пару раз легонько толкнуть его в плечо и показать книгу было несложно. Тот даже почти не бурчал, просто потер заспанные глаза и растерянно оглянулся на соседа, чтобы понять, как встать и не разбудить его. Жан Моро податливо и беззаботно разлегся на два сидения, решив, что Кевин уложил его к себе на колени, а тот отправил Нила вперед, задержавшись, чтобы накрыть парня легкой курткой.
Эндрю молча подождал, пока они усядутся. Они неспроста всегда выбирали последний ряд, сидения там шли сплошняком, а они занимали только два ближе к окну, а пару других человек из команды отсаживались к противоположному, так что между ними всегда оставалось одно свободное сидение, как раз для Кевина.
Так как Нил сидел посередине, парни склонились к нему с двух сторон, чтобы лучше видеть текст. О таком положении он пожалел сразу, как эти двое стали переглядываться и фыркать с первых строчек.
«У себя в комнате Нил хранил двести пятьдесят тысяч долларов наличными и зашифрованные инструкции на получение еще полумиллиона».
– Что? – не сдержался Нил, потому что понять, что они смеются над его финансовыми расчетами первые несколько страниц было проще простого.
– Что тебя так возмутило, мой нефтяной магнат? –Эндрю, опустив взгляд с Кевина на него, вернул абсолютно непроницаемое лицо так, будто Нил первым начал возникать без причины.
– Ты просто забавно суетишься, – фыркнул Кевин, пресекая семейную драму, и перевернул страницу, о чем очень быстро пожалел, стоило Эндрю пальцем подчеркнуть фразу.
« –Заткнись, ты идешь, и точка, – отрезал Кевин, как будто сам не дрейфовал перед этим событием».
– Да кто бы говорил, Кевин. – Эндрю вальяжно вытянулся, разминая позвонки. Осенний банкет, на котором они тогда первый раз столкнулись лицом к лицу с «Воронами» был буквально в следующей главе, хотя Кевин на страницах двух книг выглядел так, будто готовился к нему всю жизнь.
Кто-то с передних рядов шикнул, призывая быть потише, и постреляв друг в друга недовольными взглядами, они стали читать дальше.
До того, как Нил успел перевернуть страницу, рука Эндрю почти ласково обогнула его плечи и по-свойски притянула к себе ближе, привлекая внимание к содержанию страницы. Нил молча и терпеливо ждал, зажимая в пальцах плотный сероватый край бумаги. Тогда Эндрю, понизив голос, стал цитировать прямо ему на ухо:
– «Прекрати дурно на него влиять, – сказал Кевин, обращаясь к Ники. – Я собираюсь вывести его в национальную сборную, и будет проще, если он останется гетеросексуалом. Тебе лучше чем кому-либо другому известно, сколько у людей предрассудков. Только представь, как это ударит по его карьере!».
Еще до того, как Эндрю продолжил, Нил почувствовал, как краснеют его уши. Еще и Кевин так возмущенно на него зыркнул, будто он по меньшей мере испортил то, что парень холил и лелеял, как смысл жизни, – этот его взгляд разом напоминал, что они с Ваймаком родня.
– Так получилось, – только и сказал Нил. Сидеть между двух огней ему не нравилось.
Эндрю, конечно же, заметил это и, показательно заботливо склонив голову к его лицу, уточнил:
– Что такое, Нил? Хочешь переметнуться обратно в бравые ряды, чтобы не расстраивать великого Кевина Дэя? – По интонации было понятно, что смотрит он при этом на Кевина.
– Не издевайся, – Кевин, откинув руку Нила, перевернул страницу, – я до сих пор так считаю. Хорошо, что у вас мозгов хватило хотя бы на то, чтобы не афишировать свои отношения перед прессой.
– Какой он скучный, – не утруждаясь понизить голоса, проговорил Эндрю ему на ухо, показательно зевая, – о, так там дальше моя любимая часть представления.
Перепалку в магазине одежды, когда Эндрю и Кевин напрямую обвинили Нила в том, что Сета убили из-за него, открыто никто не прокомментировал, но Нил чувствовал взгляд Эндрю то на себе, то на Кевине.
Единственным, что сейчас открылось для Нила по-новому было то, что Кевин не стал приглашать Элисон, потому что все это время встречался с Теей и не собирался ей изменять. И почему он еще тогда не понял, что у Кевина может быть девушка?
Судя по тому, как скучающе-безразличный взгляд Эндрю сменился на внимательный, Нил понял, что-то нашел для себя что-то любопытное. Пробежавшись глазами по строчкам, он зацепился всего за одно слово, которое полностью все объясняло – «телефон».
Он разом вспомнил, чем закончился тот шопинг – Эндрю, сидя на фонтане, что-то заинтересованно клацал в его телефоне, а затем, заметив реакцию Нила на то, что телефон впихнули ему в руку, любезно протянул ему ключи, чтобы вновь умыкнуть их из под носа, поддразнивая. Эндрю еще там интуитивно прочувствовал его состояние, раз понял, что ему необходимо подержать что-то в руках, и что для этого чего-то лучше всего подойдут ключи от дома, которые он же сам ему и предложил. Но тогда он мог лишь догадываться о том, что происходило в голове Нила, а сейчас мог прочитать без утайки.
Сам же Нил лишь вскользь пробежался взглядом по строчкам, стараясь не всколыхнуть воспоминания, которые до сих пор, бывало, являлись к нему в кошмарах.
«Разжав пальцы, он уставился на серый телефон в своей ладони. Он не думал, что такая маленькая вещица всколыхнет такую боль, но тяжкая скорбь, наполнившая сердце, казалось, разрывала его на части».
Заметив на себе взгляд, Эндрю хмуро посмотрел на него, в то время как Кевин продолжал вчитываться. Он ничего не сказал, только перекинул руку через его плечо и слегка сжал в ладони его предплечье – немой знак поддержки и отсутствия одиночества. Кевину тоже хватило ума промолчать.
Следующая сцена застряла у Нила в голове настолько крепко, что, стоило ему понять, какой сюжетный эпизод дальше, в голове сразу заиграла знакомая до боли мелодия – песня про беглецов, которая стояла у них с Эндрю на рингтонах. Тогда он услышал ее впервые.
Просто пробежаться по страницам здесь уже не получалось, Нила цепляло каждое слово, а мелодия и голос исполнителя фоном играли в его голове.
Он помнил, как они с Эндрю сидели на лавочке друг напротив друга, приложив к уху телефон и не отрывая взгляда от лиц. В голове Нила строчки стали оживать, воспроизводясь звуком, – следующие слова прозвучали голосом Эндрю:
«Твои родители мертвы, у тебя куча проблем, и впереди не светит ничего хорошего. Для тебя это не новость. Но с сегодняшнего дня и до следующего мая ты останешься Нилом Джостеном, а я – человеком, который пообещал тебя защитить. Мне по барабану, когда ты воспользуешься телефоном – завтра, послезавтра или вообще никогда. Но ты оставишь его у себя, потому что однажды он может тебе понадобиться. И в этот день ты не сбежишь. Ты вспомнишь о моем обещании и позвонишь. Скажи, что понял».
– Понял, – невольно отозвался Нил и, спохватившись, поднял голову, встретившись со смеющимися глазами Эндрю. До него только сейчас дошло, что Эндрю и впрямь проговаривал сейчас слова.
Губы Эндрю лениво растянулись в ухмылке, как только он понял, что Нил попался на его уловку, но ненадолго, потому что в следующий момент он замер в удивлении, когда Нил склонился ближе, чтобы его поцеловать.
Нил особо не думал, просто инстинктивно двинулся навстречу Эндрю, потому что почувствовал, что сейчас ему это было необходимо. Его не беспокоило мнение Кевина, возмущенно цыкнувшего за его спиной, теперь, когда ему снова пришлось пережить этот момент, необходимо было успокоиться.
Нил чувствовал, как холодные пальцы Эндрю поглаживают его изрезанную щеку, а еще то, как тот спокойно и податливо ответил на поцелуй. Это расслабляло. Сейчас все остальное само собой отошло на задний план, потому что думать получалось только о мягких губах Эндрю и танце их языков. Однако Эндрю разорвал поцелуй, вцепившись в книжку, когда Кевин попытался перетянуть ее к себе на колени.
– Мне показалось, вам сейчас не до этого, – язвительно пояснил Кевин, – к тому же тебе явно не нравится читать про себя.
Эндрю нахмурился и умыкнул книгу к себе, стоило ему скользнуть глазами по тому, что будет в тексте дальше. Нил отлично помнил, о чем тогда он спросил у Эндрю, так же как помнил и том, что там по меньшей мере фигурировали два слова, которые Эндрю ненавидел – «Хиггинс» и «недоразумение», поэтому не возражал, когда тот разом перевернул пару станиц разом, открывая новую главу.
Кевин же может и хотел возразить, но отвлекся на плетущегося к ним сонного Жана, который, поправляя куртку на плечах, явно искал именно его.
– Ооо, – протянул Эндрю, – ты как раз вовремя, mon chaton, – Эндрю хитро подмигнул и похлопал рукой по сидению, приглашая его усесться с ними.
Нил, увидев замешательство на сонном лице Жана, дал ему книгу. Тот, видимо, зацепился за Рико на обложке, потому что его бледное лицо нахмурилось, а встревоженный взгляд по очереди в недоумении бродил по ним в молчаливом вопросе.
– Я не знаю, откуда это у них, но там про нас, – Кевин забрал у него книгу и, не глядя, передал ее Нилу.
Еще несколько секунд они с Жаном молча и напряженно смотрели друг на друга, затем Кевин бесшумно похлопал ладонью по своей коленке, приглашая того присоединиться.
– Там как раз ты появишься, – подначивал Эндрю, – хочешь узнать, что Нил думал о тебе?
Вместо ответа Жан послушно устроился у Кевина на коленях.