Отчаяние и надежда

«Правильного выбора в реальности не существует — есть только сделанный выбор и его последствия.»

— Эльчин Сафарли «Мне тебя обещали»

Вчерашний ужин с семьей Вуд обернулся настоящей катастрофой. После моей ссоры с женихом они уехали почти сразу. Отец в ярости от моего поведения по отношению к мистеру Вуду и перепалки с Итаном кричал на меня весь вечер. Он отобрал телефон, ноутбук, лишил карманных денег и посадил под домашний арест. Теперь я не могу выйти из дома без разрешения, а в школу и обратно меня будет возить водитель. Я понимаю, что наказание заслуженное, но родители сами загоняют меня в клетку, не оставляя выбора. Я не могу сдаться, я должна хотя бы попытаться отстоять себя.
Я перевожу будильник еще на десять минут и включаю телевизор. Скоро должно начаться интервью с Адамом, но без телефона я даже не могу узнать у него точное время. В комнате царит приятная тишина, нарушаемая лишь обрывками фраз из телевизора, которые не могут отвлечь меня от навязчивых мыслей. Меня пугает неизвестность: что ждет меня впереди? Зачем так мучить этим несчастным браком? Родители всегда твердили о важности семьи, о том, что брак – это священный союз. Но разве можно назвать священным то, что приносит одни страдания? Я знаю, что они без труда могут подделать мою подпись в свидетельстве о браке и таким образом обречь меня на жизнь в этом аду. Зачем нужны эти "милые" посиделки за ужином, если за ними скрывается лишь давление и ожидание, что я беспрекословно выполню их волю? Я должна найти способ донести до них, что этот брак – не выход. Что я не игрушка, которую можно продать. Я должна найти свой голос, даже если для этого придется идти против всего мира. И я найду его.
Собравшись с силами, я наконец решаюсь встать. Сонная, покачиваясь, я бреду в ванную. Закончив утренние процедуры, я возвращаюсь в спальню. Темно-серые шелковые шторы распахнуты, и мягкие солнечные лучи, проникая в комнату, создают ощущение уюта. Кровать аккуратно заправлена, а на стуле висит выглаженная школьная форма. Мама...
Эта мысль вызывает улыбку. Ее забота и внимание всегда согревают душу. Она умеет находить нужные слова, чтобы поддержать меня в трудные минуты, просто напомнив, что она рядом. И сейчас ее помощь как никогда кстати. Я явно не укладываюсь в график и понимаю, что без нее не успею к первому учебному дню. Быстро переодевшись, стараясь не терять ни секунды, я смотрю в зеркало. В отражении я вижу не только усталость, но и решимость. Зная, что мама меня поддерживает, я чувствую, что справлюсь с любыми предстоящими трудностями.
Черт, интервью! Я лихорадочно ищу пульт и с облегчением выдыхаю, когда вижу его на туалетном столике. Как я могла о нем забыть? И спасибо папе, что хоть телевизор не утащил из моей комнаты. В спешке переключая каналы, я останавливаюсь на популярной спортивной программе. Ведущая с азартом обсуждает последние футбольные новости, а на экране мелькают яркие моменты матчей.
— «Я Адам Янг, лучший нападающий молодежной сборной и капитан команды «Сиэтл Динамо».
Гордость за Адама захлестывает меня. Его уверенность и сияющий взгляд мгновенно приковывают внимание. А звук его голоса заставляет сердце биться чаще.
— «Звучит впечатляюще!» — бодро отзывается интервьюер. — «Я редактор известного спортивного журнала «Ежедневный спорт». Готовы поговорить?»
— «Конечно, я готов ответить на любые вопросы.»
Он произносит это с невозмутимой уверенностью, откинувшись в кресле и положив руки на подлокотники. Адаму не привыкать к общению с журналистами – он держится безупречно. Интервью записывали вчера, почти сразу после вечеринки, но, несмотря на это, Адам выглядит свежо и элегантно в строгом черном костюме. Его решительность и харизма притягивают взгляд, и я не могу оторваться от экрана.
У меня остается немного времени, чтобы досмотреть интервью. Я прибавляю громкость телевизора и подвигаю стул ближе к туалетному столику. В голове крутятся мысли о том, как легко Адам отвечает на вопросы, словно это обычный разговор с другом.
Подготовив кожу к макияжу, я аккуратно наношу тональный крем, стремясь к идеальному покрытию. Затем, взяв румяна, я деликатно подчеркиваю щеки, придавая лицу свежесть.
— «Как вы добились такого успеха? Вы – восходящая звезда футбола, известный молодой холостяк!»
Я закатываю глаза. Ему всего семнадцать, а ее уже волнует его «холостяцкая жизнь».
— «Я просто искренен в том, что люблю играть в футбол. Не могу сказать, что у меня есть безупречные навыки, но я всегда прилагал все свои усилия, делал все, чтобы выходить на поле. Это было мое желание не опускать руки и никогда не сдаваться. Я с детства учился футболу, в одиннадцать лет уже начал играть за школьный клуб и ходил на просмотры в другие команды.»
— «Отлично. Как обстоят дела на личном фронте?»
— «Моя личная жизнь не так важна для меня, я больше сосредоточен на игре и своей мечте. Однако, есть девушка, в которую я влюбился.»
Влюбился? Я замираю, прислушиваясь к телевизору.
— «И кто же эта счастливица, что завладела твоим сердцем?»
Если он назовет то имя, о котором я думаю, то мой телефон у папы разрывается от гневных сообщений Мегс в сторону Гвинет.
— «Не знаю, могу ли раскрывать ее имя. На поле я даю все, что у меня есть, и мои отношения никак не относятся к спорту.»
Я улавливаю раздражение в его голосе, Адаму явно не нравится эта тема.
— «Я понимаю. У тебя есть шанс признаться ей прямо сейчас.»
— «Я не знаю, как она воспримет мои слова.»
— «Она должна знать, что ты чувствуешь. Пользуйся моментом.»
— «Вы открыто провоцируете меня.»
На лице Адама расплывается азартная улыбка. Журналист пытается поднять рейтинг за счет его личной жизни? Я киваю про себя, продолжая рисовать стрелки на веках. Его ответ предсказуем, но от этого не менее приятен. Он не похож на тех парней, которые любят хвастаться своими победами и вниманием поклонниц. Адам кажется настоящим, искренним.
— «Мне сложно назвать имя, чтобы все о ней не узнали. Но скажу, что она является одной из самых особенных девушек, которую я когда-нибудь встречал в своей жизни.»
— «Я очень надеюсь, что она сейчас смотрит это интервью и слышит тебя. Итак, как ты оцениваешь предстоящий матч с командой «Атланта»?
— Элиен! — ласковый голос мамы зовет меня из-за двери. Завтрак уже ждет.
Я быстро прохожусь блеском по губам, выключаю телевизор и, схватив тетради в сумку, вылетаю из комнаты. Чуть не свалившись по лестнице, я несусь прямиком в столовую.
За завтраком я перебираю в голове события последних дней, которые переворачивают мою жизнь с ног на голову. Чувства к Адаму растут с невероятной скоростью. Время, проведенное вместе, наши беззаботные разговоры и флирт приводят меня к осознанию: я обречена. Я не могу быть с ним.
Во-первых, родители решают выдать меня замуж.
Во-вторых, Адам влюблен в Гвин.
Я для него – всего лишь развлечение, способ вызвать ревность и позлить её. Но сегодня утром всё встаёт на свои места. Интервью Адама лишь подтверждает мои догадки.
Раньше я почти не замечаю его рядом с другими девушками – он всегда с нами или на тренировках. Видимо, оставшееся время он посвящает Гвин. Но сейчас я задумываюсь: как такой красивый, успешный и добрый парень не смог завоевать ничьё сердце? Или дело в той, единственной, в кого он влюблён?
Меган, конечно, будет в ярости. Она не оставит Гвин в покое. От этой мысли становится не по себе. Мне бы следовало сосредоточиться на своих проблемах: вернуть телефон и машину. Но как это сделать, когда отец так упрям?
Аппетита нет совсем. Я лишь ковыряю вилкой еду и залпом выпиваю кофе. Мама убирает со стола, отец поглощён рабочими бумагами. Так проходит каждое утро.
Я изо всех сил пытаюсь вслушаться в разговор родителей, но мысли об Адаме и Гвин не дают покоя.
Это просто мимолётное увлечение, или он действительно чувствует что-то большее? Честно говоря, первое описание больше подходит мне. Но неужели он не был искренен? Меня терзают сомнения: зависть, страх потерять его как друга, или что-то куда более глубокое?
Мама, заметив моё молчание, обеспокоенно спрашивает, всё ли в порядке. Я лишь киваю, пытаясь скрыть бурю эмоций. В такие моменты отчаянно хочется, чтобы кто-то просто взял и всё объяснил. Но, конечно, никто не может заглянуть в мою голову.
— Нам пора ехать, – говорит отец.
Я глубоко вдыхаю, осознавая, как быстро летит время. Поблагодарив маму за заботливо приготовленный завтрак, я направляюсь к прихожей, чтобы обуться. Мысли о предстоящей поездке роятся в голове. Отец так и не нашел второго водителя, поэтому ехать придется вместе. В ушах до сих пор звучат вчерашние крики, и я заранее готовлюсь к неизбежной неловкости в пути.
Я надеваю лоферы и выхожу из дома, стараясь настроиться на позитивный лад. Надеюсь, поездка пройдет спокойно, и мы сможем избежать лишних недоразумений. На улице меня встречает свежий утренний воздух. Я усаживаюсь на заднее сиденье папиной машины, где нас уже ожидает водитель.
— Таблетка от укачивания, — напоминает отец, закрывая дверь. Он садится рядом и протягивает мне бутылку с водой.
— О, точно. Я совсем забыла, — отвечаю я, роясь в сумке. Найдя последнюю упаковку драже, я благодарю его и принимаю таблетку.
Эта проблема преследует меня с самого детства. Наши семейные поездки раньше не обходились без крафтового пакетика, а с возрастом его сменили таблетки. Я чувствую себя хорошо только за рулем; в любом другом транспорте, будучи пассажиром, я неизбежно испытываю недомогание.
Машина плавно трогается, направляясь к офису отца. Сегодня он уедет раньше меня: на работе его ждет важное совещание по расширению бизнеса. Неужели это то самое расширение, которое потребует моей последующей подписи в свидетельстве о браке?
— Как настрой? — бодро интересуется папа, поправляя свои темные волосы.
— Ты меня пугаешь. Я ведь не в первый класс иду, — с легкой усмешкой отвечаю я, наблюдая за меняющимся пейзажем за окном.
— Но это твой последний год в школе, разве не волнительно?
— Я стараюсь настроиться на позитив. А как насчет твоего совещания?
— Я уже готов, — он потирает подбородок. — Уверен, что все пройдет гладко.— Буду держать за тебя кулачки, — я широко улыбаюсь и откидываюсь на спинку сиденья.
Слушаю, как отец жалуется на кривые отчеты, которые ему прислали. В голове проносятся мысли: "Может, наорать на них? Отобрать телефоны и лишить карманных денег? Или вообще выдать замуж за кого попало?!"Возможно, напряжения между нами сейчас и нет, но я не перестаю злиться на отца.
— Что там у тебя случилось? — спрашиваю я, надеясь, что он примет мою помощь. Поездка будет не самой приятной, если он продолжит ворчать.
— Не сходится отчет по доходам, — выдыхает он с явной безнадежностью.
Я беру папку с документами из его рук, готовая погрузиться в решение проблемы. Отец, признаться, не силен в финансовых отчетах – его познания в этой области ограничиваются содержимым кошелька. Поэтому, когда он берет работу на дом, я часто прихожу ему на помощь. Папа, кажется, заранее готовит меня к тому, чтобы я продолжила его дело. Благодаря подсказкам нашего бухгалтера (которая, к моему сожалению, сейчас в отпуске) и собственным знаниям, я могу на ближайшие десять минут избавить нас от его привычного ворчания.
Я раскладываю бумаги на коленях и принимаюсь внимательно изучать цифры. Взгляд скользит по строкам, и я стараюсь сосредоточиться, несмотря на тряску машины. Отец продолжает что-то говорить, но его голос постепенно отступает на второй план, пока я выискиваю несоответствия.
— Вот, смотри, — я указываю на одну из страниц. — Здесь ошибка в суммировании. Ты дважды учел одну и ту же статью расходов.
Он наклоняется ближе, чтобы лучше рассмотреть, и на его лице появляется просветление.— Да, точно! — восклицает папа, и в его голосе уже нет прежней безнадежности. — Как ты это заметила? И в кого ты такая умная? — добавляет он с задором, словно обращаясь к самому себе.
— Ну, точно не в меня.
— Ну уж явно не в тебя.
Мы произносим это одновременно и тут же заливаемся таким громким смехом, что даже наш вечно хмурый водитель невольно улыбается.
Как только папа выходит у своего офиса, мы сразу же отправляемся в школу. По пути я прошу водителя заехать в кофейню. Там я заказываю два кофе – один для себя, другой для Мегс. Это наш маленький, но такой любимый ритуал.
Прибыв на территорию школы, я забираю два стаканчика из машины, перекидываю сумку через плечо и направляюсь от парковки к главному корпусу.
Солнце уже высоко, его лучи пробиваются сквозь зеленую листву деревьев, рисуя на земле причудливые узоры света и тени. Я делаю глоток кофе, ощущая, как его тепло разливается по телу. Вокруг меня звучат оживленные голоса учеников, обсуждающих последние новости и предстоящие экзамены.
В нашей школе всегда два корпуса. В одном царит оживленная атмосфера младших и средних классов, а во втором, более современном и престижном, учатся старшеклассники – и я в их числе. Поступить сюда считается большой удачей, чуть ли не гарантией блестящего будущего и финансовой независимости. К сожалению, такая возможность доступна далеко не всем. В народе нашу школу называют «элитной», ведь большинство учеников – дети влиятельных чиновников, успешных бизнесменов и известных деятелей искусства.
Но в этом году происходит нечто из ряда вон выходящее: администрация запускает социальную программу. Теперь талантливые ребята из обычных школ, показавшие лучшие результаты на вступительных экзаменах, получают шанс учиться вместе с нами. И вот, одной из таких счастливиц становится Гвин.
Я иду по знакомой аллее, вдыхая свежий утренний воздух, смешанный с ароматом кофе и легким запахом мокрой земли после ночного дождя. Каждый шаг по гравийной дорожке отдается тихим шорохом, нарушая утреннюю тишину. Чувствую, как привычная атмосфера школы окутывает меня, принося с собой смесь предвкушения и легкой нервозности перед новым учебным днем. Впереди уже виднеются силуэты моих одноклассников, спешащих на занятия, их смех и оживленные разговоры создают неповторимый саундтрек начала дня. Я улыбаюсь, предвкушая встречу с Мегс, нашу обычную утреннюю беседу перед первым уроком.
Школьный двор бурлит жизнью. Ребята гоняют мяч, другие, сбившись в кучки, строят планы на выходные. На скамейках, окруженные смехом, младшеклассники делятся своими историями. Я улыбаюсь, вспоминая себя в их возрасте – полную надежд и мечтаний.
Проходя по коридору к своему шкафчику, я замечаю, как Меган прощается с Трейси и Дэвидом. Они учатся в другом классе, и наши расписания редко совпадают. Заметив меня, Меган оставляет друзей и направляется ко мне.
— Почему ты не отвечала вчера вечером и сегодня утром? — спрашивает она с тревогой в голосе, крепко обнимая меня.
Я протягиваю ей кофе и рассказываю о вчерашнем дне. Меган слушает внимательно, с сочувствием в глазах. Я вижу, как она подбирает слова, чтобы поддержать меня. Знаю, что она не просто слушает, а искренне сопереживает. Это особенно важно сейчас, когда кажется, что весь мир против меня. Мегс обещает, что мы что-нибудь придумаем, но я понимаю: отец не оставит меня в покое, пока я не соглашусь на этот проклятый брак.
По дороге в класс мы обсуждаем Адама – красавчика с экрана – и его неизвестную пассию. Странно, что Меган ни словом не обмолвилась о Гвин. Надеюсь, она успокоилась.
От Мегс я узнаю, что Адам уже отправился на футбольные сборы в Портленд. Он упоминал об этом еще летом, но я и представить не могла, что это произойдет так скоро. В Портленде Адам будет играть отборочный матч и четверть финала. Если все пойдет по плану, он вернется в Сиэтл на полуфинал и финал. Его не будет дома целых две недели. Немного обидно, что такую новость я узнаю от Мегс, но, возможно, Адам пытался связаться со мной, а я просто не знаю об этом.
Мы с подругой занимаем свои места. В этом году мистер Уилсон, наш учитель истории, дал нам свободу выбора, и мы решаем расположиться за предпоследней партой первого ряда. Это идеальное место: мы отлично слышим учителя и при этом спокойно перешептываемся, не опасаясь быть замеченными. Перед нами садятся Энди и Беатрис. Как ни странно, я рада вернуться в школу. Только здесь я отдыхаю от бесконечных уроков музыки и навязчивых попыток отца вовлечь меня в свой бизнес. В школе я нахожу время для общения с друзьями и забываю обо всех своих заботах.
Мистер Уилсон, как всегда, появляется в классе с легкой улыбкой и стопкой книг в руках. Его седые волосы аккуратно уложены, а в глазах светится тот самый огонек, который заставляет даже самых уставших учеников прислушиваться к его рассказам о древних цивилизациях и великих битвах. Сегодня он начинает с чего-то совершенно неожиданного – с истории о том, как однажды, будучи студентом, он отправился автостопом через всю Европу, чтобы увидеть своими глазами руины Помпей. Его голос звучит так живо, будто он сам только что бродил по залитым солнцем улицам древнего города. Я ловлю себя на мысли, что даже не замечаю, как пролетает время. В такие моменты я понимаю, почему так люблю историю. Это не просто заучивание дат и имен, это погружение в другие миры, возможность прожить чужие жизни, почувствовать дыхание веков.Мистер Уилсон ненадолго выходит, и в классе поднимается тихий гомон. Вскоре он возвращается, ведя за собой новенькую – Гвин. Она выглядит растерянной и испуганной, что неудивительно: перевод в новую школу, особенно в старших классах, – всегда стресс. Все уже давно знакомы, компании сформированы, и влиться в них новичку непросто.
Учитель начинает представлять Гвин классу, и я невольно взглядываю на Меган. Она сидит, крепко сжав руки на парте, и в ее глазах читается нарастающее напряжение. Мегс, известная своей язвительностью, не удерживается и съязвит по поводу туфель Гвин, упомянув какой-то дешевый рынок. Класс наполняется смехом.
— Мегс, остановись, — пытаюсь я прервать ее, но она лишь отмахивается, называя все это «просто шуткой».
Гвин заливается краской, щеки ее вспыхивают, а в глазах на мгновение мелькает тень смущения. Слова Мег ранят ее, а смех одноклассников лишь усиливает боль.
Когда звенит звонок, я чувствую легкое разочарование. Впереди обед, а потом — снова музыкальная студия. Я вздыхаю, собирая тетради.
— Ну что, идем? — спрашивает Мегс, уже поднимаясь. Я киваю, бросая последний взгляд на Мистера Уилсона, который, кажется, готов рассказывать нам о своих приключениях до самого вечера. По дороге в столовую я снова вспоминаю об Адаме. Две недели. Целых две недели без его шуток, без его вечных подначек, без его присутствия, которое, как оказалось, стало для меня уже таким привычным. Может, стоило взять телефон у Мегс и позвонить ему самой? Но что я ему скажу?
«Привет, Адам, я тут узнала, что ты уехал, и мне немного обидно»?
Звучит глупо. Лучше подождать.
Остальные уроки проходят на удивление спокойно и даже весело. Мы с Мегс смеемся, обсуждая школьные сплетни, которыми щедро делится Трейси, и время пролетает незаметно. После обеда мы выходим на улицу, где солнце приятно согревает кожу. На площадке Энди и Мэтт, наши одноклассники, увлеченно гоняют мяч. Их крики и смех разносятся по всему двору. Наблюдая за их игрой, я вдруг думаю об Адаме. Как он там? Как у него дела?
После школы меня забирает водитель, и я отправляюсь на занятия по фортепиано. Уроки проходят в привычном ритме, как и все две недели моего обучения. Тем временем, Энди, Марк и Меган наконец-то мирятся. Это событие, впрочем, не вызывает у Меган особого восторга: ведь теперь Гвин сблизилась с Марком, и их частое появление в нашей компании ей, похоже, придется принять.
Трейси, под предводительством Меган, и остальные девочки из школы продолжают свои тренировки в качестве группы поддержки футбольной команды. Дэвид, временно занявший пост капитана вместо отсутствующего Адама, вдохновляет ребят своим энтузиазмом и лидерскими качествами. Мег, несмотря на собственные переживания, старается поддерживать командный дух и активно участвует в подготовке к предстоящим матчам.
Каждый день я старалась сосредоточиться на музыке, но мысли о скором возвращении Адама не дают покоя. Мегс, чувствуя то же самое, поддерживает меня в этом ожидании. Она тоже скучает по нему. Адам сообщил ей, что вернется завтра, и я не могу сдержать волнения. Я жду его с четвертьфинала, каждый вечер засыпая с надеждой наконец его увидеть.
Сегодня вечером меня ждет повторный ужин с Мистером Вудом и Итаном. Я предвкушаю этот важный момент, прокручивая в голове возможные сценарии. За эти две недели мы с Мегс разработали небольшой план моего «спасения». Я решила согласиться на брак, но с одним условием. У отца не будет выбора, и он будет вынужден согласиться. Это рискованный шаг, но я готова на всё ради своей свободы.
Гвин и Марк, как и предсказывала Меган, стали неразлучны, что вызывает у нее лишь легкое раздражение, которое она старательно скрывает. Дэвид, в роли капитана, демонстрирует все свои лучшие качества, ведя команду к победе. Тренировки группы поддержки проходят с удвоенной энергией, ведь приближается финал.
Я же, готовясь к вечернему разговору с отцом, чувствую смесь решимости и страха. План Мегс дерзкий, но это наш единственный шанс вырваться из этой паутины обязательств. Я знаю, что это будет нелегко, но мысль о том, что я смогу сама распоряжаться своей жизнью, придает мне сил. Я должна быть сильной, как никогда раньше.
Весь учебный год я буду копить деньги, откладывая каждую копейку. Скоро школа закончится, будет выпускной, и я смогу наконец-то отправиться в другой город. Там я начну новую жизнь, подальше от тех, кто пытался диктовать мне, как жить. Тяжело расставаться с родителями, но я надеюсь, мама поймет. С ней я хочу остаться на связи, а вот с отцом... пока не знаю, смогу ли простить. Мысли о свободе дают мне силы, я верю, что справлюсь со всем. Сегодняшний вечер с Джеймсом и Итаном – это первый шаг к моей новой жизни, и я готова к этому.
Я сижу за роялем в гостиной, пальцы скользят по клавишам, но мелодия не складывается. Предстоящий ужин не дает мне покоя. Этот вечер может все изменить. Внутри меня борются надежда и страх, и я изо всех сил стараюсь не поддаться панике. Мегс, как всегда, рядом, подбадривает, напоминает о нашем плане. Ее вера в меня придает мне уверенности, пусть и ненадолго. Я знаю, что не одна.

***
Вечер опускается на город. Я заперлась в своей комнате, готовясь к ужину. Важно сохранить ту самую уверенность, с которой я репетировала разговор. Поправляю волосы, делаю глубокий вдох. Пора.
Спускаюсь вниз, и меня окутывает аромат маминого ужина. Сердце начинает биться чаще, предчувствуя что-то важное. Это мой шанс изменить свою судьбу.
За столом уже сидят мистер Вуд и Итан, рядом с мамой и папой. Я стараюсь улыбнуться, несмотря на волнение, и говорю:
— Здравствуйте. Как вы? — пытаюсь придать голосу непринужденности.
— Привет, дорогая, — отвечает мистер Вуд. Его голос теплый, но с едва уловимой ноткой строгости. — Мы ждали тебя.
Итан, сидящий рядом, бросает на меня взгляд, полный скрытого понимания. Я чувствую его поддержку, даже если он старается этого не показывать.
Ужин начинается. Разговоры льются легко, но в воздухе витает незримое напряжение. Мистер Вуд расспрашивает о моих школьных успехах и увлечении музыкой. Я стараюсь отвечать уверенно, хотя внутри все сжимается от волнения.— Итак, — после того, как Джеймс поделился парой историй о своих школьных приключениях, я решаюсь перейти к главному. — Раз уж этот брак так необходим, я хочу выдвинуть свои условия. — Я усмехаюсь, переводя взгляд на отца. Он недоуменно приподнимает бровь, внимательно слушая.
Наверняка неприятно, когда тебе диктуют правила, особенно если в обычной жизни командуешь ты.
— Первое: никакого контроля, охраны или водителя. Свою машину я буду водить сама, — отец сердито выдыхает и прикрывает глаза ладонью. Эта сцена кажется мне забавной.— Второе: я смогу гулять в любое время и день, когда захочу, а не по вашим разрешениям. И, плюс ко всему, оставаться на ночевку у Мегс.
— И третье? — с удивлением спрашивает отец.
— Третье — вы возвращаете все вещи, которые забрали, и увеличиваете мои карманные деньги, — улыбаясь, говорю я, складывая пальцы в замок на столе.
— Мне нужно подумать, — отчеканивает отец.
— Нет, подумать нужно мне — выходить за этого уп... — я запнулась, «за упыря» пронеслось в голове. — За этого прекрасного парня. Иначе никак, — я пожимаю плечами.
Мама долго сидит в задумчивости, но после моих слов она мягко улыбается, сжимает плечо отца и, кажется, соглашается.
— Мы не можем держать ее взаперти и пытаться защитить от всего, — с хмурым видом, папа все же соглашается сделать так, как я и потребовала.
Я чувствую, как напряжение, сковывавшее меня весь вечер, начинает отступать. Улыбка сама собой появляется на моем лице. Это не просто согласие, это признание моей силы, моей способности отстаивать свои границы.
Мистер Вуд, наблюдавший за этой семейной драмой с невозмутимым видом, наконец подает голос:
— Я вижу, у вас сильный характер, юная леди. Это похвально. Итан, ты сделал правильный выбор.
Выбор? Разве это не решение родителей?
Итан, до этого молча наблюдавший за происходящим, лишь кивает, его взгляд задерживается на мне чуть дольше обычного. В нем читается что-то новое. Возможно, это уважение. Я чувствую себя иначе. Не как пленница, а как участник, как личность, чье мнение имеет значение.
— Я надеюсь, что этот брак будет счастливым для вас обоих, — говорит он, отпивая вино из бокала. — Итан — хороший парень. Не упусти свой шанс.Моя улыбка становится шире, почти дерзкой.
«Шанс» — это слово, которое я привыкла слышать в контексте возможностей, которые я предоставляю, а не получаю.
— Я думаю, мистер Вуд, — отвечаю я, стараясь сохранить тон вежливым, но твердым, — что «шанс» — это улица с двусторонним движением. Итан тоже должен будет постараться, чтобы этот брак был счастливым.
Итан слегка вздрагивает, словно от неожиданности. Мистер Вуд, напротив, расплывается в довольной улыбке.
— О, я уверен, Итан сделает все возможное, — заверяет он, похлопывая Итана по плечу. — Он всегда был хорошим мальчиком. Просто ему нужна... направляющая рука.
«Направляющая рука?»
Я едва сдерживаю смех. Я, что, должна стать его поводырем? Нет уж, увольте. Я не собираюсь тратить свое время на то, чтобы вести кого-то за ручку.
— Боюсь, мистер Вуд, — я делаю глоток воды, чтобы успокоить нервы, — что моя «направляющая рука» имеет свои собственные цели и направления. Я не привыкла идти по чужому пути, и уж точно не собираюсь прокладывать его для кого-то другого. Если Итан хочет счастливого брака, ему придется найти свой собственный путь рядом со мной, а не под мою диктовку.
Взгляд Итана встречается с моим. В нем больше нет прежней робости, только какая-то новая, непривычная мне решимость. Он кивает, и в этом простом жесте больше, чем в любых словах.
— Я понимаю, — тихо говорит он, и его голос звучит неожиданно уверенно. — Я готов искать свой путь.
Мистер Вуд удивленно поднимает брови, но, кажется, его это даже забавляет.— Что ж, — произносит он. — Похоже, у нас тут собрались две сильные личности. Это обещает быть интересным.
Вечер проходит за едой и легкими разговорами. Мы с Джеймсом быстро находим общий язык и не умолкаем, даже когда едим. Его истории о школьных проделках и мечтах о будущем такие же яркие и заразительные, как и мои собственные. Я чувствую, что впервые за долгое время могу быть собой, не опасаясь осуждения или контроля. Я до сих пор не верю, что наш план сработал так гладко. Жду подвоха, но завтра утром папа обещает отдать ключи от машины, телефон и ноутбук.
Когда приходит время прощаться, Мистер Вуд пожимает мне руку, его взгляд уже не просто строгий, а скорее оценивающий.
— У вас есть стержень, — произносит он, и в его голосе звучит нотка, которую я не могу точно определить. — Это хорошо. Итан, береги ее.
Итан, стоящий рядом, лишь кивает, его глаза встречаются с моими. В его глазах мелькает что-то похожее на удивление, а затем... интерес? Он смотрит на меня так, словно видит впервые. И, возможно, так оно и есть. Он видит не просто красивую куклу, которую ему выбрали в жены, а девушку со своим мнением, со своей волей. И, кажется, это ему нравится.
Провожаю Итана и Джеймса, жду Меган. Мы договорились встретиться в десять, и я немного волновалась, что ужин затянется. Впрочем, у меня даже остается время обдумать недавний разговор с отцом. Родители всегда хорошо относились к Меган, так что ее поздний визит не вызывает вопросов.
Возвращаясь в свою комнату, я чувствую опустошение, но одновременно и прилив сил. Я не просто выторговала себе свободу, я заявила о себе. Я показала, что мое мнение имеет вес, и что я не собираюсь быть пешкой в чужой игре. Я готова сама прокладывать свой путь, даже если он будет пролегать через брак по расчету. Ведь теперь у меня есть условия. И это только начало.
Я встаю и подхожу к окну. Ночной город окутан мягким светом уличных фонарей, в воздухе витает свежесть. Я глубоко вдыхаю, ощущая, как холодный воздух наполняет легкие. Где-то вдалеке проезжает машина, ее фары на мгновение пронзают темноту, а затем снова растворяются в мерцании огней. Я прислоняюсь лбом к прохладному стеклу, наблюдая за этим безмолвным танцем света и тени. Мысли, еще недавно роившиеся в голове, постепенно успокаиваются, уступая место тишине и ясности. Безмолвие ночи кажется почти осязаемым, лишь изредка нарушаемое далеким гулом или шелестом ветра в кронах деревьев. Каждый огонек на фасадах домов, каждая мерцающая точка на горизонте – часть огромной, спящей картины, в которой я – лишь крошечная, но неотъемлемая деталь. В этой умиротворяющей картине исчезают тревоги и сомнения, оставляя лишь спокойное созерцание. Я закрываю глаза на мгновение, позволяя этому ощущению полного покоя проникнуть в самую глубину души. Когда я снова открываю их, город кажется еще более завораживающим, словно открывая мне свои тайны в этом безмятежном молчании.
Внезапный стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Я резко выпрямляюсь и оборачиваюсь. На пороге стоит мама, в руках – поднос с маленьким чайничком и двумя чашечками. Она ставит его на прикроватную тумбочку и, озаренная теплой улыбкой, подходит ко мне.
— Ты отлично справилась, милая, – говорит она, бережно взяв мое лицо в ладони. Я прижимаюсь щекой к ее щеке, безмолвно благодаря за поддержку.
— Мам, но это не мой выбор, ты же знаешь. Я смирилась с этим браком, но не представляю, к чему он приведет.
Мама мягко гладит меня по щеке. В ее взгляде читается понимание и нежность.
— Я знаю, дорогая. Жизнь порой испытывает нас, и мы должны пройти эти испытания. Главное – ты сильная, и ты справишься. А я всегда буду рядом, — она отступает на шаг, внимательно изучая мое лицо, словно пытаясь разглядеть все мои невысказанные страхи. — Этот брак... он может стать началом чего-то нового. Возможно, не того, что ты ожидала, но это не значит, что он будет плохим. Иногда самые неожиданные пути приводят нас к самым важным открытиям.
Я снова прислоняюсь к стеклу, наблюдая, как лунный свет серебрит крыши домов. Слова мамы, как всегда, бальзам для души, но они не могут развеять неопределенность, поселившуюся внутри. Я чувствую себя песчинкой, подхваченной ветром и уносимой в неизвестность. Мама – моя опора, но я понимаю, что этот путь мне предстоит пройти в одиночку.
— Я надеюсь, мам, – шепчу я. – Я очень надеюсь, что ты права. Но пока мне трудно представить, как я смогу найти свое место в этой новой жизни. Все кажется таким чужим, таким далеким от того, о чем я мечтала.
Мама подходит и обнимает меня. Ее объятия, как всегда, теплые и успокаивающие.
— Мечты меняются, милая. И это нормально. Главное – не потерять себя. Ты – это ты, и никакие обстоятельства этого не изменят. А теперь давай выпьем чаю. Он поможет тебе расслабиться и, возможно, взглянуть на все по-другому.
Мы садимся на кровать, и мама разливает ароматный чай по маленьким чашечкам. Пар поднимается над ними, создавая вокруг нас уютный кокон. Я беру свою чашку, ощущая ее тепло в ладонях.
— Мам... — мой голос дрожит, и я не могу это остановить. — Я не понимаю. Зачем этот брак? У нас же всё есть. Папин бизнес процветает, мы никогда ни в чем не нуждались. Почему вы обрекаете меня и Итана на такое? — Я отодвигаю чашку, чувствуя, как к горлу подступает комок, а глаза наполняются слезами. Мама, кажется, не замечает моего отчаяния, её взгляд устремлен в пол.
Мама замирает. Её улыбка медленно гаснет, уступая место тени, в которой читается усталость, но одновременно и какая-то непоколебимая решимость. Она поднимает глаза, и в их глубине я вижу то самое, что всегда завораживало и одновременно пугало меня.
— Иногда, милая, то, что кажется нам избытком, на самом деле является хрупким равновесием, которое нужно поддерживать. Этот брак... он не для того, чтобы нас обречь. Он для того, чтобы нас защитить.
Её слова звучат как загадка, которую я никак не могу разгадать. Защитить? От чего? От чего может защитить брак, который я не выбирала, брак с человеком, которого почти не знаю?
— Защитить? — переспрашиваю я, чувствуя, как в груди нарастает тревога. — От чего, мам? От чего вы меня защищаете, отдавая замуж?
Мама вздыхает. Этот вздох полон невысказанных слов, тяжелых решений и, возможно, сожалений. Она снова берет мою руку. Её пальцы прохладны, но сжимают мои крепко.
— От того, что ты не видишь, дорогая. От того, что скрыто за стенами нашего благополучия. Иногда самые тихие воды оказываются самыми глубокими и опасными. Этот союз... он укрепит наши позиции. Он даст нам ту стабильность, которая сейчас так необходима. Итан... он хороший человек, ты увидишь. Он сможет стать твоей опорой, когда я не смогу.
Я смотрю на нее, пытаясь уловить хоть намек на правду в ее словах, но вижу лишь завесу тайны. Моя детская вера в то, что мама всегда знает лучше, начинает давать трещины. Я чувствую себя обманутой, хотя и понимаю, что она, возможно, действует из лучших побуждений. Но эти побуждения кажутся мне чужими и непонятными.
— Но я не хочу такой опоры, мам, – шепчу я, чувствуя, как слезы все же прорываются наружу. – Я хочу любить. А не... не быть частью сделки.
Мама сжимает мою руку сильнее, ее взгляд становится более мягким, но не менее твердым.
— Любовь, милая, приходит по-разному. Иногда она рождается из уважения, из общих целей, из взаимной поддержки. А иногда... иногда она вырастает из того, что мы вынуждены строить вместе. Ты сильная. Ты найдешь свой путь, даже в этой новой жизни. А я... я всегда буду твоей мамой. И всегда буду рядом, как бы далеко ты ни была.
Она отпускает мою руку и снова берет чашку, делая глоток. Я смотрю на нее, чувствуя, как внутри меня борются два чувства: обида и благодарность. Обида на то, что меня лишили выбора, и благодарность за ее попытку защитить меня, даже если я не понимаю, от чего.
— Но ведь у вас с папой всё было иначе! Вы любили друг друга, там не было никакой выгоды. Зачем же вы обрекаете меня на такое? – моя оборона рушится, и слезы хлынут из глаз.
Мама тяжело вздыхает.
— Я не любила твоего отца, – ее слова ударяют меня прямо в грудь, сжимая сердце. – Твои бабушка и дедушка хотели выдать меня замуж за кого-то из влиятельной семьи, а я, назло им, начала встречаться с твоим отцом. И, честно говоря, я очень сильно об этом пожалела в молодости.
Она замолкает, собираясь с мыслями, и продолжает, ее голос становится тише, почти шепотом:
— Я думала, что любовь – это бунт, страсть, что-то такое, что перевернет мир. Твой отец был... другим. Он был добрым, заботливым, но в нем не было той искры, которую я искала. Я видела в нем лишь возможность сбежать от родительского контроля, от их навязанных планов. А когда ты родилась, я поняла, как глубоко ошиблась. Я обрекла нас всех на жизнь, построенную на лжи и недосказанности.
Слезы текут по ее щекам, смешиваясь с моими. Я смотрю на нее, пытаясь разглядеть в ее глазах ту молодую девушку, которая когда-то, назло всем, выбрала не тот путь.
— Но... но вы же заботились обо мне, – шепчу я, не понимая. – Вы всегда говорили, что любите.
— Любовь – это не только страсть, – мама проводит рукой по моей щеке, смахивая слезы. – Любовь – это еще и ответственность. Я люблю тебя, моя девочка, всем сердцем. Я хотела дать тебе то, чего не получила сама. Я хотела, чтобы ты была счастлива, чтобы у тебя была стабильность, уверенность в завтрашнем дне. И я думала, что брак по расчету, с человеком, который может обеспечить эту стабильность, – это лучший путь. Я ошибалась, но я делала это из лучших побуждений. Я хотела уберечь тебя от своих ошибок.
Она замолкает, и в тишине комнаты повисает тяжелое осознание. Я смотрю на нее, и впервые вижу не просто маму, а женщину, чья молодость была омрачена неправильным выбором, чьи поступки были продиктованы болью и желанием защитить.—
Значит, вы... вы хотели, чтобы я не повторила вашу ошибку?
Мама кивает, ее глаза полны печали.
Я слушаю маму и не могу поверить в то, что она рассказывает. Все эти годы я знала лишь о том, как они с папой счастливы, как они вместе строят нашу семью. Но теперь, когда она открывает мне глаза на их прошлое, я понимаю, что за этой картиной скрывается много трудностей и испытаний.
— Мы с твоим отцом пережили непростые времена, — продолжает она, и в ее голосе звучит печаль. — Мы скитались по дешевым съемным квартирам, и порой у нас не было даже денег на еду. Стив не хотел принимать помощь от моих родителей, он был упрямым и хотел доказать всем, что может справиться сам.
Я слушаю, как мама говорит о том, как все изменилось, когда я появилась на свет. Как ее забрали домой, как папа, наконец, согласился на помощь. Дедушка вложил в него веру и помог открыть бизнес, и жизнь начала налаживаться.
— Ты любишь его? — вырывается у меня, и сердце тут же начинает колотиться, выдавая мое волнение.
Мама смотрит на меня, и в ее глазах я вижу ту самую искренность, которая всегда меня поражала.
— Со временем я научилась любить его, — говорит она, и я чувствую, как эти слова оседают во мне. — Но это не та любовь, о которой ты думаешь. Я полюбила его как друга, как человека, который стал частью моей жизни, как отца для тебя. Но не как мужчину.
Эти слова оглушают. Моя семья, всегда казавшаяся мне идеальной картинкой, вдруг рассыпается на множество сложных, многогранных кусочков. И в этот момент я понимаю: любовь — это не всегда то, что мы себе представляем.
Я сижу, погруженная в свои мысли, пытаясь осмыслить все, что только что узнала. Моя семья, которую я всегда считала образцом счастья, оказывается совсем не такой идеальной. В голове роятся вопросы: как же так? Как можно любить человека, не испытывая к нему романтических чувств? Я вспоминаю, как часто вижу, как мама и папа смеются вместе, как они поддерживают друг друга в трудные времена. Но теперь, когда я узнала, что их отношения начались с борьбы и страха, я понимаю, что за этой видимой гармонией скрывается множество неразрешенных вопросов.
Я слышу, как они вместе работают над бизнесом, как стараются создать уютный дом для меня. Но в то же время я не могу избавиться от чувства, что их отношения построены на компромиссах и жертвах. Я задумываюсь, что значит быть счастливым в семье, где любовь не является основой. Может быть, это просто привычка, которая со временем становится чем-то большим, чем просто сосуществование?
Я часто слышу от друзей, что настоящая любовь – это когда по телу бегут мурашки при взгляде на человека, когда его прикосновение вызывает трепет, а одна мысль о нем заставляет сердце замирать. Но разве это единственный путь к пониманию любви? Моя мама, кажется, нашла свой собственный путь в этом лабиринте чувств, и, возможно, ее опыт не менее ценен, чем тот, который я ищу.
Мы склонны идеализировать отношения, представляя их как сказку с вечным хэппи-эндом. Но жизнь – это не фильм, и за каждым счастливым моментом скрываются трудности и компромиссы. Мама всегда говорила, что настоящая любовь – это не только радость, но и готовность поддерживать друг друга в самые сложные времена. Возможно, именно это и стало фундаментом их отношений.
С каждым ее словом я все яснее понимаю, что любовь многогранна. Она может быть нежной и романтичной, но также глубокой и стабильной, построенной на доверии и уважении. Я начинаю осознавать, что их связь, пусть и не идеальная, была крепкой. Они научились ценить друг друга, даже без бушующей страсти, и это тоже было проявлением любви.
— Мам, я справлюсь сама! Без Итана, без этого брака, который мне совершенно не нужен. Я закончу школу, поступлю в университет, получу образование, найду работу. Зачем мне для всего этого мужчина? В будущем я встречу того, кого полюблю по-настоящему, и мне не придется жить с кем-то, к кому я ничего не чувствую, мам! – твердо заявляю я.
Мама, до этого говорившая так ласково, вдруг становится строже:
— Элиен, помни, кто ты. Ты из знатного рода.
— Но ведь ты вышла замуж за отца... — пытаюсь возразить я.
— Не повторяй моих ошибок, дочка, — отрезает она.
— Вы не сказали мне правду. Вы позволили мне верить, что вы с папой любили друг друга.— Это тоже была моя ошибка, — признается мама, ее голос становится еще тише.
— Я боялась, что если ты узнаешь правду, то разочаруешься во мне, в любви, во всем. Я хотела защитить тебя от этой правды, но, кажется, только усугубила ситуацию.
Она берет мою руку в свою, ее пальцы холодные.
— Прости меня, моя девочка. Я так хотела как лучше, но получилось... как всегда. Я не хотела, чтобы ты чувствовала себя обманутой. Я просто хотела, чтобы ты была счастлива. И я до сих пор этого хочу.
— Тогда зачем вы заставляете меня выйти замуж за Итана, когда я не люблю его?
— Потому что я знаю, что такое жить без опоры, — мама сжимает мою руку. — Я знаю, как страшно остаться одной, когда мир рушится вокруг. Итан – это не просто брак. Это гарантия. Гарантия того, что ты не повторишь моих ошибок. Он сильный, он надежный. Он сможет дать тебе то, чего я не смогла дать тебе сама – уверенность.
— Но я не хочу этой уверенности, если она будет куплена ценой моей свободы! — восклицаю я, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния.
— Ты не понимаешь, — мама качает головой, ее взгляд становится еще более печальным. — Ты еще слишком молода, чтобы понять, как хрупка эта жизнь. Как легко все может рухнуть. Я видела, как рушились жизни, видела, как люди теряли все. И я не хочу, чтобы это случилось с тобой.
— Это не моя жизнь! – вырывается из меня с горечью. – Это ваша жизнь, которую вы пытаетесь прожить за меня! Вы хотите уберечь меня от своих ошибок, но вместо этого лишаете меня возможности совершать свои собственные. Вы хотите, чтобы я была счастлива, но не даете мне шанса найти свое счастье.
Мама тихо отвечает:
— Счастье – это не всегда буря эмоций и бабочки в животе. Счастье – это знать, что есть человек, на которого можно опереться. Чувствовать, что ты не одна. Иметь дом, семью, стабильность. Это тоже счастье, Элиен. И я хочу дать тебе это.
— Но это не мое счастье! – я отдергиваю руку. – Я хочу любить. По-настоящему. Хочу встретить того, кто будет смотреть на меня так, как папа смотрел на вас в те редкие моменты, когда вы были счастливы. Хочу чувствовать, что меня любят не за происхождение, не за приданое, а за меня саму!
Мама вздыхает, в ее глазах мелькает тень усталости.
— Я знаю, чего ты хочешь. И я тоже этого хотела. Но жизнь... жизнь не всегда дает нам то, чего мы желаем. Иногда приходится идти на компромиссы. Иногда приходится выбирать меньшее из зол.
— А вы считаете, что брак без любви – это меньшее из зол? – спрашиваю я, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам.
— Я считаю, что брак с человеком, который тебя уважает, ценит и может обеспечить достойную жизнь, лучше, чем брак по страсти, которая быстро угасает, оставляя лишь пепел и разочарование, – отвечает мама. – Я видела, как страсть разрушает. Видела, как она ослепляет. И я не хочу, чтобы ты прошла через это.
Я смотрю на нее, чувствуя, как внутри нарастает буря. Ее слова звучат как приговор, как окончательное решение, которое я не в силах изменить. — Вы хотите, чтобы я повторила вашу ошибку, только наоборот? Выйти замуж за того, кого не любишь, чтобы потом всю жизнь жалеть об этом? Мама берет мои руки в свои. Ее взгляд полон решимости, но и нежности.
— Я не хочу, чтобы ты повторила мою ошибку, — говорит она. — Я хочу, чтобы ты сделала свой выбор, но сделала его мудро. Итан – не твой отец. Он другой. Он сильный, он надежный. Он сможет дать тебе ту защиту и стабильность, которую я не смогла обеспечить себе в молодости. А любовь... любовь придет. Или ты научишься ее находить. Ты умна, Элиен. Ты справишься.
— Но я не хочу учиться любить! Я хочу, чтобы она пришла сама! — вырывается у меня. — Я хочу, чтобы это было как в книгах, как в фильмах!
Мама мягко улыбается, но в ее глазах нет ни тени снисхождения.— Жизнь – это не книга, дорогая. И не фильм. Это реальность. А в реальности иногда приходится идти на компромиссы. Иногда приходится строить свое счастье, а не ждать, пока оно само упадет с неба.
Она отпускает мои руки, и я чувствую себя еще более одинокой. Слова мамы, полные заботы и мудрости, кажутся мне теперь лишь еще одной стеной, воздвигнутой между мной и моей мечтой. Я понимаю, что она искренне верит в то, что делает, но это не делает ее решение менее болезненным для меня.
Я смотрю на нее, пытаясь уловить в ее глазах хоть намек на сомнение, хоть тень сожаления о сказанном. Но вижу лишь непоколебимую уверенность и глубокую, материнскую любовь. И эта любовь, такая сильная и искренняя, кажется мне самой большой ловушкой. Ведь как можно спорить с любовью? Как можно отвергнуть то, что делается ради твоего же блага, даже если это благо кажется тебе чужим и неправильным?
Чай с мамой допит, и она отправляется отдыхать в свою спальню. Я же, желая освежиться, принимаю душ и меняю платье, в котором ужинала.
Еще целый час до приезда Мегс. Чтобы скоротать время, я решила еще раз пробежаться по домашнему заданию. Затем занялась подготовкой к встрече: приготовила снеки, напитки и включила телевизор. Я переключаю каналы, ищу что-то подходящее для нашего совместного просмотра, и тут раздается звонок в дверь. Мегс приехала. Смотрю на часы – ровно десять, как и договаривались. Смахнув с лица непослушную прядь волос, я спешу к двери. Открыв, вижу у Мегс небольшой, но увесистый пакет, из которого уже доносится манящий аромат свежей выпечки.
— Привет! – восклицает она, и ее голос, как всегда, полон энергии. — Надеюсь, я не опоздала? Принесла тебе твой любимый вишневый пирог.
Устроившись в моей комнате, мы начинаем обсуждать наш план, который, к счастью, оказался успешным. Меган показывает фотографии Адама, присланные из Портленда, и мы также затрагиваем тему ее отношений с Энди. Она решила дать ему шанс и согласилась на свидание, чему я искренне радуюсь.
— Знаешь, — начинает она, глядя на меня с надеждой, — я не уверена, что это будет что-то серьезное, но мне нравится, что он старается.
Я киваю, вспоминая, как долго Меган мучилась с выбором. Энди – хороший парень, но она всегда сомневалась в своих чувствах.
— Главное, чтобы ты чувствовала себя комфортно, — говорю я, подбадривая ее. — Не спеши, просто наслаждайся моментом.
Меган улыбается и переводит взгляд на экран телефона, где мелькают яркие моменты из жизни Адама.
— А ты как? — спрашивает она, приподняв брови. — Есть кто-то на горизонте?
Я смеюсь.
— Мегс, ты серьезно? Я вообще-то замуж выхожу, — парирую я с явным сарказмом.
— А... ты про этот брак по расчету. Не знаю этого парня, но уже ненавижу его! — выпаливает Мегс, откладывая телефон. — Как такое возможно? В голове не укладывается! Двадцать первый век на дворе, а людей заставляют идти под венец против воли!
— Я тоже не в восторге, Мегс. Ты же знаешь.
— Но мы ведь все продумали, да, Эли? Ты сбежишь сразу после выпускного, и тогда точно встретишь свою настоящую любовь.
— Все под контролем, –  говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри все еще тревожно. – Мы все продумали. Главное, чтобы никто ничего не заподозрил до самого выпускного.
Мегс кивает, в ее глазах горит решимость. Она берет кусок пирога, откусывает и задумчиво жует. — Этот пирог просто божественный, – говорит она с набитым ртом.
– Ты права, Эли. Иногда нужно просто наслаждаться моментом. И этот момент, – она обводит взглядом мою уютную комнату, – он тоже прекрасен. Мы с тобой, и наш секретный план.
Я улыбаюсь, чувствуя, как напряжение немного отступает. Мегс всегда умеет меня поддержать, даже в самых сложных ситуациях. Ее энергия и вера в меня – настоящее спасение.
Меган остается на ночь. Мы проводим вечер за сериалами и смехом. В какой-то момент, во время перерыва, Адам присылает ей видео перед вылетом. Он передает нам привет и говорит, что с нетерпением ждет встречи. И вот, глядя на его улыбающееся лицо на экране, я вдруг чувствую, как у меня защипало в глазах, и слезы просто полились. Меган тут же замечает это, ее смех затихает, и она обеспокоенно смотрит на меня. Я пытаюсь улыбнуться, но получается как-то криво, и слезы продолжают катиться, оставляя мокрые дорожки на щеках. Это не слезы печали, скорее, какая-то смесь грусти от его отъезда и теплой радости от того, что он помнит о нас, что ждет встречи. Это так мило и трогательно, что сердце сжимается от переполняющих чувств. Я обнимаю Меган, уткнувшись ей в плечо, пытаясь унять дрожь, которая пробегает по телу. Она гладит меня по спине, тихонько шепча слова утешения, но я не нуждаюсь в утешении. Мне просто нужно дать волю этим эмоциям, которые так внезапно нахлынули. Адам всегда умеет вызывать такие сильные чувства, даже на расстоянии. Его видео стало для меня не просто сообщением, а целым вихрем воспоминаний и предвкушений. Я думаю о том, как мы будем гулять, как будем делиться впечатлениями, как снова будем смеяться вместе. И эти мысли, смешанные с легкой грустью от его отсутствия, и породили этот поток слез.В такие моменты я особенно остро ощущаю, как мне повезло с подругой. Мы продолжаем говорить об Адаме, и я делюсь тем, как он заставляет меня чувствовать себя особенной. Его улыбка, его доброта — все это наполняет мои мысли желанием провести с ним больше времени.
Но признаться в том, что мои чувства к нему выходят за рамки дружбы, я так и не могу. Мне просто не хватает смелости сказать, что я влюбилась в Адама.
Без него дни тянутся невыносимо долго. Каждая наша совместная фотография на туалетном столике – это как удар по сердцу. Его толстовки, которые он так заботливо давал мне в холодные вечера, до сих пор пропитаны его ароматом, и я каждую ночь засыпаю, прижимая их к себе, словно пытаясь удержать его рядом. Эти две недели, пока он на соревнованиях, для меня – настоящая мука.Вечером, когда солнце садится, я сажусь на диван, обнимаю подушку, представляя, что это он. Я включаю нашу любимую музыку, и в каждом аккорде слышу его голос. Я мечтаю о том, как он вернется, и мы снова будем вместе, смеясь над мелочами. Но пока его нет, я просто продолжаю ждать, надеясь, что эти дни разлуки пройдут быстрее, чем кажется.Ночь выдается бессонной. Мысли роятся в голове, не давая покоя, и я ворочаюсь, пытаясь найти хоть какое-то облегчение. Особенно остро ранит разговор с мамой. Я не могу поделиться этим с Мегс. Мне просто не хватит сил выговорить это вслух. Если я произнесу эти слова, то защитная стена, которую я так старательно воздвигла внутри себя, рухнет, и тогда мне придется столкнуться с этой ужасающей реальностью. Я пытаюсь забыть, выкинуть это из головы, убедить себя, что все это было лишь выдумкой. Но я обманываю себя. Все, что сказала мама, к моему глубокому сожалению, – чистая правда.
Мой маленький, такой хрупкий мир просто разлетается на осколки. И я чувствую, что это – тот самый переломный момент, когда мне приходится повзрослеть. По-настоящему.