Отчаяние и надежда

Первая и главная предпосылка успеха в бизнесе - это терпение. 
- Джон Дэвисон Рокфеллер

Пятница пролетает незаметно, оставляя после себя приятное чувство легкости. Учебный день оказывается неожиданно коротким: уроков мало, а некоторые и вовсе отменяют.

В школе царит предпраздничная суета – все готовятся к Хэллоуину. Мы с Меган, помня недавние хлопоты с осенним балом, решаем держаться подальше от организационных вопросов.

Однако вечер пятницы обещает быть совсем другим. Вместо отдыха меня ждет поездка в офис к отцу – очередная стажировка. В последнее время я довольно часто бываю у папы на работе. Он считает, что мне уже пора начинать разбираться в делах нашего семейного бизнеса. Приходится отбросить мысли о предстоящих выходных и настроиться на деловой лад. Я выбираю строгий, классический наряд, идеально подходящий для рабочей атмосферы, накидываю пальто и выхожу на улицу. Звон ключей в руке словно отсчитывает последние мгновения перед погружением в мир серьезных взрослых дел.

Заведя мотор, я чувствую, как усталость, накопившаяся за неделю, пытается сковать меня. Но я отбрасываю эти мысли. Отец не любит, когда я приезжаю в офис с кислым лицом. Он считает, что нужно всегда излучать уверенность и профессионализм, даже если внутри бушует ураган.

Городские огни, отражаясь в мокром асфальте, создают причудливые узоры, а тихая музыка из динамиков лишь усиливает ощущение отстраненности от повседневной школьной жизни. Я стараюсь сосредоточиться на предстоящих задачах, прокручивая в голове возможные сценарии, но мысли то и дело возвращаются к предвкушению вечера с друзьями, к той легкости, которая еще утром казалась такой осязаемой.

Офис отца всегда производит на меня двойственное впечатление. С одной стороны, это место, где рождаются важные решения, где царит атмосфера целеустремленности и профессионализма. С другой – это мир, чуждый моим юношеским мечтам, мир, где время измеряется не уроками и переменами, а квартальными отчетами и дедлайнами. Я знаю, что отец хочет дать мне возможность попробовать себя, научиться чему-то новому, но иногда мне кажется, что он забывает, что я еще только учусь жить, а не только работать.

Дорога до офиса занимает около получаса. Город уже начинает готовиться к вечеру пятницы: на улицах становится все больше машин, а в воздухе витает запах жареной еды из уличных кафе. Я проезжаю мимо знакомых мест, мысленно отмечая, куда бы я хотела заглянуть на выходных, если, конечно, у меня останутся силы.

Подъехав к высотному зданию, где располагается офис отца, я паркуюсь на отведенном мне месте. Выйдя из машины, я вдыхаю прохладный осенний воздух и поправляю воротник пальто, стараясь придать лицу как можно более деловитое выражение. Здание впечатляет своими размерами и современным дизайном. Огромные стеклянные стены отражают закатное солнце, создавая ощущение мощи и достижений.

Я, уверенно чеканя шаг по асфальту, направляюсь ко входу в офис. В голове уже крутятся планы на день, когда вдруг... резкая боль пронзает лодыжку, и я едва не рушусь на землю. Инстинктивно пригнув ногу, я понимаю, в чем дело: предательский каблук застрял в этой проклятой «вафельнице» на асфальте!

Я пытаюсь выдернуть ногу, но сетка держит туфлю мертвой хваткой. Время идет, ноги начинают затекать, а раздражение растет в геометрической прогрессии. Ну вот, только этого мне не хватало!

Оглядевшись по сторонам, я вижу, что вокруг ни души. Никто не спешит на помощь, никто даже не обращает внимания на мою нелепую ситуацию. Кажется, весь мир сговорился против меня, наблюдая с немым злорадством, как я борюсь с этим асфальтовым монстром. Внутри закипает гнев, смешанный с отчаянием. Я уже представляю, как опоздаю и отец будет ворчать, как буду выглядеть глупо, пытаясь вызволить свою дорогую туфлю из этой ловушки. Придется действовать решительно, даже если это будет выглядеть как сцена из комедийного боевика. 

Собрав всю свою волю в кулак, я делаю глубокий вдох и начинаю действовать. Сначала я пробую аккуратно раскачать туфлю, надеясь, что это поможет ослабить хватку сетки. Тщетно. Тогда я перехожу к более радикальным мерам. Я наклоняюсь, стараясь не потерять равновесие, и пытаюсь поддеть край каблука пальцами. Это неудобно, пальцы скользят по гладкому материалу, но я упорно продолжаю. В какой-то момент мне кажется, что я чувствую легкое движение, но оно тут же прекращается.

Внезапно меня накрывает тень. Подняв глаза, я вижу мужчину, который опускается на корточки рядом со мной. Он аккуратно вытаскивает мою стопу из туфли, а затем, чтобы я не потеряла равновесие, предлагает опереться на его плечо. Пока я пытаюсь прийти в себя, он возится с моей несчастной туфелькой. Проходит, наверное, пара мучительных минут, прежде чем он, наконец, с победным видом вытаскивает ее из плена.

Я благодарно смотрю на своего спасителя. Высокий, с волевым подбородком и ореховыми глазами, в которых мелькает легкое сочувствие. На нем простая белая рубашка, черный пиджак и брюки, что говорит о его принадлежности к офисному планктону, как и мне.

— Спасибо огромное! Я даже не знаю, что бы делала без Вас, — выпаливаю я, чувствуя, как щеки предательски заливаются румянцем от неловкости и стыда.

Он протягивает мне туфлю.

— Позвольте? — и, не дожидаясь ответа, опускается на одно колено, чтобы помочь мне ее надеть. Застегнув ремешок на туфельке, он слегка улыбается. — Готово, — говорит он, поднимаясь. — Будьте осторожны, — его голос глубокий и спокойный, словно он привык разбираться с проблемами.

— Обязательно, — бормочу я, все еще немного ошеломленная. — Еще раз спасибо!

Мужчина кивает и направляется к входу в офис. Я осторожно кручу лодыжкой, прислушиваясь к ощущениям. Пальцами ощупываю каждый сантиметр, стараясь понять, нет ли где-то резкой боли или неестественного хруста. Убедившись, что, по крайней мере на первый взгляд, все в порядке, и серьезной травмы, кажется, удалось избежать, я двигаюсь ко входу. Стараюсь обходить стороной коварные люки.

Пройдя через автоматические двери, я направляюсь к стойке регистрации. Приветливая девушка за ней улыбается мне и кивает. Воздух здесь, в отличие от уличной прохлады, теплый и пахнет дорогим кофе и чем-то неуловимо деловым, словно сама атмосфера пропиталась запахом успеха.

— Добрый вечер, мисс Дэвис. Отец ждет Вас.

Я слегка киваю в ответ, чувствуя, как легкое волнение смешивается с предвкушением. Это не просто визит, а очередное погружение в мир, который я знаю с детства, но который всегда остается для меня немного чужим. Я прохожу мимо элегантных кресел, обитых мягкой кожей, и останавливаюсь перед лифтом. Стеклянные двери бесшумно разъезжаются, открывая взору просторный, отделанный полированным деревом и тусклым металлом отсек. Я шагаю внутрь, и едва успеваю нажать кнопку нужного этажа, как двери снова смыкаются, унося меня вверх. 

Двери лифта бесшумно расходятся, выпуская меня в просторный холл. Здесь царит сдержанная элегантность: серый гранит, блестящая сталь, мягкий, рассеянный свет. На стенах – абстрактные полотна, призванные, как мне кажется, передать дух динамики и инноваций. Я прохожу мимо нескольких дверей, из-за которых доносятся приглушенные голоса и мерный стук клавиатур. Даже в пятницу вечером здесь кипит работа.

Наконец, я останавливаюсь перед дверью с табличкой "Приемная генерального директора". Глубокий вдох, и я стучу.

— Войдите, — доносится знакомый голос отца. Я открываю дверь и вхожу.

Отец сидит за массивным столом, заваленным бумагами. Он поднимает взгляд, и его лицо озаряет улыбка. Теплая, как всегда, но в уголках глаз залегли тени усталости – он никогда не жалел себя в работе.

— Привет, дорогая. Рад, что ты приехала, — говорит он, откладывая ручку.

— Привет, пап, — отвечаю я, стараясь звучать как можно увереннее.

Он жестом приглашает меня сесть на стул напротив.

— Присаживайся. Сегодня у нас много работы.

Я подхожу к столу и опускаюсь в одно из кожаных кресел. Невероятно удобное, но я всегда чувствую себя в нем немного неловко, словно примеряю чужую роль. Оглядываю кабинет. Он выдержан в том же строгом стиле, что и весь офис, но здесь чувствуется его личная рука. На полках – семейные фотографии, дипломы и награды, а на стене – большая карта мира.

Отец начинает объяснять суть сегодняшней задачи. Мне предстоит проанализировать инвестиционный портфель крупной компании, с которой сотрудничает его фирма. Нужно изучить отчеты, оценить риски и предложить пути оптимизации. Задача кажется сложной, но захватывающей.

Я киваю, внимательно слушая. Его слова, как всегда, точны и лаконичны, но за ними чувствуется та глубина понимания, которая меня всегда восхищала. Он говорит о цифрах, тенденциях, потенциальных выгодах и подводных камнях, и я чувствую, как мой мозг начинает работать, анализируя информацию, выстраивая связи. Это похоже на решение сложной головоломки, где каждая деталь имеет значение.

— Ты понимаешь, Элиен? — спрашивает он, его взгляд проницателен, но лишен осуждения. Он всегда дает мне возможность проявить себя, не подталкивая, но и не оставляя наедине с трудностями.

— Да, пап. Я думаю, основная проблема в том, что они слишком сконцентрировались на краткосрочной прибыли, игнорируя долгосрочные риски, связанные с изменением рыночной конъюнктуры, — отвечаю я, чувствуя, как уверенность постепенно вытесняет первоначальное волнение. Отец слегка улыбается, и в его глазах мелькает огонек одобрения.

— Именно так, Элиен, — продолжает он, его голос становится чуть мягче. — Они упустили из виду, что рынок – это живой организм, постоянно меняющийся. Игнорировать эти изменения – значит добровольно отдавать свои позиции конкурентам. Твоя задача – найти те точки уязвимости, которые они не видят, и предложить решения, которые не только минимизируют риски, но и откроют новые возможности для роста.

Он берет со стола папку с документами и протягивает ее мне. Обложка строгая, темно-синяя, с тисненым логотипом компании. Я беру ее, ощущая вес информации, которую она скрывает.

— Вот всё, что тебе нужно, – говорит он, протягивая папку. – Отчёты за последние пять лет, аналитические сводки, прогнозы. Не торопись. Вникай. Если возникнут вопросы, не стесняйся спрашивать. Я здесь, чтобы помочь.

Я чувствую себя альпинистом, готовящимся к восхождению: изучаю карту, оцениваю сложность маршрута, собираю необходимое снаряжение. Открываю папку. Первые страницы заполнены графиками и таблицами, цифры которых начинают складываться в единую картину. Это именно то, что я люблю – решать сложные задачи, находить закономерности там, где другие видят лишь хаос. И сегодня у меня есть шанс сделать это под руководством человека, который научил меня всему, что я знаю.

Работа идёт своим чередом, но телефон постоянно прерывает мою сосредоточенность. Адам, похоже, решил ускорить процесс, отправляя свои фото – особенно те, где он без футболки. Это его тонкий намёк: скорее разобраться с бумагами и приехать к нему. Я улыбаюсь, представляя его довольное лицо, когда он увидит, что я поддаюсь его соблазнительным посланиям. Я уже почти чувствую тепло его кожи, слышу его смех, и это куда сильнее, чем любая срочная задача.

Мы работаем несколько часов, почти не отрываясь. Отец объясняет мне сложные термины, делится своим опытом и даёт советы. Я стараюсь впитать каждое его слово, понимая, что это бесценные знания. Иногда я задаю вопросы, которые, как мне кажется, звучат глупо, но отец всегда отвечает терпеливо и подробно.

Отец нажимает кнопку на селекторе, вызывая секретаря.

— Принесите, пожалуйста, две чашки кофе в кабинет, – просит он.

Через минуту девушка сообщает:
— Мистер Эстли переговорил с менеджером и готов обсудить финансовые вопросы.

— Прекрасно, я готов его принять, – отвечает отец. – И, пожалуйста, принесите ещё одну чашку кофе, третью.

Вскоре в кабинет входит секретарь, а за ней – высокий мужчина в строгом чёрном костюме. Я поднимаю глаза и замираю. В его лице я узнаю того самого незнакомца, который помог мне с туфелькой на улице. Неужели это и есть Мистер Эстли?

Отец поднимается из-за стола и протягивает руку вошедшему мужчине.

— Рад видеть тебя, Рей. Присаживайся, – говорит он, и в его голосе звучит искренняя теплота. Папа ведёт себя с ним так, словно это старый друг, а не просто бизнес-партнёр. Возможно, так оно и есть, хотя я никогда раньше о нём не слышала, да и видела всего один раз, мельком, возле офиса.

У этого мужчины редкая и необычная фамилия. Эстли...

Она звучит благородно и почему-то до боли знакомо, будто я слышала её в кругу аристократов. Я стараюсь не смотреть на него, но краем глаза замечаю, как он бросает на меня мимолетные взгляды. Что он обо мне думает?

— Элиен, познакомься, это Рей Эстли, – представляет отец, и я чувствую, как щёки заливает краска. – Рей, это моя дочь, Элиен. Она сегодня помогает мне с анализом.

Рей Эстли поворачивается ко мне, и его глаза встречаются с моими. В них нет ни тени той рассеянной вежливости, которую я видела в нём на улице. Теперь они острые, внимательные, словно он пытается прочесть меня, как открытую книгу.

— Приятно познакомиться, Элиен, – произносит он, и его голос, глубокий и бархатистый, заставляет меня вздрогнуть. – Я слышал, Вы очень талантливы.

Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Опять папа "гордится" мной перед своими знакомыми.

 
 — Спасибо, мистер Эстли, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я стараюсь.

Поднимаюсь с кресла и протягиваю ему руку для рукопожатия, но он моментально перехватывает её и подносит к губам, оставляя лёгкий поцелуй на моей коже.
— Не стоит благодарности, Элиен, — отвечает Рей, его взгляд задерживается на моих глазах чуть дольше, чем требует обычная вежливость. — Талант, как и красота, не нуждается в притворстве.

По моей спине пробегает холодок, несмотря на тепло в кабинете. Его слова — не просто комплимент, а скорее утверждение, которое заставляет меня чувствовать себя одновременно польщённой и немного уязвимой. Я быстро отдёргиваю руку, стараясь не выдать своего смущения.

Отец, кажется, не замечает этой мимолётной игры взглядов и жестов. Он возвращается к своему столу, жестом приглашая Рея присесть.

— Итак, Рей, — начинает отец, вновь обращаясь к нему, — мы проанализировали ваши последние отчёты. Есть несколько моментов, которые требуют более детального обсуждения.

Разговор переходит на деловые рельсы. Выпив кофе, папа и мистер Эстли принимаются обсуждать финансовые вопросы. Я стараюсь отвлечься, но обрывки фраз о процентах и инвестициях то и дело проникают в моё сознание. Разговор отца и мистера Эстли становится всё более оживлённым. Они жестикулируют, спорят, но в их голосах нет злости, только азарт. Я понимаю, что это важные переговоры, от которых может зависеть будущее компании отца. Я вижу, как отец кивает, соглашаясь с ним, и понимаю, что передо мной не просто бизнес-партнёр, а человек, с которым отец ведёт дела на равных.

Сделка завершена. Пожав руки и поставив подписи на документах, папа с облегчением предлагает:
— Ну что, предлагаю отметить это дело в ресторане?

Мистер Эстли, кажется, только этого и ждёт. Он довольно быстро соглашается, и я, честно говоря, тоже не возражаю. Желудок уже предательски сводит от голода, напоминая о пропущенном обеде. Мы выходим из офиса, и папа, как истинный джентльмен, предлагает мистеру Эстли свою машину. Тот, с благодарной улыбкой, принимает предложение, и вскоре мы уже мчимся по направлению к центру города. Я сижу на заднем сиденье, стараясь не вмешиваться в их деловые разговоры, которые, впрочем, теперь носят скорее дружеский, чем формальный характер. Они обсуждают перспективы сотрудничества, делятся впечатлениями о прошедшей сделке и даже немного шутят.

Когда мы подъезжаем к ресторану «Золотой Лев», который предложил мистер Эстли, я по достоинству оцениваю его выбор. Это одно из самых дорогих и престижных мест в городе. Интерьер поражает своим великолепием: хрустальные люстры, бархатные портьеры, изысканная мебель.

— Прекрасный выбор, Рей, — одобрительно говорит отец, оглядывая зал. — Ты знаешь толк в хороших местах.

— Я всегда выбираю лучшее, — говорит Рей, его взгляд на мгновение задерживается на мне. — И в партнерах тоже.

Нас провожают к столику в уютном уголке с потрясающим видом на город. Официант в безупречном смокинге тут же подлетает с меню. Я, недолго думая, заказываю стейк средней прожарки и овощной салат. Мистер Эстли, как выясняется, тоже любит мясо, и его выбор падает на такое же блюдо. Папа же, верный своим привычкам, выбирает классический ростбиф. Позже к заказу добавляются бутылка Chateau Margaux и несколько тарелок закусок с мясом, сыром и оливками.

Пока мы ждем, папа поднимает бокал с вином:
— За успешную сделку и плодотворное сотрудничество! — Мы чокаемся, и я делаю глоток сока.

Когда приносят еду, я с удовольствием принимаюсь за свой стейк. Он идеально приготовлен, сочный и ароматный. Желудок, наконец, успокаивается, и я чувствую, как возвращаются силы. Разговор за столом течет непринужденно. Мистер Эстли оказывается интересным собеседником с отличным чувством юмора. Он рассказывает о своих путешествиях, увлечениях и даже немного о семье. Я слушаю с интересом, стараясь запомнить как можно больше деталей. Ведь в бизнесе, как известно, важны не только цифры и графики, но и личные отношения.

— Дорогая, сегодня у нас особый повод, так что можешь заказать бокал вина. Я вызову водителя, — предлагает папа с улыбкой.

— Спасибо, пап. Но, пожалуй, я откажусь, — отвечаю я, немного смущаясь.

— Твоя дочь уже так выросла, Стив, и, кажется, уже сама принимает решения, — заключает мистер Эстли, обращаясь к моему отцу.

— Да, моя гордость Элиен, — с гордо поднятым подбородком говорит отец. — Всегда знает, чего хочет.

Я лишь кривлю губы. Да уж, вот только свадьбы с Итаном я не очень-то и хотела, пап.

— Она настоящая куколка, — замечает мистер Эстли, произнося последнее слово с каким-то намеком. Я думаю, что, возможно, это лишь моя фантазия, и он просто согласился с отцом, что я еще маленькая. — Я думал, что это просто очередной секретарь или менеджер.

— Вскоре Эли начнет управлять компанией вместе со мно», — добавляет папа, и в его голосе звучит уверенность.

Я чувствую, как гордость за отца переполняет меня, но в то же время меня охватывает легкое смущение от его слов. Я всегда знала, что он верит в меня, но слышать это от других людей немного непривычно. И расстраивать папу не хочется, ведь я сбегу после выпускного, и его планы на совместное руководство полетят к черту. Мистер Эстли, кажется, не замечает моего смущения и продолжает с интересом разглядывать меня, будто ищет в моем лице черты, которые могли бы подтвердить его предположения о том, что я действительно способна на большее.

— Ты знаешь, Элиен, — продолжает он, — В нашем бизнесе важно не только иметь знания, но и уметь находить общий язык с людьми. Уверен, ты справишься с этой задачей.

— Спасибо, Мистер Эстли, — произношу я, стараясь говорить уверенно.

Он снова смотрит на меня, и на этот раз его взгляд более внимательный, изучающий. Я чувствую себя немного неловко под этим пристальным вниманием. Хочется провалиться сквозь землю.

Разговор продолжается, перетекая от деловых тем к более личным. Мне интересно наблюдать, как они строят диалог, как обмениваются мнениями, как, казалось бы, незначительные детали могут иметь большое значение в их мире.

Когда официант приносит счет, папа, не раздумывая, берет его.

— Сегодня я угощаю, — говорит он с улыбкой. — В честь нашей новой сделки.

— Это было бы честью для меня, Стив, — отвечает мистер Эстли, но отец уже достает кошелек.

Мистер Эстли вызывает такси, а я сажусь за руль отцовской машины. Прощаясь, Рей обещает, что еще навестит меня в офисе и продолжит свои наставления в бизнесе. Уставшие и сытые, мы с отцом едем домой, довольные удачной сделкой. Дома нас ждет теплый ужин и тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине.

Я снимаю пальто и подхожу к маме. Обнимаю ее. Она стоит у холодильника, разливая сок по стаканам.
— Мам, извини. Мы с папой поужинали в ресторане.
Мама оборачивается, ее лицо освещается мягкой улыбкой. Она откладывает лопатку и прижимает меня к себе.
— Ничего страшного, солнышко. Я рада, что у вас все прошло хорошо. А я как раз доготовила твой любимый вишневый пирог. Думала, мы поедим его все вместе.
Я чувствую легкий укол вины, но тут же отмахиваюсь от него.
— О, пирог! Это замечательно! Я так его люблю.
Отец входит в кухню, его взгляд скользит по нам, и он тоже улыбается.
— А я, кажется, принес с собой аромат успешной сделки, — шутит он, целуя маму в щеку. — И, кажется, у нас будет десерт.

Мы садимся за стол, и я чувствую, как напряжение дня постепенно уходит. Разговоры текут легко и непринужденно, смешиваясь с ароматом свежеиспеченного пирога и теплом домашнего очага. Я смотрю на родителей, на их спокойные, любящие лица, пусть и не такие любящие друг друга, как я думала, но все же. Их союз — нечто большее, чем просто страсть. Это привычка, уважение, общие воспоминания, сплетенные в прочную, хоть и немного потрепанную временем нить. И, возможно, именно эта нить и держит их вместе.

После пирога отец предлагает сыграть в настольную игру. Мама сначала отнекивается, ссылаясь на усталость, но в итоге сдается под его напором и моим умоляющим взглядом. Мы раскладываем карту на журнальном столике, достаем все нужные предметы для игры из коробки. Отец, как всегда, жульничает, мама делает вид, что не замечает, а я пытаюсь поймать его за руку, вызывая взрывы смеха.

В такие мгновения счастье окутывает меня целиком. Все тревоги и суета мира меркнут, уступая место всеобъемлющему теплу, уютному спокойствию и безграничной любви. Я понимаю, что эти драгоценные моменты – настоящее сокровище, и бережно впитываю каждую деталь: аромат свежеиспеченного пирога, тихое потрескивание дров в камине, звонкий смех родителей, нежные морщинки, появляющиеся у их глаз в моменты искренней улыбки.

Поздним вечером, когда мама уже уходит спать, а я собираюсь к Мегс, отец остается сидеть у камина, с бокалом коньяка.
— Ты сегодня хорошо справилась, — говорит он. — Рей прав, у тебя есть талант к бизнесу.
Я улыбаюсь, польщенная его похвалой.
— Спасибо, пап. Но без тебя я бы не справилась, — отвечаю я, проверяя свою сумку, чтобы ничего не забыть на ночевку к подруге.
Он отпивает коньяк и смотрит на меня долгим, изучающим взглядом.
— Ты сильная, — говорит он тихо. — Сильнее, чем ты думаешь. И тебе придется быть сильной, потому что жизнь не всегда бывает легкой.
Я киваю, понимая, что он имеет в виду.

Вот я наконец и вышла из дома. Ночь уже полностью вступила в свои права, и прохладный воздух приятно освежает лицо. Сажусь в машину, чувствуя, как внутри меня разливается тепло от прошедшего вечера.

По дороге к Мегс я думаю о том, как много значит семья. Даже если отношения между родителями не всегда идеальны, их любовь ко мне, их поддержка – это то, что дает мне силы двигаться вперед. Я понимаю, что эти моменты, проведенные вместе, – не просто приятные воспоминания, а фундамент, на котором строится моя жизнь.

Подъезжаю к дому Меган, аккуратно паркую машину, хватаю свою сумочку и пакет с пижамой, и направляюсь к воротам. Быстро пишу ей сообщение с просьбой открыть дверь, и уже через минуту стою на пороге. Как только я тянусь к звонку, дверь распахивается, и на меня с улыбками смотрят Меган и Трейси.

— Девичник! — радостно восклицает Меган, потянув меня за собой в дом. Я сбрасываю верхнюю одежду и здороваюсь с Миссис Браун, которая, погруженная в работу, сидит на кухне среди стопок документов. Понимаю, что быть директором школы — это непростая задача, и поэтому ее часто нет дома, как и моих родителей.

С коктейлями, которые девчонки уже приготовили, мы поднимаемся на второй этаж. На полу уютно лежат пледы, а подушки разбросаны повсюду. Из колонок ноутбука доносится тихая музыка. 

Уютно устроившись, я чувствую, как дневная усталость медленно отступает. Меган и Трейси, как всегда, продумали всё до мелочей: от напитков до плейлиста, который идеально ложится на наше настроение.

Комнату то и дело наполняет смех, переплетаясь с тихой музыкой. Я делюсь своими переживаниями, сомнениями, которые не дают покоя в последнее время, а девочки внимательно слушают, поддерживая добрым словом и советом. Так легко и свободно говорить с ними обо всем, зная, что они поймут и не осудят. Можно просто расслабиться и наслаждаться моментом, забыв обо всех заботах. Я чувствую себя такой счастливой и благодарной за этих двух замечательных подруг.

Устроившись поудобнее среди подушек, Меган принимает расслабленную позу, заложив руки за голову. На ее лице играет лукавая усмешка, когда она взглядом окидывает меня и кивает в сторону Трейси.

— Представляешь, каких трудов мне стоило вытащить ее сюда! Сама Трейси Филдс! Совсем забыла о нашем существовании, — с притворным укором произносит Мегс, запуская в подругу маленькой подушкой. — И где же ты пропадаешь? Неужели с Дэвидом? Выкладывай все! — подталкивает она меня локтем, одарив широкой улыбкой.

Ох уж эти ее допросы! Никогда ничем хорошим не заканчиваются.

Трейси слегка смущается, но, отведя взгляд, бормочет:
— Просто завал с учебой, куча домашки. А с Дэвидом у нас ничего нет, мы просто друзья, — пожимает она плечами.

Мегс заливается смехом.
— Ага, Эли тоже так говорила. И что в итоге? Не отлипают с Адамом друг от друга, — она бросает на меня невинный взгляд. — Сладкая парочка.

Я не выдерживаю и смеюсь, легонько толкнув ее в плечо.
— Ну ты и сплетница! Лучше расскажи о себе и об Итане.

Мегс закатывает глаза, притворно вздыхая.
— Ох, Итан... Что тут рассказывать? Все как обычно. Конфетно-букетный период закончился буквально за месяц. Он слишком занят учебой в своем институте и бизнесом отца.

Ее слова звучат с легкой ноткой разочарования, но тут же сменяются более оживленным тоном.

— Но это не значит, что я не люблю его! — она подмигивает. — Мы видимся, когда есть возможность. Он, конечно, романтик, но иногда его увлеченность делами меня немного утомляет. Хотя, признаюсь, я ценю его целеустремленность. Это тоже своего рода привлекательность.

— Да, Итан действительно уникальный человек, — добавляю я, скрывая сарказм. Мне, если честно, трудно поверить в то, что Итан бывает романтиком. Скорее, для меня он грубый и расчетливый. Но, возможно, я просто не видела его с другой стороны. Или, может быть, Меган просто старается найти в нем что-то, чего там на самом деле нет.

Его дружелюбие ко мне – лишь маска, скрывающая истинные мотивы. Все эти жесты направлены на то, чтобы обезопасить себя и свои финансовые интересы, связанные с предстоящей свадьбой, спланированной родителями. Он опасается, что я могу каким-то образом навредить их планам или сорвать сделку.

Меня поражает, как Меган продолжает эти отношения, слепо доверяя ему, хотя о фиктивности нашего брака она узнает не от него, а от меня. Я просто не могу ее понять. Как можно быть настолько не видеть очевидного? Или, может, она просто предпочитает не замечать правду?

Возможно, она сама в какой-то степени подыгрывает в его играх, или же ей просто комфортнее жить в той иллюзии, которую он так старательно выстраивает. Ее наивность вызывает одновременно и жалость, и раздражение. На ее месте я бы давно все выяснила, не стала бы ждать, пока кто-то другой откроет мне глаза.

Впрочем, я сама не лучше. Адам ведь ничего не знает, и это знание иногда давит на меня. Но, возможно, так и должно быть. Есть вещи, о которых лучше промолчать, чтобы не усложнять.

Но что я могу ему сказать? Что мой брак – это всего лишь видимость, что я вынуждена играть эту роль ради денег родителей? Он просто не поймет.

Он – единственное настоящее, что есть в моей жизни сейчас. И я боюсь его потерять. Поэтому молчу. Может быть, когда-нибудь, когда вся эта история закончится, я смогу ему все рассказать. Но пока... Пока так лучше.

Иногда мне кажется, что вся эта ситуация – это какая-то изощренная игра, где каждый пытается перехитрить другого, но никто не осознает истинной цены этой игры.

Он пытался давить на меня, используя мои отношения с Адамом как рычаг. Но он не учел, что на той встрече у него дома я уже собрала достаточно информации против него. Фотография с Меган – это доказательство.

Теперь, кто здесь действительно управляет игрой?

                                                                            Итан
Она выиграла. 

Сад дышит воспоминаниями о нашей первой встрече с Элиен Дэвис. Каждый шаг среди деревьев отзывается эхом того дня. Мраморные статуи, словно хранители ее тайн, насмешливо смотрят на меня, их секреты ускользают, как и она сама. Я брожу среди них, пытаясь понять, что же так пленило ее в этих холодных изваяниях.

Тот день, когда я опрометчиво высказал все, что накопилось, преследует меня. Я испортил все. Мои слова, необдуманные и резкие, захлопнули дверь в мир, где мы могли бы стать чем-то большим, чем просто знакомыми.

Сначала я принял ее за одну из тех продажных аристократок, что заполонили бал. Но вскоре разглядел в ней нечто, пробудившее во мне непреодолимое желание сделать ее своей. Под маской скрывалась глубина, которая пленила меня.

Я готов был пойти на сделку с родителями, принять фиктивный брак, лишь бы она была рядом. Ее искренность, грация, дикая, необузданная натура – все это манило меня, как мотылька на пламя. Она была розой с шипами, и я жаждал ощутить их остроту.

Но я совершал ошибку за ошибкой.

Появление Адама стало началом моего конца. Я пытался сблизиться с ней, даже на семейном ужине, но судьба, казалось, намеренно отталкивала нас друг от друга. Гнев душил меня – на себя, на нее, на весь мир.

Я вновь подружился с Адамом, завел интрижку с ее подругой, Меган, в отчаянной попытке быть ближе к ней, понять ее, доказать, что я не чудовище. Но все было тщетно. Я даже попытался узнать у Гвин, что она чувствует к Адаму, надеясь посеять раздор. Меган намекала на ее чувства, но Гвин оказалась крепким орешком, и мои манипуляции не принесли плодов. Я не смог столкнуть их лбами.

Моя глупость, моя гордыня – вот что стало нашим палачом. Я был так уверен в своей правоте, так слеп в своем желании, что не заметил, как сам разрушил все, что могло бы быть. Я хотел ее, хотел обладать ею, но не понимал, что истинное обладание – это не плен, а свобода. Свобода быть собой рядом с другим.

 

Она стала для меня одновременно и спасением, и проклятием.

Адам — всего лишь искра, последняя капля, что переполняет чашу моего отчаяния. Я вижу, как он смотрит на нее, как она отвечает ему, и это сводит меня с ума. Я пытаюсь бороться, но мои методы ошибочны, мои действия — деструктивны. Я хочу ее любви, но сею лишь страх и недоверие.

Меган — лишь инструмент, пешка в моей игре. Я использую ее, как и многих других, чтобы приблизиться к цели, но цель ускользает, оставляя меня с пустыми руками и еще большим чувством вины. Я думаю, что смогу манипулировать судьбой, но судьба оказывается куда более изощренной игрой, чем я могу себе представить. Меган — отражение моей собственной пустоты. Я использую ее, чтобы заполнить зияющую дыру в себе, чтобы почувствовать себя значимым, контролирующим. Но каждая ее слеза, каждый ее вздох, наполненный моим эгоизмом, лишь углубляет мою вину. Я хочу ее, но не люблю. Я хочу обладать, но не ценить. И теперь я остаюсь один с этим горьким осознанием. 

Я думал, что играю с другими, но на самом деле я играл с самим собой, с собственной душой, и проигрывал.

Я стою здесь, один, среди этих статуй, и они, кажется, смеются надо мной. Смеются над моей наивностью, над моей глупостью, над моей неспособностью понять простую истину: любовь нельзя завоевать силой, ее можно лишь заслужить. Заслужить искренностью, уважением, терпением.

Я смотрю на свои руки, на свои пальцы, которые когда-то могли бы коснуться ее. И понимаю, что упустил свой шанс. Упустил его навсегда. Но даже сейчас, стоя здесь, в этом саду, я не могу перестать думать о ней. О той, что никогда не станет моей.

Эти чувства возникли спонтанно. Я хотел проверить ее на прочность, посмотреть, как она поведет себя в разных ситуациях, и она, черт возьми, оказалась просто сумасшедшей и невероятной девушкой, из всех, что я видел. А сравнивать мне есть с кем.

Я хотел увидеть ее истинное лицо, ту, что скрывалась за маской, которую, как я думал, она носила. Я хотел испытать ее, словно драгоценный камень, чтобы увидеть, выдержит ли она натиск, не треснет ли под давлением. И она выдержала. Она показала мне не трещины, а силу, которую я не мог предвидеть. Ее "сумасшествие" оказалось не слабостью, а проявлением ее подлинной сущности, той самой, которую я так отчаянно пытался найти, но так грубо оттолкнул.

Моя гордыня шептала мне, что я знаю лучше, что мои методы – единственно верные. Я видел в ее реакции на Адама не естественное влечение, а слабость, которую можно использовать. Я видел в ее отстраненности не боль, а вызов, который нужно преодолеть. Я был слеп к ее истинным чувствам, потому что они не соответствовали моим ожиданиям, моим планам.

Ее образ преследует меня. Не как призрак прошлого, а как живое воплощение того, чего я никогда не смогу достичь. Я вижу ее смех, ее взгляд, ее силу, и понимаю, что именно это я и искал, но искал не там и не так.

Я упустил не просто девушку, я упустил возможность стать лучше.

Я больше не хочу причинять боль Элиен. И Меган тоже не хочу расстраивать. Она замечательная девушка, правда, но мы просто не созданы друг для друга. Мне так не хочется, чтобы ей было тяжело после нашего расставания. Поэтому я уже придумал, как сделать так, чтобы она меня возненавидела и не пыталась вернуться. Я гнал Эли из головы, пытался заставить сердце полюбить другую, даже желал ей зла.

Но это была лишь игра, в которой я сам себя обманывал.