Как бы они добивались расположения возлюбленной
1. Астарион
С Астарионом ничто не бывает прямым. Его ухаживание — это сложный, многослойный танец соблазнения, отточенный за двести лет выживания в высшем обществе, но теперь наполненный искренностью, которая пугает его самого. Он начинает с привычного оружия — язвительного юмора, двусмысленных комплиментов и театрального высокомерия. Он будет подчеркивать ее уникальность, но с насмешливым подтекстом: «О, еще один герой, готовый пожертвовать собой за благо неблагодарных? Как мило... и до смешного наивно. Хотя в тебе есть определенный шарм, не скрою».
Он будет демонстративно чистить свой камзол, пока она сражается с гоблинами, но его взгляд будет пристально следить за каждым ее движением, а пальцы — нервно теребить рукоять кинжала. Его забота проявляется в действиях, которые он тут же пытается обесценить словами. Он может «случайно» бросить ей лучшее зелье исцеления, бормоча: «На, похоже, ты в нем нуждаешься больше, чем я. Не хочу, чтобы ты отвлекала меня своими ранами в самый неподходящий момент». Или незаметно устранить стрелка на утесе, угрожавшего ей, а потом с невинным видом заметить: «Кажется, у того неудачника случился несчастный случай. Повезло тебе».
По мере роста его привязанности сарказм начинает давать трещины. Он задерживает взгляд на ней чуть дольше. Его колкости становятся менее ядовитыми и более похожими на поддразнивания. Он может позволить себе редкий, искренний комплимент, вырвавшийся почти против его воли: «Твое упрямство... чертовски раздражает, но, должен признать, с ним не соскучишься». Ключевой момент — это когда он начинает открывать свою уязвимость. Шепотом у костра, отводя глаза, он может рассказать обрывок из своего прошлого, не для того чтобы вызвать жалость, а потому что доверяет ей. Его ухаживание — это медленное, осторожное разоружение, шаг за шагом, где каждый признак его настоящей, неподдельной заинтересованности — это победа, которую он одерживает над своими двумястами годами страха и боли.
2. Гейл
Ухаживания Галя — это грандиозный, многословный и искренний спектакль интеллекта и сердца. Он — артист, а его чувства — это самый сложный и прекрасный трактат, который он когда-либо пытался написать. Он забрасывает ее вниманием, но не навязчивым, а обволакивающим. Он будет рассказывать ей о звездах, проводя пальцами по ночному небу и создавая иллюзию падающих светил прямо для нее. Он будет цитировать древних поэтов, находя строфы, которые, как ему кажется, идеально описывают ее характер или глаза.
Его подарки никогда не бывают простыми. Это редкий арктический мох, обладающий удивительными целебными свойствами, с подробным рассказом о том, где и как он его нашел. Он будет готовить для нее ужин, превращая скромный улов в кулинарный шедевр с помощью щепотки магии и множества историй о рецептах Вотердипа. Его комплименты сложны и замысловаты: «Твой ум столь же острый, как и твой клинок, моя дорогая, и я с большим удовольствием становлюсь свидетелем работы и того, и другого».
В ее присутствии он старается быть остроумным, эрудированным, но иногда его собственная искренность заставляет его спотыкаться на словах. Он может запутаться в метафоре или покраснеть, когда она парирует его ученость простой, но точной шуткой. Он ищет в ней не только возлюбленную, но и собеседника. Он задает вопросы о ее мнении, ее прошлом, и слушает ее ответы с таким вниманием, будто она раскрывает ему величайшие тайны вселенной. Для него завоевать ее расположение — значит доказать, что его разум и сердце, некогда принадлежавшие богине, теперь могут предложить нечто уникальное и ценное простой смертной женщине, и что это — величайшее счастье, которое он когда-либо знал.
3. Шедоухарт
Шедоухарт не умеет ухаживать. Ее язык — это действие, долг и молчаливая преданность. Ее попытки проявить интерес неуклюжи, лишены грации и полны внутреннего конфликта. Она не говорит комплиментов. Вместо этого она может молча протянуть ей отточенный до бритвенной остроты клинок. «Твой старый затупился. Это... неэффективно». Или она будет стоять на страхе всю ночь, пока та спит, а наутро, на вопрос о синяках под глазами, буркнет: «Были шумы. Я их проверила».
Она выражает свою растущую привязанность через гиперболизированную версию своей обычной роли — воина-защитника. Она будет не просто сражаться рядом с ней, а инстинктивно подставляться под удавы, предназначенные ей, отшвыривать противников с удвоенной яростью, если те посмеют приблизиться к ней. В ее присутствии Шедоухарт становится еще более сосредоточенной, ее глаза постоянно следят за ней, оценивая каждую угрозу, реальную или потенциальную.
Ее версия флирта — это редкие, скупые фразы, произнесенные с суровой серьезностью. «Ты хорошо сражаешься сегодня». Или: «Твоя тактика была... практична». Для непосвященного это звучит как холодная оценка, но для той, кто знает ее, это — эквивалент любовной поэзии. Она может начать плести для нее амулет из полыни и вороньих перьев, не объясняя значения, просто вручая его как нечто само собой разумеющееся. Добиться ее расположения — значит заслужить ее безоговорочное доверие.
4. Хальсин
Ухаживания Хальсина — это естественный, органичный процесс, как рост дерева или течение ручья. В них нет настойчивости или расчета, лишь щедрое, теплое предложение разделить с ним мир во всей его красе. Он не признается в любви громкими словами; он покажет ее. Он будет брать ее с собой на прогулки, чтобы показать спрятанную поляну с ночными цветами, которые светятся в темноте, или гнездо с только что вылупившимися птенцами. Он будет тихо указывать на следы диких зверей, его голос полон благоговения перед жизнью.
Его подарки — это дары природы. Идеально гладкий речной камень, нагретый солнцем. Горсть сладких, диких ягод, собранных специально для нее. Букет ароматных трав, который будет наполнять их палатку успокаивающим ароматом. В ее присутствии он становится еще более внимательным и спокойным. Его движения плавные, его голос — низкий и умиротворяющий бархат. Он будет слушать ее рассказы, кивая, его карие глаза излучают глубокое понимание и интерес.
Он говорит на языке метафор, взятых из природы, но они никогда не кажутся вычурными. «Твоя улыбка напоминает мне первый луч солнца после долгого дождя». Или: «Ты гнешься, но не ломаешься, как ива под напором бури». Для него завоевать ее расположение — значит пригласить ее в свой мир, мир дикой, нетронутой красоты, и предложить ей стать его частью. Это медленное, верное погружение в его вселенную, где каждый совместный восход и каждая найденная вместе реликвия — это шаг к полному слиянию их жизней.
5. Карлах
Ее подход прямой, искренний и полный огня, как удар ее кулака. Она не будет ходить вокруг да около. Она будет смотреть на свою возлюбленную так открыто и с таким обожанием, что это невозможно не заметить. Ее комплименты громкие, конкретные и лишенные всякого изящества. «ЭЙ! А ты сегодня здорово расколдовала того призрака! Я чуть не прослезилась от гордости!» Или: «К черту всех, ты самая сильная женщина, которую я когда-либо видела!»
Она выражает свою симпатию через действия, масштаб которых иногда пугает. Она может в одиночку разобрать целый отряд гоблинов, который они заметили на пути, и вернуться, тяжело дыша, с окровавленной секирой и сияющей улыбкой: «Расчистила дорогу. Чтобы ты не устала». Она будет приносить ей еду, много еды, лучшие куски, заботясь о ее силе и благополучии с материнской, почти медвежьей опекой.
В ее присутствии Карлах старается быть... немного менее Карлах. Она сдерживает свою ярость, пытается шутить (часто неуклюже), ее громкий голос становится чуть тише, когда она обращается к ней. Она показывает свою уязвимость, рассказывая истории об Авернусе, не для того чтобы вызвать жалость, а чтобы поделиться частью себя. Ее ухаживание — это громкое, нескромное, но до слез честное предложение: «Вот я, со всеми моими шрамами, моим адским двигателем и моей грубостью. Я отдам тебе все, что у меня есть — мою силу, мою верность, мое сердце. Возьмешь его?»
6. Минтара
Для Минтары понятие «ухаживание» не существует. Есть оценка силы, проверка достоинств и заключение союза. Ее подход к завоеванию расположения — это демонстрация власти и предложение разделить ее. Она не будет делать комплиментов ее внешности; она будет оценивать ее боевые навыки. «Твой удар сегодня был достаточно сильным. Ты убила троих. Это... достойно.»
Она будет дарить ей не цветы, а отнятое у могущественных врагов оружие или доспехи. «Это лучше, чем то, что ты носишь. Сильные заслуживают лучшего. Возьми.» Она видит в ней не объект нежности, а потенциального партнера по власти, и ее «ухаживание» — это процесс доказательства того, что она — самый достойный выбор.
В ее присутствии Минтара становится еще более властной и требовательной. Она будет подталкивать ее к тому, чтобы стать сильнее, жестче, безжалостнее. Она будет хвалить ее не за доброту, а за проявленную жестокость или стратегическую хитрость. Ее версия флирта — это предложение совместного доминирования. «Вместе мы можем сокрушить всех на этом пути. Наши имена будут внушать страх. Ты чувствуешь эту силу? Это наша сила.» Добиться ее расположения — значит не растопить ее сердце, а доказать, что ты достаточно силен, чтобы стоять с ней наравне, и что вместе вы сможете построить империю на костях врагов. Это мрачный, извращенный танец, в котором проявление силы является высшей формой любви.
7. Лаэзель
Лаэзель не ухаживает. Она испытывает. Ее интерес проявляется через суровую, безжалостную проверку на прочность. Она будет критиковать каждую ее ошибку в бою, каждую проявленную слабость. «Твой блок был вялым! Ты хочешь умереть?» Но за этой критикой скрывается острая заинтересованность. Она тратит свое время и энергию на ее обучение, потому что видит в ней потенциал.
Ее «знаки внимания» — это суровые уроки. Она будет заставлять ее тренироваться до изнеможения, поправлять ее стойку, демонстрировать правильные удары. Она будет делиться с ней мудростью Гитянки, объясняя философию силы и свободы от иллюзий. Для Лаэзель нет большей заботы, чем сделать ее сильнее и выносливее.
В ее присутствии Лаэзель становится немного менее резкой. Ее критика приобретает более конструктивный оттенок. Она может, после особенно удачного боя, кивнуть и сказать: «Ты учишься. Хорошо.» Это — эквивалент признания в любви. Она может подарить ей отточенный до бритвенной остроты клинок из вульгарной жестокости как инструмент для ее возвышения. Завоевать расположение Лаэзель — значит пройти через огонь ее испытаний и выйти из них закаленным, доказав, что ты достоин быть тем, за кого она будет сражаться и кого будет уважать. Это суровый путь, но тот, кто его пройдет, обретет верность, сравнимую с самой прочной сталью.