REACTION WINDBREAKER

Метки: повествование от первого лица, употребление алкоголя, курение, упоминание алкоголя, нецензурная лексика, мини-фанфик, Ожп, скейт, велоспорт.

Персонажи: Ожп/Квон Хёк, У Ин.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

Холодный ветер, настырно проникающий под ткань олимпийки, что болталась на моих плечах, заставлял нервно ёжиться. Октябрьская пасмурность и хмурая, вечно непонятная погода толкала меня на странные и неординарные мысли. Задумываюсь себе, перебирая ногами по влажному сырому асфальту...

Вдыхаю воздух — осадок машинного масла и пыли, наблюдая за движением сбоку. Прохожие люди измученные; с гримасой усталости и желанием убраться прочь от глаз чужих. Я не осуждала их за то, что они не притворяются счастливыми: но и не хотела быть такой же. Мир постепенно переставал быть таким красочным, как в экранах телевизора, где по вечерам четверга показывали сериал о захватывающей любви да незабываемом счастье.

Однако я знала об одном месте, всецело контрастирующее с атмосферой окружающих улиц.

Массив многолюдного района звучит хорошо, но, вглядываясь в вывески супермаркетов или баров, где после восьми часов вечера, — да и утра тоже, — собираются местные собутыльники, не возникает никаких чувств. Абсолютно. Я думаю, это потому что я несовершеннолетний подросток, который балансирует на сёрфе, с одной стороны которого надпись «Можно, мне уже шестнадцать», а с другой «Не, перебор какой-то». А там ты забываешь обо всех невзгодах! Сто́ит лишь пройти пару переулков и закоулков (не внушающие доверия, на самом деле), но смысл рискнуть был.

Я живу в жилом комплексе, находящийся между «той самой трущобной отмелью», где трапезничают пьяницы, и жилым массивом. Наверное, мой район можно назвать золотой серединой: по крайней мере я не слушала пьяные бредни под балконом, а также не страдала из-за столпотворения, выходя из подъезда. Меня всё устраивало: спокойно, глаза не мозолят. Здесь царствовала идиллия.

Юркнув в узкий переулок между двух пятиэтажек, я коснулась экрана телефона. Циферблат показывает без пятнадцати девять, а также не вписывающиеся эсэмэски от матери с просьбой вернуться до наступления комендантского часа. Что ж, я не являюсь «тихушницей», но и не была заядлой тусовщицей. Знала предел, и меня устраивало то не безразличие женщины, ждущая меня дома.

Грибы — Любовь

Наконец я улавливаю звук музыки и гул множества голосов. На губах непроизвольно появляется улыбка: это место определенно было моим очагом от той скуки, что вызывала раздражение на протяжении всей недели. Здесь можно почувствовать себя по-настоящему свободным и отданным своей юности каждой клеточкой тела. Я чрезмерно рада, что когда-то открыла эту локацию для себя вместе с новыми ощущениями.

— Какого чёрта!

Звонкий смех толпы звучит вслед за обречённым голосом юноши: кажется, Мин У был не в настроении покорять трек своими способностями и поплатился проигрышем. Я хмыкнула, в очередной раз оглядывая открывшуюся картину.

Заброшенный скейт-парк, окружённый потертыми диванами, столами и раскладными стульями, служил отдушиной для подростков, желающие решиться на что-то, что останется не осуждённым другими. Посередине этого хаоса зажжён костёр, вокруг которого стояла пара силуэтов, танцующие с поднятыми руками. Языки пламени приятно грели замёрзшие руки, а также создавали освещение вокруг наперекор ступающим сумеркам.

Пара колонок разместились около одного из крутого трека, на котором рассекают местные вело спортсмены. Я мысленно удивлялась тому, как они смело подаются вверх, отрываясь от бетона, и задорно смеялись параллельно тому.

Это всё заставляло меня чувствовать окрыляющую свободу.

— О, Боги! — чужие руки обнимают меня за плечи. Я улыбаюсь шире, улавливая запах пойла и сигарет, но ненавязчивый. — Ты пришла.

— У Ин, — киваю черноволосому парню, в чьих глазах во всю плясали звёздочки, и усмехаюсь.

Парнишка жил в соседнем подъезде двора, из-за чего мы нередко встречались, перебрасываясь кивками. Он был неплохим другом: весёлый, вечно оптимистичный, умеющий поддержать разговор и знатно рассмешить. Да так, что потом живот будет болеть! Я ценила минуты, проведённые с этим мальчишкой, но и не налегала на большее. Я имею в виду то, что наши отношения были на уровне «Как дела?», «Давай потусим вместе в следующий раз». У Ин мне не симпатизировал, хоть и был заядлым сердцеедом. Пользовался популярностью у красавиц старшей школы, но не для меня. Просто «не моё».

— Сегодня катается Хёк, — заявляет товарищ с ухмылкой, когда мы подходим ближе к оживлённому народу, подбираясь к костру. В этот момент сердце невольно застучало чаще: вот — это было «моё». — Будешь смотреть?

Квон Хёком звался парень из массива поблизости. Я видела его лишь в скейт-парке, но этого и подавно хватило для того, чтобы перенять некоторые его манеры поведения. Он был немногословен, но не любил скуку. Предпочитал слушать музыку, которой более десяти лет с момента выхода, ведь всё остальное заезженная «попса». Его смолистые глаза в цвет копны волос смотрели на всех безразлично, однако сам парень не пытался казаться загадкой. Он попросту не обращал внимание на шёпот, когда заезжал на территорию трека. Смею предположить, даже не знал о погоняло, которое ему дали пару месяцев назад: жнец.

— Буду, — отвечаю У Ину, в эту секунду одобряюще похлопывающий меня по спине. Конечно, я не пропускала зрелище, которое предоставлял он.

Квон Хёк спокойный, но поговаривают, в тихом омуте черти водятся. Он любил мешать градус алкоголя между собой, при этом оставаясь непоколебимым перед напитком. Достаточно непоколебимым, чтобы добраться на велосипеде в целости и сохранности. Был не заинтересован и хладнокровен в общении с противоположным полом; хотя бы из-за этого я могла сделать некоторые выводы о нём. В отличие от У Ина, смело заглядывающий в декольте девиц, он не находил это чем-то обязательным. На вопросы о том, есть ли кто у брюнета, Хёк предпочитал молчать.

Я понимала: что-то меняется во мне, когда в толпе веселящихся подростков замечала полюбившуюся макушку. Внешне старалась оставаться собой и не показывать, что внутри творится самый настоящий...

— Пиздец, — вдруг шепнул У Ин мне в ухо. Я вопросительно подняла бровь, уставившись на него, но он только кивнул в сторону трека. — Вовремя пришел, прикинь!

— Придурок... — шутливо толкнув того в бок, парень рассмеялся, поднимая руки вверх как бы сдаваясь.

Квон и вправду восседал на рампе, свесив ноги в пропасть. Рядом покоился трюковый велосипед с глянцевой чёрной рамой, и я смело заявляю: это в его стиле. На широких плечах брюнета висела ветровка фирмы Adidas, а на голове излюбленная кепка Stone Island: он ещё никогда не мелькал без неё. Взгляд рассматривал молодежь, пока не остановился на нас. Мне. Я готова поклясться, что в момент, когда он склоняет голову набок, на светлом лице парня расцветает ухмылка.

— Подруга, чего замолчала? — лепечет У Ин, делая глоток напитка из стеклянной бутылки. Я смотрю на него вопрошающими глазами, а тот протягивает пиво мне. — На. Расслабься, а то напряжённая.

Холодная жидкость обожгла горло, разливаясь по телу приятным покалыванием. Я была той, кто останавливал себя после трёх глотков алкоголя, ведь мятная жвачка не справлялась с перегаром. Видеть огорчённый вид матери при пьяном подростке у порога квартиры — было последним в списке желаний. Впрочем, как и слушать нравоучительные лекции.

— Спаиваешь малолеток?
— А сам дохуя взрослый?

Я повернула голову, резко встречаясь с пронзительными глазами: смотрели на меня с еле читаемым укором, отчего моментально стало неуютно.

— Я знаю свою норму, — ответила строптиво, не размыкая наманикюренные пальцы с бутылки. Лёгкие непроизвольно сжались, а сама я, кажется, перестала дышать, когда он сделал пару медленных шагов в мою сторону.

Тёплые отблески костра играли на бледном лице парня, мягко освещая его точёные черты лица и придавая образу загадочное сияние. В его глазах плясали языки пламени, в то время как потрескавшиеся губы изогнулись в дерзкой, насмешливой улыбке. Бледная рука парня медленно протянулась к моей, задержавшись на миг на большом пальце, словно изучая меня. В следующий момент он поднёс к своим губам мою бутылку пива, не отводя взгляда, будто проверяя границы нашего взаимного интереса. Я, в свою очередь, ощутила ком в горле, когда он, громко отставив бутылку, отстранился от неё, словно демонстрируя своё превосходство.

Нахал.

— В горле пересохло, — заговаривает он просто. Я же в свою очередь замечаю, что мужской голос обладает приятной хрипотцой. — Видно, от твоей серьезности.

— Не нравится? — парирую уверенно я, не понимая, кой чёрт правит мной в это мгновение. Я желаю прикусить себе язык, но Хёк сунул руки в карманы ветровки, предварительно отдав пиво У Ину.

Склоняет голову набок, сощурившись:
— Забавная.

Когда он снова оказывается на рампе, болтая свисающими ногами, воздух и трезвость возращается ко мне. Я с жадностью начинаю дышать заново, и в ту же секунду рядом раздаётся вопль.

— Ты была просто на высоте! — У Ин делает пару глотков пива, а я тереблю ткань олимпийки, не зная куда девать глаза. Этот разговор действительно вышел очень страшнейшим. — «Не нравится?» — цитирует он, а после широко улыбается видя мое замешательство. — Крошка, это было так се-е-е-кс-и-и-и-и!

— Ты сколько бутылок выпил? — вскидываю недовольно бровями, мол, никакой поддержки и милосердности.

— Три-четыре? — не задумываясь выпаливает сероглазый. Я вздыхаю, раскусив ложь.

— Давай сядем, не хочу на бетоне сидеть потом...

Я и Хёк никогда ранее не контактировали лицом к друг другу. Повода не находилось, но и мы не имели при себе желания переступить границу «Знакомых». Мне так казалось, по крайне мере. Становиться поводом чьих-то разговоров и сенсацией сплетен я не хотела, также как и переступать через свою гордость. Я была такой всегда: гордой, но малость трусливой чтобы действительно хотеть стать частью чьей-то жизни и сердца. Я плыла по течению и не предпринимала чего-то глобального, довольствуясь тем, что имею на данный момент.

В девять часов вечера начинались всеобщие лежания напротив треков: открывался отличный обзор на велосипедистов и скейтбордистов, а музыка становилась громче. Сев на скрипучую, но не менее мягкую поверхность дивана я достала упаковку «Мальборо», вслед за тем одну сигарету.

— Я начинаю терять связь с этим миром, — перед носом появляется маленькое пламя. У Ин держал зажигалку, покачивая головой в такт музыке. — Но это не значит, что я слепой.

— Ты о чём? — табачное облако развеялось над нашими головами. Я почувствовала как лёгкие заполнил никотин: стряхнув ловким движением пепел, взглянула на парня. Брови свелись к переносице как только уловила намёк в тоне. — Не смей.

— А я посмею!
— Не..
— Он тебе нравится!

Вместо слов я решила тактично промолчать: мое безмолвное согласие заставило Ю протрезветь и уставиться неверующим взглядом. Нравится? Я не любила трапезничать, когда затрагивалась тема моих чувств. Поэтому, как только пульс стал стучать чаще, появись в поле зрения высокая фигура Хёка, а всякая адекватность покидала меня, я кивнула себе, принимая трепетные чувства к этому парню как должное.

Я не хотела страдать по велосипедисту из Массива. Во мне с каждым днём росла надежда на то, что чувства пропадут также резко, как и появились. Вот только Квон мелькал в мыслях чаще, а кроме учащённого сердцебиения появился дурацкий румянец на щеках. Чертовски неприятно было быть такой же, как те смущённые девицы, которые уходили от брюнета ни с чем.

Зато я ценила свою гордость в отличие от них.

— Не будешь признаваться? — поинтересовался спустя время парень. Уже спокойно и без такого энтузиазма. Видимо, он думал, что я шучу.

— Никогда, — отрезала, закурив с новой силой, как только заметила в толпе скейтбордистов Хёка.

Он чувствовал себя уверенно: разрезал воздух своей скоростью и ловкостью телодвижений на велосипеде. Проехал гоночные горки, опасно наклонив корпус, и скользнул на пирамиды, невысоко подпрыгнув над землёй. Толпа одобрительно люлюкала, создавая такой гул, что тот казался громче музыки. Несмотря на все свои чувства и сумбурный диалог, произошедший десятью минутами ранее, мне по-прежнему не хотелось покидать скейт-парк.

— Жнец не говорит с девчонками, знала? — вдруг спрашивает У Ин, как-то загадочно улыбаясь. Хватает две бутылки вишнёвой «Essa» из ящика, стоящего рядом с диваном, делясь со мной. — Думаю, ты ему понравилась.

Я тушу носком ботинка тлеющий окурок и не подаю виду, что внутри меня предательски появился привкус надежды. Такой противный, ненавистный, что хотелось сплюнуть.

— Вот именно. Поэтому не надо кормить меня надеждой, — произношу с трудом, ведь внезапно захотелось взвыть в подушку.

Кому я вру? Я не отличалась от большей части девчонок, представляющих своего идола перед сном. Как и все хотела на мгновение почувствовать себя любимой им и желанной: узнать, какого это, влюбленность. Но, видимо, притворство было единственным способом не упасть в грязь лицом.

— Чтобы ты сказала, если бы этот придурок шёл сюда прямо сейчас?

— А?

— Во-о, смотри! Какой уверенный! — к У Ину вернулась присущая энергичность, а я почти подавилась нулевкой, как только перед моими глазами, скучающе рассматривающими бетон, появилась пара знакомых конверсов.

Я не заметила, как исчез У Ин, куда он ретировался, и понятия не имела, как сидела рядом с Хёком, ляжкой касаясь его бедра. Ведь диван стал до ужаса узким, стоило широкоплечему парню приземлиться на него. Он молчал, непринуждённо разглядывая нервную меня. С изучающим видом он напомнил мне первоклассника, которого впервые повели в музей экспонатов, отчего я почти хмыкнула, но воздержалась. Мое тело отличалось расслабленностью, в то время как голову клинило из-за мыслей: что делать? Как вести себя? Может, у меня помада размазалась, вот он и вылупился?

Потянувшись к карману олимпийки, дабы вытянуть жвачку, я невольно соприкасаюсь с плечом парня. Квон не сводил взгляда, внимательно следя за моими движениями, что начинало и нервировать, и подогревать интерес к причине такого внимания.

— Я тоже хочу, — он протянул свою большую бледную ладонь ко мне, и я могла рассмотреть на ней пару мозолей и подметить сухость кожи.

Внезапно из меня вырвалось:

— Нет, две штуки осталось, — посматривая на упаковку почти опустевшего мятного «Eclipse», я уловила смешок.

— Нет? — он поддался вперёд, а я сглотнула слюну. — Я видел, как ты отдаешь У Ину по три и четыре жвачки. Это ли не издевательство?

— Я делюсь только с теми, кто мне близок.

— О, ты и вправду забавная.

Через пятнадцать минут он уже жевал мятный «Эклипс», посматривая на меня с таким ехидством, что становилось до одури неловко. Кончики пальцев подрагивали, а уши горели огнём. Кажется, он производил на меня плохое влияние.

— Постой, — до меня дошло, что крутилось внутри, не давая спокойно сидеть. Квон кивнул, а я продолжила говорить уже со странным смятением. — Ты наблюдал за мн... Нами? — осеклась: мне не хотелось брать на свои плечи так много чести, как принимать внимание к себе от объекта обожания с недавних пор.

Хёк усмехнулся, устремив взгляд к костру и оживленной танцующей до упаду толпе. Он не удостоился посчитать необходимым дать мне чёткий ответ, а я мысленно огорчилась, словно наступила на те же грабли. Но это было в его стиле.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

Надеюсь обрадовала вас неожиданным подгоном с Хёком 🤪 Если честно, в последнее время я заметила что хочется создать работы именно с ним, или по большей части Шаббатом🙏🏻

Как всегда, дайте знать если понравилось и писать ли продолжение)

Музыка к главе:
Тгк: https://t.me/marfern