REACTION WINDBREAKER

Предупреждения: упоминание алкоголя, употребление алкоголя, упоминание сигарет, упоминание нецензурных слов, велоспорт, выполнение трюков, романтика, драма, открытый конец, повествование от первого лица.

P.S от автора: Ребята, я решила поделить вторую часть на две, и следовательно вскоре выложу третью-заключительную часть. В этой главе делаю акцент на характере героев, поэтому не осуждайте за отсутствие сложенного сюжета и того самого вайба🙏🏻В третьей части верну вайб улиц, скейтов, юности и все как вы любите!

Спасибо огромное за отклик и ваше ожидание, для меня это очень важно🫶🏻

Персонажи: Квон Хёк/Ожп, Ю У Ин.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

Наступил ноябрь. Вместе с ним близился холод и напоминание, что пора менять олимпийку на более утеплённый вариант. Толкнув двери школы, я подставляюсь под дуновение прохладного ветра и облегчённо дышу полной грудью. Руки стремительно начинают замерзать, поэтому, сунув их в карманы пальто, начинаю движение в сторону дома.

В последнее время я злюсь на себя за то, что тогда бездумно поделилась жвачкой, позволила называть себя «забавной», позволила ему завести со мной разговор и бестактно ворваться в жизнь. Каждый божий день я просыпаюсь с мыслями: что было бы, если бы Хёк не заговорил в тот вечер? Питала бы я себя ложными надеждами, как никогда желая поскорее увидеться и перекинуться парой глупых фраз?

После той тусовки в скейт-парке у меня хватило смелости заявиться туда ещё пару-тройку раз, дабы насладиться баночкой «Essa» и строго одной сигаретой «Мальборо». Но Хёк больше не приходил: причину никто не знал. Даже девицы, создавшие фан-сообщество в честь парня, пребывали в неведении. Когда я допустила мысль, что парень «образумился» и больше не придёт, по моему телу прошёл холодок, заставив покрыться мурашками. Я помню, как кусала губы до крови, высматривая на горизонте темную копну волос и ветровку «Adidas», но всё оборачивалось крахом.

Я часто думала над тем, правильно ли поступаю, размышляя о том, что сейчас делает парень из соседнего массива. Затылок болезненно саднил от постоянных вопросов: «А что, если...», «А как?», «А что будет?». Дошло всё вплоть до бессонных ночей, из-за чего по утрам я выглядела не лучше У Ина с похмелья. Но всё поправимо: всё, кроме моих чувств.

***

Очередной хмурый день пятницы близился к вечеру: холодало, а мрак ночи покрывал глухие улицы. Неспеша перебирая ногами, я преодолевала наизусть выученный маршрут: вперёд, повернуть направо, свернуть к переулку и юркнуть в промежуток между двух пятиэтажек. Настроение было дерьмовее обычного, а тёмные круги под усталыми глазами словно шли в комплекте к бессоннице.

Я чувствовала себя как высохший лавровый лист: никому не нужной, пригодившейся лишь в определенных случаях. Накопившееся беспокойство внутри, которому я была не в состоянии сопротивляться, медленно, но верно губило нервную систему. Да что уж там, всю меня: от кончиков пальцев ног вплоть до пробора волос.

С силой сжала кулаки, опустив голову: несправедливо! С радаров исчез Квон Хёк, мудак, нахал, придурок, но странное опустошение, не дающее мне спать, ощущаю я и никто другой. Во мне цвело нечто невообразимо человеческое и сильное, перед чем я была абсолютно бессильна. Влюблённость, настоящая, чёрт возьми, влюбленность в Квон Хёка. И я задаю себе вопрос: в какой момент чувства под названием «простая детская симпатия» вылились в столь серьезное явление?

Неожиданно чувствую глухой стук о чужое плечо, и, не поднимая взора, бурчу скомканное извинение: — Простите...
— Забавная?

В миг тело цепенеет: лёгкие сжимаются, а в глазах застывает немой вопрос: наяву ли это? Мне кажется, происходящее — мираж, потому что через пару секунд я встречаюсь взглядом с темными смолистыми глазами, смотрящими на меня сверху вниз с лёгкой нахальной улыбкой: словно его забавляло мое недоумение. Его определенно радовало, что он смог вызывать во мне подобные чувства, но я злилась. Непонятно на кого: на себя, на него или на окружающих людей, спешащих домой и толкающих нас плечами. Я просто стояла, разинув рот, и пыталась найти силы вымолвить хоть слово. Однако, перед Хёком, стоящим в обилии ветровки Adidas, несмотря на похолодание, и кепки «Stone island», я бессильна. Я бессильна.

— Язык проглотила? — спрашивает он нагло, осматривая меня с той же заинтересованностью, что и в прошлый раз. Я хлопаю ресницами, не находя слов. Не знаю, что сказать ему сейчас, когда ещё двадцать минут назад готовила пламенные речи, встретив я его на улице.

А правильно ли это? Мы друг другу никто, и, если подумать, его посещаемость скейт-парка — не моя забота. Это не то, что должно было заставлять меня впадать в отчаяние и быть на грани истерики из-за событий, произошедших за такой короткий срок.

— Жвачек нет, — говорю я тихо, после чего разворачиваюсь и ухожу в сторону пятиэтажек. Слышу позади смешок и звук шагов, следующих за мной. Сердце застучало быстрее: идёт за мной?

— Ты в скейт-парк? — спрашивает он, а я согласно киваю, борясь с желанием ударить его симпатичное бледное лицо кулаком. — Что с тобой?

Останавливаюсь, спиной ощущая силу его тела, вставшего позади меня практически вплотную. Во мне бурлит смесь самых разных эмоций, и мне непонятно, когда они стали брать верх над моей головой. Я всегда была той, кто рационально подходит к той или иной преграде, вызывающей волнение или замешательство, но Хёк — это что-то другое. Своим поведением, которое я сочла странным, он разбудил во мне целый вулкан извергающих чувства! Неизвестные, трепетные, волнующие.

Хёк обошёл меня в два шага, становясь напротив. Его массивная фигура возвысилась надо мной, а холодные, чёрствые из-за трюков пальцы аккуратно, но требовательно коснулись моего подбородка, поднимая вверх. Я пытаюсь отвести взор, но предательское желание взглянуть на него ещё раз побеждает меня, в который раз указывая на слабость и одновременно силу моих чувств по отношению к парню. И я смотрю. Сердце стучит так быстро, вот-вот проломит грудную клетку.

— Где твоя постоянная язва, м? — спрашивает он снова, пока я старательно пытаюсь совладать с желанием покраснеть, как малолетняя влюбленная дурочка. Он осматривает моё лицо, словно если на нём появятся слёзы — миру придёт конец. Я замечаю в смолистых глазах намёк на волнение, отчего поджимаю искусанные губы и отвожу взгляд, чувствуя дрожь в коленях. От холода или от касаний холодных пальцев Квона. — Не хочешь — не говори. Сам выясню.

Он самодовольно усмехается, а после делает шаг назад.

— Мы что, друзья? — внезапно возмущённо интересуюсь я. Мой язык действует быстрее, чем хочет голова, но сердцу, обливающемуся кровью который день, — плевать. Квон замирает, склоняя голову по привычке: он делает так тогда, когда ощущает прилив заинтересованности. Я же начинаю тяжело дышать. — У тебя есть привилегии спрашивать у меня, в порядке ли я?

— Мы не друзья, — отвечает спокойно он, снова делая шаги вперёд и сокращая дистанцию. — Но я бы хотел это изменить...

— А я нет, — грубо перебиваю, сжимая замерзшие руки в кулаки. Мой категоричный ответ заставляет парня вскинуть брови в лёгком порыве удивления. В сказанных словах и нет доли сомнений, потому что я мечтаю о большем.

Квон вдруг усмехается, прикрыв глаза.

— Тогда я добьюсь дружбы с тобой.

***

Это было странно: признаюсь я. Наблюдая за усердными, хоть и Хёк того не показывал, предпочитая сохранять невозмутимый вид, попытками преподнести наше общение на новый уровень — я потихоньку таяла. Это было лишь вопросом времени: когда позволю себе открыться парню и отпустить ту ношу в виде чувств. Или же признаться?

Квон Хёк действительно старался: систематически провожал до подъезда и встречал у скейт-парка; покупал вишнёвый "Эклипс" и закатывал глаза, если видел между моих губ сигарету. Он ворчал, если в наушниках, которые мы делили на двоих, начинала играть новинка, а мне оставалось лишь усмехаться, ведь его лицо с явным недовольством из-за подобной мелочи — грело душу в ноябрьские вечера. Темноволосый медленно, но старался также открываться мне и показывать новые стороны своего характера и виденья этой жизни. Порой эти открытия заставляли меня упасть в мираж мыслей, и не раз я убеждалась, что Хёк отличается от своих сверстников.

— Хватит летать в облаках, — раздался знакомый хрипловатый голос у макушки. Я вздрогнула от неожиданности, приняв такой хмурый и озадаченный вид, что парень усмехнулся. — Зайдём в магаз, давай, шевелись.

— У Ин позвонил? — спросила в ответ с еле уловимой надеждой, разглядывая профиль спокойного брюнета.

Ю оставался моим хорошим знакомым, но в последнее время я стала замечать, что тот чаще пропадает или предпочитает отмалчиваться в сторонке с другими ребятами. Это было несвойственно ему и тем причудливым, но всё же ожидаемым поступкам, которые он творил в моём поле зрения.

Я не дурочка: прекрасно понимаю, что в нашем общении не было чрезмерной доверительности, но все же обида засела глубоко во мне.

— Нет, — отвечает парень с задержкой, поднимая задумчивый взгляд темных глаз к небу, постепенно окрашивающемуся в розово-алые оттенки. Вечерело. Я мгновенно ощущаю несправедливый привкус обиды, отчего вздыхаю, ускорив шаг. — Расстроилась?

— Мы не то чтобы друзья...

— Но все равно обидно. Я прав?

Это удивительно, однако спустя определенный срок мне пришло осознание: Квон Хек - единственный человек во всей вселенной, понимающий меня без излишних объяснений. Ему хватало части предложения, чтобы сложить два плюс два, всего лишь кинув на меня мимолетный взор. Складывалось ощущение, что долгое время парень упорно читал меня, перед тем как пересказать. Пугало ли это? Нет, но иногда возникали странные домыслы на этот счет...

— Как всегда, — фыркаю, вслед слыша привычный смешок.

Мы подходим к супермаркету, что располагался неподалеку от массива, где проживал Хек. Со временем, что я стала проводить в компании юноши, мое лицо постепенно запоминали местные бродяги, которые никогда ранее не мелькали в моем поле зрения. Поначалу было непривычно: ведь я никогда не любила тесные и внезапные знакомства, так как считала это чем-то мимолётным. Тем, что само по себе пройдет спустя некоторый период. Однако Хек не переставал пытаться вытянуть «нас» на новый этап отношений, что меня действительно заинтриговало и предательски заставляло питать интерес.

— Что будешь? —привычно спрашивает бледнолицый. Я же оглянула скромный стенд с разновидностями всякой химозной дряни и, вытянув руку, наугад схватила первый попавшийся батончик.

В сегодняшних планах было пойти в скейт-парк вместе, возможно, дав тем самым сплетницам новую тему для разговоров: слушать про то, что новый трек, играющий в чартах, совсем не качает, — было невозможно тяжело. Я относилась к подобным выбросам парня, — это он предложил добраться на тусовку вместе, — скептически, все еще относясь к его желанию добиться моего расположения с подозрением. Уж такая я: самую малость строптивая, скучающая, но тем не менее имела собственный стимул в характере. Но не буду скрывать, старания Квона перебороть свои тараканы в голове ради общения со мной — чертовски льстили моей душонке, безмолвно наслаждающейся усердием велосипедиста. Я, в конце концов, девчонка.

Меня терзали смутные доводы о том, что зря я дважды наступаю на одни и те же грабли. Беспечно и даже малость безразлично болтаю с темноволосым красавцем, о котором без умолку трещат сплетницы. Не буду скрывать: мне было приятно, что из всех он выбрал меня. Но и такие вопросы, как «Почему?», «Зачем?», «Для чего?», «Когда все кончится?» частенько посещали голову перед сном, словно пребывая в импульсе бесконечного недоверия по отношению к парню.

Это было вполне обоснованно, по-моему мнению. Мы никогда ранее не пересекались. Сталкиваться плечами на легкой стадии опьянения, пока танцевали на рампе, — было ничтожным для причины уверенно предложить дружбу. И все же парадокс заключался в следующем... Квон Хек мне искренне нравился и гипнотизировал одним лишь своим видом. Противиться с концами его желанию сделать нас настоящими друзьями я не могла физически. А нарочито создавать образ неприкосновенности мне не хотелось: париться для такого не отличалось от самоубийства.

— Сегодня ты мрачнее, чем обычно, — оплатив покупку, под которой подразумевалось пара бутылок алкогольного напитка с яркой этикеткой и шоколадный батончик, выбранный мной, Хек свободной рукой открыл для нас двери супермаркета.

Я хмыкнула, недолго осматривая улицу, постепенно окрашивающуюся мраком ночи. Хек как никогда проницателен и отстойно прав: к сожалению, мне оставалось лишь мысленно злиться на то, что он такой хороший.

— А ты живее остальных.

— Мне нравится, что ты такая вредная и неприступная, — как бы невзначай заявляет Хек, поправив свою излюбленную ветровку и сразу скрывая свою ладонь в ее кармане.

— Я не знаю, что ответить на это, — выгибаю бровь, пытаясь скрыть свое смущение. Ему нравится, ему нравится...

— Тебе и нужно, — мы двигаемся в такт замедленного шага, пересекая пешеход и заходя в более темный уголок улицы. Что-то, напоминающее переулок, — место, не обеспеченное должным светом фонаря. — У Ин заставляет тебя нервничать. Но почему же мне кажется, что дело не в этом малолетнем алкаше?

Их взаимоотношения складывались подобно кошке с собакой. У Ин был язвительным котом с острыми когтями, а Хек — ленивым псом, которого шибко забавляло наблюдать за попытками кошки царапнуть его побольнее. А я... Случайный прохожий. Вроде и должна разнять животных, а вроде и не мое дело: у них, должно быть, имеются хозяева.

Что они не поделили, я не знала. Но стоило мне мелькнуть в один вечер с Квоном, все кардинально изменилось. Наши некогда понимающие отношения с У Ином, что были словно поцелованы самим богом — настолько легко приходилось друг с другом, — потерпели крах. Тогда начались недомолвки, мелкие ссоры по пустякам, случайно возникающие стычки. Я отчаянно искала источник всего этого пиздеца, вдруг осознав, что парень действительно стал важным для меня человеком, но его не было. Все происходило будто по щелчку пальцев. Это причиняло тупую боль в сердце, заставляя скапливаться горечь в глотке.

Квон молчал, когда я спрашивала об У Ине, почему же они не могли найти общий язык. Я была бы довольна даже их безразличным поведением в моем присутствии... Он отмахнулся, мол, у пацанов так бывает: не понравились друг другу, вот и махают кулаками перед лицами. Возможно, поэтому я не позволяла себе раскрываться с Квоном: нутром ощущала утаивание чего-то важного.

— Если бы ты сказал мне правду, почему он вдруг решил перестать общаться со мной, мне бы хотелось быть веселой, — сказала я, кидая мимолетный взгляд на парня. С укором и долей недовольства. — И забавной.

— Правду? — уточнил он со смешком, скорее насмехающимся. Я торопливо кивнула. — Нет никакой правды. Он просто ревнует, а в твоей головушке недостаточно извилин, чтобы догадаться.

Я рвано выдохнула, ощущая такое недовольство и неверие в сказанное, что захотелось взвизгнуть. Чего? Кого? Меня? Ревнует!

— И что ты сейчас выдал? — скрипя зубами буркнула я.

— Правду, — подразнивающим голосом сказал парень, недобро блеснув темными глазами. — Вот только это не все.

Я покачала головой, как бы останавливая парня: тот все понял и лишь возмущенно выдохнул, образовывая клубок пара над нами. Тело мое стремительно мерзло, и казалось, не от холода, царившего в городе. От пучины мыслей, перекрывающих доступ воздуху, приходилось тяжело дышать. Я часто моргала, обдумывая услышанное. Был ли в этом здравый смысл?

Определенно нет. У Ин обладал природным обаянием перед представительницами женского пола и зачастую использовал в речи флиртующие фразы и лесть, невзначай касался плеча или девичьей ладони. Но когда я четко провела мелом границы дозволенного, мне показалось, что Ю все понял. Теперь... Его воля, что ему понравилась такая, как я?

— Может, он думает, что я променяла его на...

— Меня?

— Да, может быть такое?

Абсурдная, детская, глупая но вполне подходящая причина пришла мне в голову. У Ин — импульсивный и ветреный парень, имеющий при себе достаточно много характерных странностей. В его стиле самостоятельно надумать всякого бреда и в одиночестве страдать, упиваясь слезами в драме.

Я решила расставить точки над «i», когда мы взойдем на территорию юношеского мира: наполненного адреналином и искрами, летящими из-под колес велосипедов и скейтов.

***
Грибы — Любовь

Атмосфера царила знатная, несмотря на похолодание и то, что к девяти часам темнело совсем не по-детски. Мин У пару дней назад принес старые светодиодные лампы и обставил ими весь периметр парка. Они создали приятное неоновое освещение вперемешку с лунным светом, падающим на наши тела. На бетоне трюковых площадок красовались обновленные рисунки граффити, и от восторга я даже задержала дыхание: люди здесь ходили определенно умелые и знающие свое дело, несмотря на юный возраст. Красные, зеленые, синие и фиолетовые узоры переплетались между собой, заполняя мрачный голый асфальт.
И это отличалось от того, что обычно покоится на стенах заброшенных секторов.

Хек оказался тем еще нахальным придурком, любящим позабавиться над обычными смертными. Его крепкая холодная ладонь легла на мою талию так незаметно, но уверенно, что я осознала жест только тогда, когда хватка усилилась под свист знакомых и гул толпы. Касание вызвало во мне такое щекотливое, приятное ощущение безопасности, что я мгновенно обмякла, расслабляясь в обстановке.

Покачивая телом в такт басов песни из колонки, гудящую от напряжения голову отпускают все переживания. Я замечаю лукавый взгляд темных глаз на себе, тут же перехватывая его и устанавливая зрительный контакт. Хек приятно удивлен моей внезапной раскрепощенностью, но во мне по меньшей мере около бутылки пива, и я сама не разбираю смысл своих действий. Однако становится так хорошо и спокойно под открытым ночным небом, в толпе танцующих подростков: этому умиротворению я не способна сопротивляться. Как и сильным рукам Хека, аккуратно, но с порывом охватывающие мои запястья, притягивающие к себе вплотную.

— Страх потерял? — тихо говорю, зная, что он услышит, несмотря на шум вокруг нас. Он наклоняет голову набок, как бы призадумываясь. Но я и без ответа знаю, что ему не жаль за свои действия. — Наглый мальчишка.

Он беззвучно хохочет, отчего его крепкая грудь касается моей, отдавая легкой вибрацией.

— Я старше тебя на год.

— И что же ты тогда возишься с малолетками?

Хек не отвечает, лишь загадочно растягивает сухие губы в ухмылке. Вместо болтовни он отдает предпочтение танцу. Я знаю, что, возможно, следующее станет поводом чужих разговоров, но поддаюсь некоему искушению своих мечт, и самовольно устраиваю ладошки на торсе юноши, обвивая в своеобразное кольцо. Хек сменяет гримасу наглой уверенности на умиротворённое и даже малость опьяневшее выражение фарфорового лица, чем мысленно радует меня. Я следую его примеру, отдаваясь моменту каждой клеточкой разгоряченного тела...

Через некоторое время я сидела на диване, сильнее укутываясь в пальто. При этом на вопросы парней, что были излишне внимательны, замёрзла ли я, отвечала гордое "нет". Причиной моего сегодняшнего визита сюда стало не только желание отвлечься от рутины, но и получить ответы на вопросы.

У Ин находился в противоположной части парка от меня, хохоча в компании нескольких девиц и парней. Я наклонила голову, пытаясь прочесть, что же на самом деле гложет друга, но его истинные переживания были за каменной крепостью. Я также не упустила из виду то, что темноволосого все устраивало. Знаете, это то, что вы задаете себе, когда ваши пути расходятся: ему плохо без меня или хорошо? Сейчас я на семьдесят процентов уверена, что ему хорошо.

Сколько бы я ни внушала себе, что не должна так переживать и нервничать из-за неудачно сложившегося общения с У Ином, не могла противиться мысли, что это на самом деле волнует меня. С ним было спокойно: мозг не напрягался в поиске умного ответа, руки не дрожали и не потели. Он подкуривал мне сигарету и рассказывал о каждом, кто здесь тусовался, не забывая напомнить проверить сотовый на наличие СМС от мамы.

Что смогло испортить это незамысловатое общение?

Со вздохом устремляю взгляд на трек, задерживая очарованный взгляд на ловкой фигуре, что для меня всегда отличалась от других. Хек смело балансирует на велосипеде, сохраняя хладнокровие в тот момент, когда колеса отталкиваются от бетона. Ткань ветровки развевается, очерчивая натренированные мышцы его широкой спины. Он поддаётся вперед внезапным рывком, уже пересекая поверхность трека на одном колесе. Я знаю, что не одна так бесстыдно рассматриваю его, но меня это волнует чертовски мало.

Кожа покрывается мурашками, когда обзор мне закрывает чья-то фигура. Открыв глаза, я замираю еще больше: по знакомому бомберу понимаю, кто стоит передо мной.

— Поговорим? — спрашивает, но я ощущаю стальные нотки в голосе, что так не похоже на У Ина.

Мимолетно морщусь, поднимая взор на парня.

Без лишних слов мы направляемся в более тихий уголок скейт-парка: туда не достает громкая музыка, что даст возможность вести разговор более внятно и конструктивно...

У Ин ведет себя так странно, что мурашки не сходят с побледневшей гусиной кожи. Я не чувствую страха, но и быть спокойной тоже не могу: напряжение между нами сковывало меня невидимыми цепями.

— И что это было? — заговариваю я, смотря на веселящуюся толпу за плечом молчащего парня. Его брови сведены к переносице, а глаза сквозь желтые линзы очков кажутся стеклянными и малость пугающими. — Может, объяснишь, что на тебя нашло?

— Прости, — на выдохе проговорил парень. Я вскинула брови, ожидая чего угодно, но не извинений от этого человека. — Блин, правда... Я придурок, знаю, но меня не учили в школе, как вести себя, когда чувствуешь себя брошенным кошаком!

— Брошенным? — переспрашиваю, почти не веря, что напротив стоит тот самый заносчивый и беспечный Ю У Ин, любящий рыскать по малоизвестным пабликам в поисках нового подката для длинноволосых девиц. Сейчас он выглядит действительно как комок сплошного несчастья: не хватает поджатого хвоста и опущенных ушей. — Ты о чем вообще?

— Как о чем! — воскликнул он несдержанно, взмахнув руками, мол, сморозила я глупость. — О Ромео твоём!

Я хмуро похлопала ресницами. Постепенно начинала догадываться, каков абсурд скрывался за пеленой обиды перед глазами юноши.

— Хёк что ли?

— Бинго! — У Ин зарылся лицом в ладони, выпуская вздохи обречения. Я не знала, какие слова подобрать в этой ситуации, но мысленно похвалила себя за сообразительность. Как и оказалось, дело было не в чувствах, а в недопонимании. — В моменте стало пиздец противно смотреть на тебя, улыбающуюся этому гаду...

— Но мы...

— Знаю, знаю, знаю! — перебил У Ин. — Вы не встречаетесь, просто дешевый флирт... И мы не друзья до гроба, хотя я не нашел причину моему поведению все это время.

Я вдруг коротко смеюсь, почувствовав тепло.

— Ты такой придурок, знал?

— Знал, — парень запускает пятерню в короткие темные волосы, проведя по макушке в настигающем облегчении. Тонкие губы с пирсингом трескаются в широкой улыбке.

Продолжение следует...