𐙚 ˖˚ ּ ֢.♡ Драббл 𐙚 ˖˚ ּ ֢.♡
🔥 Терпеть тебя не могу... или всё-таки могу? 🔥⋆༺𓆩☠𓆪༻⋆
😈 Аято Сакамаки 😈
Взгляд, полный ненависти
Ты в точности помнила тот злополучный день, когда ступила на порог особняка Сакамаки. Будто застывшие тени окружали мрачные коридоры, повсюду витал удушливый дух пролитой крови, вековой и холодной, словно сама ночь, решившая остаться здесь навеки.
С первых минут пребывания они недвусмысленно дали понять: ты лишь достояние их тёмной породы, корм, без которого трудно прожить вампирскому роду. А ненависть твоя, что охватила сердце, обратилась в особую острую иглу именно при встрече с Аято.
Пристальный его взгляд сверкнул тревожным огнём - углями ли презрения или самовлюблённой насмешки. Он глянул на тебя с ленцой, словно на надоевшую игрушку:
- Хах! Ещё одна кукла, видать? - протянул он, криво усмехаясь. - Надеюсь, кровь твоя окажется слаще прочих.
Злость распирала грудь, но ты лишь стиснула зубы, подавляя горячий гнев.
- Молись, дабы не захлебнуться ею, - процедила, не сводя взгляда с его бледного лица.
Аято удивлённо приподнял одну бровь, а после рассыпался лёгким смехом.
- Дерзка! Смотря на тебя, даже веселье пробуждается... Но интересно, надолго ли хватит твоего пыла?
IОгонь неприязни
Минуло уже несколько месяцев, а в ваших отношениях словно злобный ветер раздувал искру непримиримости до настоящего пламени. Аято оставался наглым и бесцеремонным, к тому же бесконечно раздражающим. Казалось, ни в чём не находил он большей потехи, чем выводить тебя из равновесия: то внезапно утянет в тёмный закоулок особняка, чтобы впиться зубами резким укусом, то подкрадётся неслышно за спиной да шепнёт какую-нибудь пакость на ухо.
- До невозможности ты меня утомляешь, - вырвалось у тебя однажды, когда он вновь осмелился схватить за подбородок и с отвращением оттолкнула его руку.
Аято лишь криво ухмыльнулся.
- Хах, так ты и не смирилась? Любопытно... чего же ждёшь? Надеешься, внезапно стану нежным?
- Ошибаешься. Всего-то хочу, чтобы ты исчез, - бросила ты, словно раскалённый камень.
На миг в его взгляде мелькнула тень, и глаза будто потемнели, но тут же он расплылся в прежней ухмылке.
- Мечтай давай.
Треснувшая броня
Перемены дали о себе знать далеко не сразу, точно слабый ветерок, сперва почти неуловимый. Вначале ты думала, будто Аято просто охладел: дразнил куда реже, а укусы его уже не казались прежними, полными жёсткой напористости. Но самое приметное - взгляд лишился язвительной искры, обретя странный, почти неузнаваемый оттенок.
Однажды, когда ты оступилась в полумраке коридора, Аято возник рядом прежде, чем ты успела сообразить. Он подхватил тебя за запястье, уберёг от падения.
- Гляди под ноги, болванка, - буркнул он, хотя голос звучал непривычно мягко.
Ты подозрительно прищурилась.
- С чего вдруг такая забота?
Аято отвернулся, будто стараясь скрыть смущение.
- Не хочу видеть тебя искалеченной... пока дела наши не доведены до конца.
Ты насмешливо фыркнула.
- Прямо добрый рыцарь отыскался.
Он поморщился, словно проглотил горькую пилюлю, но промолчал, не отвечая на колкую реплику.
Границы размываются
Ты стала замечать за ним чудные перемены, от которых сердце то сжималось, то начинало биться смятенно. Словно кто-то невидимый изменил все его привычки: взгляд робко скользил по тебе, когда ему казалось, будто не замечаешь; хватка во время укусов утратила прежнюю жёсткость; братьев он уже не подпускал близко - там, где прежде оставался равнодушен ко всему.
Но и в тебе самом деле что-то встрепенулось. Стоило ему исчезнуть из виду, внутри поднималась тягостная пустота, и поневоле искала его в любом движении толпы.
Однако признавать подобное казалось невыносимым.
- Диву даюсь, как ты себя ведёшь, - упрекнула ты его однажды, когда он внезапно умолк при твоём появлении.
- А не выходит ли так, что ты следишь за моими действиями? - спросил он с вызовом, хотя высокомерие исчезло из его голоса, точно рассеявшийся туман.
Ты только закатила глаза.
- Непривычно видеть тебя без этих дурацких подколок, - проворчав смутно улавливая в его манере нечто новое.
Аято тихо вздохнул и отвернулся в сторону.
- Может статься, я устал от бесконечных насмешек?
Сказал - и умолк, оставив тебя в замешательстве, будто само молчание требовало ответа, которого не находила.
Признание
Монотонный стук дождя по стеклу завораживал, и ты, сидя у окна, лишь смутно различала очертания серого двора. Но вдруг дверь распахнулась, точно неведомая сила подтолкнула её, и на пороге предстал Аято - на вид взбешённый, хотя раздражение это уже не походило на привычную игру.
- С тобой неладное творится? - спросила ты, нахмурившись.
- Бесишь меня нестерпимо, - процедил он, глядя исподлобья.
Ты вскочила, чувствуя, как кровь вскипает.
- Да в полной мере взаимно, - отрезала в ответ.
Однако он приблизился к тебе, и в его глазах вспыхнуло нечто неведомое. Будто не желая больше таиться, Аято заговорил с тихой яростью:
- Ты сводишь меня с ума, потому что мысли о тебе не покидают меня ни днём ни ночью, - проронил он, голос звучал глухо.
Ты ощутила, как дыхание прерывается.
- Что?! - вырвалось у тебя, хотя разум твердил: лучше смолчать.
Не говоря ни слова, он схватил тебя за плечи и притянул ближе к себе. Казалось, сам воздух между вами раскалился.
- Мне не следовало так привязываться, - едва слышно произнёс он. - Не должен был замечать, как ты улыбаешься, как сердишься, как мне хочется, чтобы никто, кроме меня, и близко не подходил к тебе.
Сердце его билось! так отчаянно, будто само хотело высказать нечто, лежавшее на душе. Ты пыталась подобрать хоть один разумный ответ, но слова не шли. Вместо этого рука твоя медленно скользнула к его лицу, и ты коснулась ладонью его щеки.
- Аято...
Он тяжело вздохнул, и в этом порыве не осталось знакомой кривой ухмылки. Впервые за всё время он смотрел прямо в глаза, серьёзно, без намёка на насмешку.
- Проклятье... кажется, я полюбил тебя.
Может быть, это конец всей вашей вражде? Или же только начало грядущих перемен?
Шу Сакамаки
╭ ◜◝ ͡ ◝ ͡ ◜◝ ╮
♡ ∧＿∧ ＿∧ ♡
♡ (⸝⸝_ ̫_)𖥦< ) ♡
♡ /⌒ づ⊂⌒ヽ ♡
O ╰ ◟ ͜ ◞ ╯
o
°
∩――――∩
|| ∧ ﾍ ||
|| (⸝⸝ ^𖥦) ZZzz
|ﾉ^⌒⌒づ'￣ ＼
( ノ ⌒ ヽ ＼
＼ ||￣￣￣￣￣||
＼,ﾉ||
me dreaming about me and him fr
Бесконечная лень
С самого первого дня, как ты переступила порог зловещего особняка Сакамаки, рухнули все призрачные надежды - находиться здесь ты согласилась отнюдь не по доброй воле. Стала ты своеобразным источником крови для вампиров, этакой живой игрушкой в их руках.
Прочие братья хоть проявляли к тебе некое любопытство, но Шу словно вовсе не сознавал твоего существования. Он вечно лежал на диване, глаза прикрыты, в ушах наушники, и казалось, будто весь мир ему безразличен до оскомины.
Такая его апатия невыразимо злила тебя.
- Неужели и укусить меня не соблаговолишь? Лень? - съязвила ты однажды, возвышаясь над ним и смотря с вызовом.
Шу лениво приоткрыл один глаз:
- Убавь шум...
- А ты хоть капельку эмпатии выкажи! - вспылила ты, возмущаясь тем, как он полностью игнорирует всё вокруг. - До чего же ты меня бесишь...
Он лишь тяжко вздохнул, снова прикрыл веки и пробормотал сквозь дрему:
- Чувства, надо признать, обоюдны.
Ты ему мешаешь. Он - тебя бесит.
Шу изводил одним лишь фактом своего существования. Ты нередко наблюдала, как он может часами отлеживаться в ванной, невидящим взором уставившись в потолок. Мог до бесконечности слушать одну и ту же мелодию, не обращая ни малейшего внимания на твоё присутствие.
Всё это неимоверно раздражало, будто кто-то намеренно терзал твои нервы.
- Тебе хоть что-нибудь в жизни интересно? - вырвалось у тебя в минуту отчаяния.
Он медленно повернул голову, уставившись на тебя с безграничной усталостью в глазах.
- Нет.
Ты сжала кулаки, чувствуя, как внутри всё закипает.
- Тогда зачем ты вообще живёшь?! (Ты чё к нему пристала?! А ой...я же автор)
Шу вдруг замер, затем уголки его губ дрогнули в глухой усмешке.
- Задаёшь любопытный вопрос...
Ты прикусила губу, ожидая привычного равнодушия, нового долгого зевка или закрытых глаз в полудрёме. Но на сей раз он не отвёл взгляда, и в глубине его зрачков промелькнула тёмная искра, от которой тебе стало не по себе.
Треснувший лёд
Ты и сама не отследила, в какой миг совершился тот едва уловимый сдвиг. Может статься, всему виной оказался вечер, когда, засидевшись в библиотеке до глубокой ночи и уснув прямо в кресле, ты внезапно пробудилась, закутанная в чужую куртку. Или тот час, когда краем глаза заметила Шу, задумчиво вглядывающегося в дождливое окно с тенью печали в чертах лица. А быть может, всё произошло тогда, когда, вспылив, ты швырнула в него подушку, а он, вместо обычного безразличия, поймал её и странно, почти по-доброму, усмехнулся.
- В чём причина такой гримасы? - спросила ты, смутившись непонятной переменой.
- Признаюсь, слишком ты забавна, чтобы и дальше делать вид, будто не замечаю, - отозвался он с ленцой.
Тебя это волнует... но почему?
Ты начала замечать за собой странную привычку - взгляд то и дело искал его среди прочих. Тишина, в которой он пребывал, перестала быть лишь раздражающим фоном, теперь она тревожила, оставляла после себя смутное беспокойство. Его молчание уже не казалось пустым, в нём таилось нечто большее, неразгаданное.
- Ты ведь только притворяешься? - спросила однажды, когда он, как обычно, покоился с закрытыми глазами, словно отделённый от мира незримой преградой.
- О чём ты? - отозвался он лениво, не утруждая себя даже тем, чтобы повернуть голову.
- О твоей равнодушной маске, - ответила ты, не сводя с него пристального взгляда. - Всё это ложь.
Шу медленно приоткрыл один глаз, чуть насмешливо глянул на тебя... и вдруг уголки его губ дрогнули в короткой, едва заметной усмешке.
- Хм... значит, ты наконец догадалась?
Застыв на месте, ощутив, как что-то внутри слабо дрогнуло.
- Догадалась... о чём?
Но он не ответил. Веки вновь сомкнулись, лицо обрело прежнюю невозмутимость.
Только теперь ты знала: равнодушие его было не более чем тщательно разыгранной пьесой.
Тёплая мелодия
В тот вечер сон упрямо не шёл. Ты слонялась по коридорам особняка, шаги гулко отдавались в пустоте, когда вдруг невзначай натолкнулась на дверь, ведущую в комнату Шу. Уже собиралась уйти, но что-то заставило замереть на месте.
Музыка.
Тихая, словно сотканная из теней, она струилась из-за двери, заполняя собой пространство. Это не было бездушным механическим звучанием - нет, в этой мелодии билось нечто живое, полное боли и тоски. Ты затаила дыхание, словно боялась спугнуть хрупкое мгновение.
Шу играл на скрипке.
Ты не знала, сколько прошло времени, прежде чем последний звук растворился в тишине. Он так и не открыл глаз, но голос его раздался ровно, будто он давно знал о твоём присутствии.
- Долго стоишь?
Ты сглотнула, почувствовав странную неловкость.
- Я... не хотела мешать...
Наконец, он поднял взгляд, в котором не осталось обычного безразличия.
- Тогда, почему не ушла?
Ты не нашла ответа. Все слова, казавшиеся раньше уместными, внезапно утратили смысл.
Но он вдруг улыбнулся - едва заметно, но в этой улыбке было столько уюта, столько тепла, что сердце пропустило удар.
- Раз уж осталась... тогда оставайся.
Признание под шёпот дождя
Ты не могла припомнить, каким образом очутилась так близко к нему. Музыка всё ещё тихо звучала в глубине сознания, будто отголосок далёкого сна, и в этой тишине, нарушаемой лишь ровным дыханием, он лениво потянулся и, почти небрежно, накрыл твою ладонь своей.
- Ты стала слишком важной, - негромко произнёс он, словно сам того не ожидал.
Ты застыла, ощущая, как эти слова повисли в воздухе, обретая вес.
- Шу...
- Это невыносимо раздражает, - продолжил он, не отводя взгляда. - Но ещё больше выводит из себя мысль, что тебя может не быть рядом.
Ты крепче сжала его руку, не давая ему спрятаться за привычным равнодушием.
- Я не исчезну.
Он посмотрел на тебя, но во взгляде его не было той привычной ленивой насмешки, что прежде читалась во всём его облике.
- Отлично... потому что теперь ты моя.
И прежде чем ты успела найти ответ, прежде чем разум успел поставить преграду, он наклонился и, медленно, без спешки, коснулся твоих губ - едва ощутимо, но достаточно, чтобы дыхание сбилось, а сердце ударилось о рёбра с силой, подобной раскату грома в ночи.
Рэйджи Сакамаки
(\_/) 💕
( •-•)💕
/>💌
Его правила
Рэйджи обладал редким талантом доводить до исступления. Его ровный, холодный голос, безукоризненно отточенная речь, вечные поучения, проникнутые тягостным презрением, - всё это заставляло твои нервы натягиваться, словно струны, готовые лопнуть от малейшего прикосновения.
С самого момента, как ты переступила порог особняка, он дал понять: твоя значимость не выше пылинки на его перчатках.
- Будь хотя бы не полнейшей обузой, - бросал он, скользя по тебе взглядом, словно сама твоя неуклюжая сущность оскорбляла его эстетический вкус.
Ты ненавидела эту снисходительность, эту отточенную манеру обесценивать одним лёгким движением век.
- Противнее тебя никого не встречала, - процедила однажды сквозь стиснутые зубы, когда он в очередной раз отчитывал тебя за незначительное нарушение его «безупречного порядка».
Рэйджи посмотрел на тебя с ледяным любопытством, словно энтомолог, разглядывающий в микроскопе особенно глупое насекомое.
- Какая предсказуемость... Даже в своей враждебности ты не способна проявить изобретательность.
Пальцы твои непроизвольно сжались в кулак.
- Ты...
- Не смей повышать голос, - перебил он, и впервые в его голосе заскользила не просто раздражённая надменность, но едва уловимая угроза.
Ты застыла. Перед тобой больше не был хладнокровный, безупречно вежливый аристократ. В этот миг ты увидела его настоящим - и это было куда опаснее, чем любое его нравоучение.
Он не позволяет тебе выиграть
Каждое его движение было исполнено безупречной точности, доведённой до абсолюта, будто отточенной годами скрупулёзной дисциплины. Ты замечала, как он подносит к губам чашку чая - неторопливо, с изысканным изяществом, словно находился не в мрачном особняке, а при дворе венценосного монарха. Как идёт, не издавая ни звука, будто сам воздух уступал ему дорогу.
Как впивается в твою кожу, оставляя за собой следы - ровные, симметричные, выверенные, будто нанесённые рукой искусного мастера.
Он держал под контролем всё.
Кроме тебя.
Ты отвечала на его холод презрением, на его язвительные замечания - упрямым молчанием, которое, казалось, раздражало его сильнее любых слов.
- Ты не просто источник раздражения, - сказал он однажды, хмуро разглядывая тебя, словно оценивая произведение искусства, в котором смутно угадывался изъян.
- И чем же я хуже?
Вместо ответа он склонился ближе, так, что ты ощутила, как его «дыхание»? касается кожи, обжигая холодом.
- Ты - хаос, - произнёс он тихо, с той опасной уверенностью, от которой по спине пробежал невидимый ледяной укол.
Треснувшее зеркало его мира
Ты не сразу осознала, что в окружающем порядке вещей наметилась едва заметная трещина, тонкая, как волосок, но с каждым днём ширившаяся всё больше.
Может быть, перемены начались тогда, когда, разбив неосторожным движением тонкостенную чашку, ты застыла в ожидании привычного выговора - но он лишь посмотрел долгим, пристальным взглядом... и ничего не сказал. Ни укора, ни осуждения, только молчание, которое почему-то казалось тяжелее самых строгих слов.
А может, всё началось в тот миг, когда другой из братьев, не таясь, потянулся к тебе, жадно намереваясь испить твоей крови, и вдруг чей-то голос прорезал тишину:
- Не трогай её.
Холодная сталь прозвучала в его словах, и ты заметила, как едва заметно дрогнул мускул на его скуле, как губы сжались в тонкую, опасную линию.
Гнев.
Но откуда он взялся? Почему возник именно сейчас? Почему этот вампир, который, казалось, жил в мире безупречного порядка, вдруг позволил себе столь явный порыв?
Ты смотрела на него, пытаясь найти ответ, но не находила.
Что-то, что нельзя назвать слабостью
Ты стала замечать за ним странные перемены, тонкие, почти неуловимые, но раз за разом оставляющие после себя ощущение необъяснимой тревоги.
Как его взгляд задерживался на тебе чуть дольше, чем того требовали обстоятельства.
Как пальцы его, случайно скользнув по твоей коже, не спешили разомкнуться, задерживаясь на мгновение - словно он сам не замечал, что делает.
Как голос, всегда точный и холодный, вдруг приобретал оттенок, в котором не слышалось приказа, но звучало нечто иное - едва различимое, но от этого ещё более беспокоящее.
- Ты чересчур беспечна, - произнёс он однажды, когда ты, оступившись на лестнице, едва не сорвалась вниз.
Могла бы упасть. Но его рука, крепко схватив твою, остановила падение.
- Или... дело в другом, - он замолчал на мгновение, будто сам колебался, прежде чем закончить. - Может, ты просто стала слишком важной.
Ты застыла, ощущая, как сердце пропустило удар.
Но в следующее мгновение он тяжело вздохнул, а затем, будто опомнившись, резко разжал пальцы.
- Забудь.
Но ты не забыла. И, что бы он ни говорил, забыть уже не могла.
Границы стерты... но кем?
Он никогда не позволял себе слабостей, не допускал даже мысли о том, что нечто способно поколебать его безупречно выстроенный порядок.
Но теперь знала - ты и была этой слабостью.
- Страшишься, что однажды я обрушу твой тщательно возведённый мир? - спросила ты, заметив, как его взгляд, задержавшись на тебе, стал чересчур пристальным, словно пытался проникнуть сквозь оболочку внешнего спокойствия.
Рэйджи молча снял очки, плавным, неторопливым движением, и посмотрел прямо в твои глаза - без ледяного высокомерия, без привычной отстранённости.
- Нет, - произнёс он, и в голосе прозвучало нечто новое, тревожащее. - Ты уже его разрушила.
Ты никогда прежде не видела его таким - не идеальным, не безупречно сдержанным, но человеком, чья броня дала трещину.
И в этом открытии было нечто куда более пугающее, чем его прежняя холодность.
Признание, которого никто не ждал
Это случилось в ночь, когда буря гневно ходила над особняком, точно желая разорвать его на части. Гром, раскатываясь по небу, дрожал в оконных рамах, пламя свечей то вспыхивало, то угасало, отбрасывая по стенам колеблющиеся тени.
Ты вошла в его кабинет, намереваясь сказать нечто важное, но не успела и раскрыть губы - он заговорил первым.
- Ты мне необходима, - произнёс он ровно, без малейшей дрожи, будто не открывал пугающую истину, а просто называл давно установленный факт.
Ты замерла, ощущая, как в груди что-то сжалось.
- Как?..
Он приблизился, не спеша, словно тщательно взвешивал каждый шаг, и его пальцы, холодные, лёгкие, коснулись твоего подбородка.
- Ты нужна мне, и это... недопустимо.
Сердце застучало сильнее.
- По какой причине?
Он выдержал короткую паузу, будто сам не желал говорить того, что уже невозможно было скрыть.
- Ты сделала меня слабым.
Но прежде чем успела ответить, прежде чем смогла подобрать слова, которые, возможно, изменили бы всё, он склонился ниже и, медленно, с уверенностью, в которой не осталось прежнего ледяного самообладания, коснулся твоих губ.
⚘.ᥫ᭡⋆˚✿˖° Канато Сакамаки ⚘.ᥫ᭡⋆˚✿˖°
Его кукольный мир
Канато Сакамаки - создание капризное, вспыльчивое, жестокое. Его голос, приторно-мелодичный, словно напев старой колыбельной, действовал на нервы пуще всякого крика, а переменчивость настроения делала каждую встречу пыткой, обернутой в кружево надменной прихоти.
- Ты жалкая, - говорил он, наигранно печально склоняя голову, покачивая в руках своего неизменного Тедди, будто испрашивая у него подтверждения собственных слов.
- А ты невыносим, - отвечала ты, и голос твой звенел яростью.
Губы его сжимались, тонкая бледная линия напряжённо дрожала, а сиреневые глаза вспыхивали недобрым светом.
- Замолчи, - требовал он, тон его делался опасно ровным, слишком тихим.
Но ты не замолкала.
И тогда он впивался в тебя, резко, жадно, с той грубой неистовой силой, словно надеялся заставить замолчать болью, втиснуть в покорность безжалостным укусом.
Ты ненавидела его.
Но кто знает - быть может, в его сердце твой образ вызывал ненависть ещё более жгучую, ещё более разрушительную?
Он хочет сломать тебя
Из всех братьев он был наихудшим.
Одни держались холодно, другие проявляли жестокость, третьи смотрели на тебя, будто на незначительную вещь, недостойную внимания.
Но Канато... в нём крылась иная угроза, опасность, заключённая не в отстранённости, а в безумной, удушающей привязанности.
Он мог смеяться, держа за руку, взглядом невинного ребёнка глядя в лицо, а в следующую секунду пальцы его вонзались в запястье так, что под кожей вспыхивали синяки.
- Ты существуешь только для меня, понимаешь? - прошептал он однажды, пряча лицо у тебя на плече, и голос его дрожал, но не от слабости, а от чего-то более тёмного, не поддающегося разгадке.
Ты задрожала. Но страх не был причиной.
Отвращение.
- Отпусти, Канато, - слова сорвались с губ, как острый камень, катящийся в бездну.
Он резко отстранился, и взгляд его, ещё мгновение назад кажущийся ласковым, потемнел, приобрёл оттенок бездонной ночи.
- Никогда, - выдохнул он, и в этом обещании слышалась не угроза, но нечто куда более неотвратимое.
Треснувшая грань между ненавистью и привязанностью
Ты не могла с уверенностью сказать, в какой миг всё пошло иначе, когда едва заметный сдвиг нарушил привычный порядок вещей.
Быть может, в тот день, когда вместо привычного гневного окрика за неосторожное движение он лишь тяжело вздохнул, не удостоив тебя даже укоризненного взгляда.
А может, когда случайно застала его за пением, и под его голос рождалась не привычная хаотичная какофония, полная безумия и гнева, а тихая, меланхоличная мелодия, в которой слышался невыраженный словами упрёк, почти тоска.
Или, быть может, тогда, когда в его глазах впервые промелькнуло нечто, чего ты не ожидала увидеть.
Страх.
Не гнев, не капризная ярость, не жажда власти.
А страх потерять тебя.
Он хочет тебя только для себя
Теперь ты всё чаще замечала, как его пальцы задерживаются на твоей коже чуть дольше, чем того требовало простое прикосновение.
Как голос, обычно резкий, теперь звучал тише, едва ощутимо, почти ласково, когда он обращался к тебе.
Как в его взгляде, прежде равнодушном, теперь затаивалось нечто тревожное, стоило кому-то другому приблизиться слишком близко.
- Меня до исступления выводит, когда посторонние смотрят на тебя, - произнёс он однажды, уткнувшись носом в твою шею, и голос его прозвучал приглушённо, с той странной интонацией, в которой трудно было разобрать - просьба ли это или угроза.
Ты поёжилась, но не от холода.
- Ведёшь себя, как капризный ребёнок.
Он сильнее сжал твою руку, не позволяя отстраниться.
- Ошибаешься, - проговорил он, чуть склонив голову. - Я веду себя так, кто не намерен делить свою игрушку.
Ты встретила его взгляд, в котором блеснуло что-то опасное.
- Я не твоя игрушка.
Он усмехнулся, медленно, лениво, но в этой усмешке было не обещание уступить, а нечто совсем иное.
- Пока нет.
Непринятие отказа
Однажды ты решилась уйти.
Что подтолкнуло тебя к этому, ты и сама не могла сказать - быть может, страх, который с каждым днём цеплялся за тебя всё крепче. Мысль о том, чтобы остаться рядом с ним навсегда, тяготила невыносимо, давила, точно камень на груди.
Добравшись до двери, рука сомкнулась на холодной ручке, но не успела сделать и шага, как худые, но удивительно крепкие пальцы вцепились в твои запястья, удерживая с силой, от которой пробежала дрожь.
Канато цеплялся за тебя, как ребёнок за любимую игрушку, в страхе, что её могут отнять.
- Ты меня бросаешь?
В голосе его звучала боль, настоящая, рвущаяся наружу, не игра, не каприз.
- Канато...
- Нет! - крик сорвался с его губ, голос дрогнул, почти сорвался в сдавленный всхлип. - Ты останешься здесь!
Слёзы тонкими дорожками стекали по бледным щекам, но во взгляде его бушевало не отчаяние, а злость, ядовито сверкающая в сиреневых глазах.
- Ты... моя.
Чмотрела на него, вдруг внутри поднялось странное, неуютное чувство, от которого кровь застыла в жилах.
Перед тобой не было чудовища.
Перед тобой стоял сломленный ребёнок, не способный вынести ещё одной потери.
Любовь... или безумие?
Ты не ушла.
Что удержало тебя - жалость ли, страх или неведомая сила, сковавшая разум и сердце, - ты не могла сказать. Только одно было ясно: стоило ему вновь притянуть тебя к себе, как очувствовалась дрожь в его губах, почти незаметную, но оттого ещё более тревожную.
- Пообещай... что не оставишь меня.
Голос, обычно капризный, звенящий истеричным надрывом, теперь звучал глухо, почти просяще.
Ты взглянула в его сиреневые глаза, затянутые тенью, в которых смешались настойчивость и что-то более глубокое, неразгаданное.
И, сама не понимая, что тобой двигало, шёпотом произнесла:
- Обещаю.
Он улыбнулся - искренне, но в этой улыбке было нечто тревожащее, таившее под собой скрытую бездну.
- Спасибо...
А затем он склонился к твоим губам, и в этот миг ты вдруг осознала, что уже не можешь представить свою жизнь без него.
Была ли это любовь? Или же всего лишь затянувшееся пленение души?
Ты не знала.Но Канато уже не отпустил бы тебя.Да и ты, кажется, больше не стремилась уйти.
Райто Сакамаки (Правильней Лайто, но я привыкла к Райто)
へ ♡ ╱|-'♡'-
૮ > <) (˚ˎ 。7 ִ ࣪𖤐
/ ⁻ ៸| |、˜〵
乀(ˍ, ل ل じしˍ,)ノ♡
Его фальшивая улыбка
Его приторно-сладкий голос, словно изощрённо выстроенный для того, чтобы опутать, его бесконечные насмешки и, что самое отвратительное, его прикосновения. Лёгкие, нарочито небрежные, но такие, от которых хотелось немедленно избавиться от собственной кожи.
- Ооо, Бич-Чан, почему всегда так бурно реагируешь? - смеялся он, когда ты в очередной раз пыталась вырваться из его цепких объятий.
- Потому что ты отвратителен, - прошипев, толкая его с отчаянием, в надежде, что он, наконец, отступит.
Но он лишь склонил голову на бок, с тем самым лукавым, почти язвительным блеском в изумрудных глазах.
- Ах? Может быть, просто не хочешь признать, как тебе это нравится?
Ты сжала челюсть до боли, стараясь подавить в себе любой след нежелательной реакции.
Это была ненависть
Наслаждение от отвращения
Ты изо всех сил старалась держаться от него подальше, избегать, не пересекаться взглядами, не давать ни единого повода для новых насмешек.
Но Райто находил тебя всегда.
- Бич-Чан, как забавно... Думаешь, можно спрятаться? Но я ведь чувствую запах твоей крови, - тягуче протянул он, лениво скользя по тебе взглядом, в котором читалась насмешливая уверенность.
Ты вспыхнула от злости.
- Исчезни.
Но он лишь рассмеялся - легко, почти беззаботно, точно всё происходящее было забавной игрой.
- Ох, но ведь я люблю тех, кто сопротивляется, - вкрадчиво произнёс он, делая шаг ближе, будто намеренно смакуя каждое слово.
Он играл тобой, смакуя реакцию, растягивая момент.
И в этом не было ничего, что могло бы тебе понравиться.
Кто же сломается первым?
Но однажды в его поведении проступило нечто странное, неуловимое, но от того не менее тревожащее.
Он, как и прежде, дразнил тебя, продолжал растягивать слова с той же приторной игривостью, но прикосновения утратили прежнюю дерзость, стали мягче, осторожнее, словно он сам не замечал, как изменился.
В голосе больше не слышалось той нескончаемой насмешки, что прежде звучала в каждом его слове.
И самое страшное - в его взгляде появилось нечто новое, от чего внутри поднялась странная, ледяная дрожь.
Интерес?
Нет.
Одержимость.
Ты задеваешь его сильнее, чем думала
Всё чаще замечала перемены, едва уловимые, но от этого не менее значительные.
Его привычная ухмылка, насмешливая, всегда скрывавшая истинные намерения, меркла, стоило тебе оставить его слова без ответа.
Голос, прежде ленивый, напоённый ядовитой насмешкой, приобретал напряжённые нотки, когда ты не поддавалась на его подколки, не выказывала ожидаемой реакции.
Он уже не просто играл - ему требовалось нечто большее, чем мимолётное развлечение.
- Почему ты больше не сердишься? - спросил он однажды, нахмурив брови, и в голосе его скользнула непривычная тень раздражения.
Ты удивлённо приподняла брови.
- Неужели скучаешь по моему раздражению?
Он провёл пальцами по твоей щеке, словно невзначай, но прикосновение вышло слишком медленным, почти задумчивым.
А улыбка его... странная, будто не принадлежащая ему самому.
- Ну конечно~ Это ведь так... мило.
Но в глубине его глаз читалось иное - раздражение, глухая досада, холодный, почти болезненный гнев.
Он ненавидел, когда ты переставала реагировать.
Треснувшая маска
Ты всегда полагала, что в нём нет ничего настоящего.
Улыбки его казались натянутыми, слова - тщательно отмеренными, будто каждая интонация, каждый взгляд существовал лишь затем, чтобы сплести новую паутину обмана.
Но однажды ты увидела его иного.
Без насмешливого изгиба губ.
Без привычного лукавства в глазах.
Без маски.
Он сидел у окна, не двигаясь, глядя на луну, и в этом взгляде было нечто чуждое, несвойственное тому, кого привыкла знать.
Ты замерла на пороге.
- Райто?.
Он вздрогнул, резко обернулся, и в тот миг, прежде чем на его лице снова появилась ухмылка, ты увидела то, что прежде скрывалось за десятками насмешек.
Но он поспешно натянул привычную маску, легко, словно ничего не произошло.
- Ох, Бич-Чан~ Ты подглядываешь за мной? - протянул он, вновь растягивая слова в ленивой, нарочито игривой манере.
Но ты уже знала правду.
- Притворяешься.
Он застыл.
А потом вдруг тихо засмеялся, но в этом смехе не было ни капли веселья.
- И что же теперь с этим сделаешь?
Он больше не хочет играть - он хочет тебя
Он изменился.
Шутки, некогда отравленные пошлотой, утратили прежнюю остроту, стали мягче, будто ленивый шёпот, рассеивающийся в воздухе. Ухмылка больше не сияла той вызывающей дерзостью, с которой он прежде смотрел на мир, словно насмехаясь над ним.
Но прикосновения...
В них теперь чувствовалось нечто иное, чуждое прежней лёгкости, слишком осознанное, слишком настойчивое, чтобы оставаться игрой.
- Ты ведь тоже это ощущаешь, верно? - прошептал он однажды, прижимая тебя к стене так, что дыхание на мгновение застряло в груди.
Ты вздрогнула, чувствую жар? его ладони, скользящей по коже.
- Ощущаю... что?
Глаза его вспыхнули странным светом, в котором не было привычного лукавства.
- Это давно перестало быть игрой.
Ты застыла.
Потому что в глубине души знала - он не лгал.
Признание, которого никто не ожидал
Это произошло глубокой ночью.
В комнате стояла тишина, вязкая, тягучая, нарушаемая лишь мерным биением часов. Ты лежала в постели, когда едва уловимое движение воздуха заставило тебя вздрогнуть. Чей-то силуэт склонился над тобой, и в тусклом свете ты различила знакомые очертания.
- Райто?
Он не ответил, но приблизился, мягко, почти нерешительно, а затем коснулся губами твоего лба.
- Это несправедливо, Т/И-Чан...
Затаив дыхание, внезапно ощутив странную, подкрадывающуюся тревогу.
- О чём это ты?
Он улыбнулся, но в этой улыбке не было прежнего веселья, того извращеного, насмешливого оттенка, к которому ты привыкла.
- То, как ты заставляешь меня желать тебя.
Грудь сжалась, сердце ударилось о рёбра с силой, от которой дыхание сбилось.
А затем, склоняясь ближе, он прошептал, так тихо, что голос его, казалось, растворился в ночи:
- Я больше не могу без тебя.
♡ Субару Сакамаки ♡
Его грубость - твоя ненависть
Вспыльчивый, грубый, постоянно срывающийся на ярость, будто мир вокруг существовал лишь для того, чтобы раздражать его. Его клыки вонзались в твою кожу резко, без предупреждения, без доли сожаления, его пальцы оставляли на запястьях следы, словно метки, нанесённые с необъяснимой яростью.
- Замолчи, - рявкнул он однажды, грубо отталкивая тебя, когда попыталась возразить.
- Сам замолчи! - огрызнаясь, чувствуя, как злость закипает внутри, жжёт, заставляя кровь биться в висках.
Рубиновый взгляд вспыхнул, точно отблеск пламени в темноте.
- Что?!
- Ведёшь себя, как дикий зверь, Субару! Может, хоть раз попробуешь не быть таким невыносимым?
Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья - лишь насмешка, горечь, что-то ещё, не поддающееся объяснению.
- А ты попробуй не быть такой раздражающей.
Ты ненавидела его.
А он ненавидел тебя.
Или же за всей этой яростью скрывалось нечто совсем иное?
Его ярость - твоя борьба
Субару отличался от прочих братьев. Он не предлагал игры, не насмехался над судьбой, не возводил в себе образ утончённого джентльмена, каким принято угождать светскому обществу. Нет, он был сырой, неотесанный, кипящей яростью. И только ты осмеливалась бросить ему вызов.
- Всего лишь ломаешь стены и рычишь, подобно диким зверям, - произнесла ты однажды, когда он с оглушительным ударом врезал кулак в мраморную колонну.
Субару резко обернулся, его сжатые кулаки всё ещё сохраняли угрозу.
- Желание увидеть, как я тебе кое-что сломаю? - произнёс он, голос его звучал хрипло, как эхо заброшенного двора.
Ты подняла подбородок, взгляд твой встретил его вызывающе.
- Попробуй.
Ожидая услышать яростный вопль, увидеть очередной неистовый выпад, но вдруг он замер. И в его взгляде, глубоких, словно омуты, произошла перемена - нечто иное, непостижимое и удивительное.
Его злость становится мягче
Ты не сразу уловила, как незаметно изменялись его манеры. Субару, как прежде, злился, ворчал, грубил, словно пыл его души никогда не угасал. Но теперь его рука, охватывая твою, держала гораздо мягче, не оставляя прежних болезненных следов. Укусы его, ранее резкие и безжалостные, стали медленными, словно он наслаждался каждым мгновеньем прикосновения. И когда ты отвечала ему дерзким вызовом, вместо привычного рычания раздавалась лишь легкая, почти ироничная усмешка.
Однажды, среди ночи, ты пробудилась от едва уловимого шороха у двери. Дыхание застыло, сердце забилось учащённо, словно предчувствуя нечто странное.
- Субару?.. - тихо произнеся, едва перехватывая дыхание.
Никакого ответа, лишь густая тишина. И вдруг, глухим, словно эхо заброшенной усадьбы, голос разнёсся по комнате:
- Просто спи.
Ты знала: он стоял у двери, всю ночь неотступно, словно тень, охраняя твой сон. Но зачем ему это было нужно? Причина оставалась загадкой.
Он защищает. но от кого?
Становилось очевидно, что Субару уже не допустит приближения к тебе других братьев. Раньше его равнодушие было подобно каменной стене, но ныне, стоит кому-либо осмелиться прикоснуться к тебе, он начинает рычать, как дикий зверь.
- Она не для тебя, - грубо вскрикнул он однажды, вырывая твоё запястье из рук Райто, тот лишь усмехнулся с издёвкой.
- Ох, Субару, ты ведь раньше так не возражал! - поддразнил он насмешливо.
В ответ Субару скрипнул зубами, его кулак задрожал, а голос обрушился с яростью:
- Раньше мне было плевать.
Ты задержала дыхание, осознавая: теперь ему недопустимо равнодушие.
Он больше не скрывает это
Ты полагала, что он всегда будет отрицать перемены, отвергать любую перемену в себе. Но вскоре сомнения твои были развеяны его собственным поведением. Это случилось после одной из его яростных вспышек.
Однажды, войдя в комнату, застала его среди осколков разбитых зеркал, с окровавленными кулаками, застывшими в немом угаре гнева.
- Субару... - произнеся приблизившись, но он оставался неподвижен.
- Я... не желаю быть таков, - хрипло выдохнул он, тяжело перещёлкиваясь, словно сражаясь с самим собой.
Ты застыла, не в силах пошевелиться.
- Каким? - тихо спрашивая, пытаясь уловить суть слов.
Он поднял глаза - алые, пылающие гневом, однако на сей раз в них отражалась не ярость, направленная на тебя, а мучительное самобичевание, возмущение собственным естествообразованием, страх перед тем, кому он поддавался внутри. В тот миг внутри тебя что-то сжалось, и страх исчез - ты уже не боялась его. И он это знал.
Признание, которого никто не ожидал
Ночью, на крыше особняка, ты обнаружила его. Субару сидел, уставившись в звёздное небо, его серебристые волосы мерцали в лунном свете, как отголоски давно минувших времен.
- Опять избегаешь меня, - тихо сказала ты, присаживаясь рядом.
Он промолчал, словно поддаваясь
тишине, разорвавшей пространство между вами.
- А если да? - спросил он, с лёгким сомнением в голосе.
Пристально вгляделась в его лицо, ищущим взглядом ответ.
- Почему? - продолжая, не в силах скрыть тревогу.
- Потому что для меня - ты незаменима, - произнёс он, словно вырывая это признание с болью. Ты застыла, а он, злобно выдохнув, будто возмущался на самого себя, добавил:
- Чёрт, не следовало мне говорить это вслух.
Однако правда была известна. И в тот миг ты поняла - без него жизнь утратила бы смысл. Подставив свою руку и коснувшись его ладони, тихо произнесла:
- Дурак.
Он поднял на тебя взгляд, полный неуловимой печали, а затем внезапно притянул к себе, вдыхая твой аромат, как будто в нём растворялась вся его боль.
- Тогда останься со мной, - прошептал он.
И ты осталась. Навсегда.