Ещё один Барсов

—И что ты ему сказала?

—Сказала, что он дурак, раз не хочет учиться.

—Ну он правда дурак.

Варя с подругами шли по школе. Была первая перемена после первого урока. Сегодня почему-то первый урок дался тяжело и долго. Проходя мимо окон на втором этаже, девочки увидели Егора. Парень стоял возле подоконника, облокотившись на него рукой, другой набирал что-то в телефоне. Рядом почему-то не было видно Марка, хотя эта парочка с начала года не разлей вода.

—А где подельника своего потерял? — невзначай спросила Варя, думая, что Марк где-то бегает или застрял, например, в туалете. Егор обернулся на девочек и поджал губы.

—Сам бы хотел знать. — Егор выглядел напряжённым, а в руке он всё так же сжимал телефон. Варя нахмурилась и посмотрела в окно. А ведь правда, Марка сегодня она не видела, хотя судьба как будто специально их сводила вместе: то в коридоре, то в столовой, после уроков. Этот идиот постоянно попадался ей на глаза, жесть просто.

Егор вздохнул, было непонятно, он обижался, что друг не отвечает ему на звонки, или что Марк просто не пришёл в школу. Что у него такого случилось, что сам Барсов не пришёл в школу пинком под зад?

В доме же у Барсовых было немного душно. На столике всё так же лежали ночные поделки и мусор, телевизор продолжал играть на маленьком звуке, показывая новости. Полина открыла окна и ходила из гостиной в кухню, придерживая плечом телефон. Чайник медленно закипал, а рядом на плите кипела овсянка.

—Дим, ещё раз, бери Панадол, ТераФлю, Амброксол, ещё возьми Доктор Мом, Виброцил... да... точно не знаю, так мама посоветовала. Да... у нас совсем нет таблеток и лекарств для него, ему не все подходят, знаешь ли... да, милый... и возьми какие-то леденцы от кашля или спрей для горла, он кашляет как трактор.

Полина поправила волосы, тяжело прикрыв и протерев глаза, они ушли спать только к половине третьего, а встали довольно рано, прямо как обычно, чтобы собрать Диму на работу, а Марка в школу. Из гостиной послышался надрывной сухой кашель. Кто же мог подумать, что здоровый парень, просто пахать на нём можно, вчера чувствовал себя хорошо, а за ночь превратился в тряпку. Полина ещё что-то пробормотала мужу, который всего полтора часа как уехал на работу, и зашла обратно. На журнальном столике, помимо хлама, поделок и всего остального, появилась разбросанная аптечка, перерытая с головы до ног, градусник, разные таблетки, у которых закончился срок хранения или они вообще не подходили. От кашля или насморка вообще ничего не оказалось, зато было куча бинтов и зелёнки. Марк лежал на том же месте, где и уснул, только теперь в ужасном состоянии. Щёки покраснели сильнее, с носа то и дело текло, грудь разрывал сухой кашель, а глаза, которые открывались очень редко, были стеклянные и водяные.

—Ты мой золотой... сейчас наш папа приедет и принесёт лекарства, потерпи... что ж ты так... — Полина сочувственно погладила ребёнка по голове, Марк опять закашлялся, втягивая в себя сопли. Чайник закипел, девушка быстро встала и ушла заваривать чай и выключать овсянку. Марк почти не отвечал, может, был в бреду или просто не было сил, но градусник показывал приличные 38,7, а таблеток, чтобы сбить температуру, не было.

Через десять минут замок щёлкнул и открылся. Дима вошёл запыханный, костяшки пальцев покраснели от холода на улице, сегодня было довольно прохладно. Сняв обувь и погладив опять пса, мужчина с пакетом из аптеки прошёл на кухню. Полина мыла посуду и ставила овсянку в тарелке с маслом.

—Купил всё, что ты просила. Ему совсем хреново?

—Да. Спасибо, милый... У него температура, сейчас дам таблетку.

Дима, оторвавшись от работы, съездил по просьбе в аптеку как можно быстрее, потому что оставлять Марка одного Полине не хотелось. Мужчина, не раздеваясь, прошёл в гостиную, взяв с собой пакетик. Марк не сильно обращал на всё внимание и даже не открыл глаза, когда Дима сел прямо рядом на корточки, убрав влажные волосы со лба.

—Эй, приятель, ты совсем расклеился? Цифры я вижу на взлёт, если ты хотел выходной, не обязательно было раскаляться как солнышко. — Дима мягко убирал взмокшую челку, пока Полина распаковала Панадол и читала инструкцию. Доставая одну таблетку, девушка налила в стакан тёплой воды, сверив всё с инструкцией.
—Привстанешь немного? — риторически спросил Дима, уже приподнимая за плечи и спину Марка. Парень только запротестовал, совсем немного открыв глаза, и замолчал. Понимал ли он, что сейчас происходит? Выпить таблетку было вроде и просто, а вроде и нет, но взрослые справились почти на пять баллов, уложив ребёнка обратно. Немного подождать, потом накормить, напоить, привести в порядок, что-то сделать с кашлем и насморком.

Дима пробыл дома недолго, удостоверившись, что помощь больше не нужна, а Марк не начал захлёбываться в рвоте или, может, в припадках, а температура больше не росла. Он выпил чашку воды.

—Всё, я ушёл, если что, звони, я на связи. — Чмокнув жену в щеку, он ушёл, закрыв двери. Лорд заскулил, улегшись мордой на ноги Марка, который, как будто не отставал от собаки, начал поскуливать и хныкать. Полина только тяжело вздохнула.

Как чувствовал себя Марк? Ужасно. Голова трещала, горло дерло так, как будто он попробовал проглотить гвозди, а грудь разрывало от кашля. Он не мог понять, почему ему так плохо; дышать было почти нечем, а во рту пересыхало то и дело. Сознание как будто туманилось, вспоминались отрывки фраз и разговоров. Полина с ним что-то говорила, тут вроде пришёл Дима, обеспокоенный и встревоженный. Какой-то неприятный вкус таблеток, звук телевизора. Потом всё опять тихо и темно, спокойно. Его опять кто-то трогал, то и дело чьи-то руки прикасались к его лбу. Так хотелось накричать, сказать, чтобы тебя вообще не трогали, не прикасались, потому что голова болела, а грудь рвало на части. Потом стало опять легче, нос почему-то задышал, грудь перестала так рвать на части. Голоса, такие тихие и мягкие. Прямо как мамин. Его что-то укрыло, и он опять провалился в темноту.

К Полине приходила мама. Они вместе попили чай, присмотрев за Марком. Поговорили по душам, накормили ребенка как смогли, дали ему опять лекарства и закапали нос каплями. Мальчишка перестал ёрзать и наконец успокоился. Полина переживала довольно сильно, брат заболел, она не в курсе, как вообще такое лечить, и болен он обычной простудой или это что-то серьезное. Мама успокоила, сказала, что скорую всегда можно вызвать, а если всё будет более-менее хорошо, то через пару дней, когда Марку станет лучше, его можно сводить просто к педиатру на осмотр, если лучше не станет. Опять же, врача на дом всегда можно вызвать. Успокоив дочку и посидев ещё немного, женщина собралась и ушла, а Марк с ней так и не познакомился.

К вечеру парню стало немного лучше, он наконец пришёл в себя, открыл нормально глаза, поговорил на несложные темы с Полиной и поел. Такое чувство было, как будто он ел впервые за неделю, голод одолел его полностью. Поев и запив чаем таблетки, Марка надолго не хватило, он засмотрелся на телевизор и заснул. Кашель мучил уже не так сильно, хотя грудь начала побаливать.

В дверь позвонили, когда было, наверное, начало восьмого. Полина, встав с дивана с кружкой кофе, пошла открывать двери. На пороге стояли мальчишки, много мальчишек.

— О... ого, парни, вас так много. Вы к Марку?

—Он дома? Почему не отвечает на звонки, с ним все хорошо? — первым подал голос Егор. Парень нервничал как будто больше всех, ведь Марк не отвечал ему весь день. Сейчас они решили идти компанией прямо к нему домой, ведь это ненормально, когда человек не берет трубки и не заходит в сеть весь день. Полина нахмурилась, но быстро улыбнулась.

—А... его телефон, наверное, в комнате, я не услышала. Все хорошо, Егор, Марк просто немного приболел, поэтому остался дома. Простите, ребята, в дом не приглашаю, вдруг тоже заразитесь. Он сейчас спит, поэтому думаю, не стоит его будить, ладно? Все хорошо, не переживайте. Давайте вы придёте через денёк или два? Уверена, как только Марку станет лучше, он захочет вас всех увидеть, ладно?

Парни недоверчиво посмотрели на Полину, но немного подумав, кивнули. Все-таки они вряд ли могли сейчас бунтовать и требовать увидеть Марка. Значит, заболел. Егор нахмурился и задумался, парнишка заболел, а Егор напридумывал кучу всего уже. Что ж, на сердце отлегло.

—Простите... не хотели напугать, все хорошо. Пожелайте Марку от нас выздоровления, мы будем ждать.

—Скажите, что мы скоро обязательно приедем.

—Да! Он от нас так просто не отделается.

Полина не очень всех запомнила еще по имени, но всем улыбнулась и кивнула. У Марка были хорошие друзья. С такими не страшно ничего, особенно с Егором, который выглядел задумчивым и все еще переживал. Мальчики по одному стали отходить, никто не пробивался вперед, все всё понимали, не маленькие, а Полина выглядела уставшей и тоже взволнованной. Егор остался возле двери дольше всех, он смотрел в пол, руки скрестил на груди.

—Точно... все хорошо? — Полина поджала губы и наклонилась, упираясь рукой в колено. Егора можно было понять, все можно было понять, если ты не безразличный человек. Из дома послышался надрывной сухой кашель. Бегаев это услышал и нахмурился сильнее.

—Ему немного лучше, он сейчас правда спит, температура спала. Все будет хорошо, Егор, совсем скоро ты сможешь его навестить, ладно? А сейчас предлагаю тебе пойти домой, у вас, ребята, завтра школа. Давай я напишу тебе завтра с телефона Марка, если ему станет хуже, ладно?

Парень задумался, прислушиваясь к звукам из дома. Лорд процокал по полу коготками из одной комнаты в другую, Бегаев кивнул, ему ничего не оставалось делать. Марка хотелось увидеть жутко, сказать, что он лох, раз заболел, может, как-то пошутить... а может, и пожалеть. Зная маленький кусочек жизни этого парня, можно предположить, что жизнь была не сахар: колония и детский дом. Марк никогда не рассказывал за детский дом, может, не хотел или просто не желал говорить им. Но пару раз проскальзывали воспоминания. Марк делился своими пережитыми днями, значит, он потихоньку, но доверял. В жизни было всё не так просто, не так радужно, может, не так, как хотел бы ребенок Марк. Но всё вышло, как вышло, изменить в прошлом ничего нельзя, но можно сделать своё будущее, ведь только от тебя оно зависит.

Пожав Полине руку, Егор улыбнулся, уже отошёл к лестнице, где скрылись ребята, и тут вспомнил. Из кармана достал что-то и, подойдя к девушке, положил это ей в руку, благодарно кивнув, Егор быстро убежал вниз по лестнице. А Полина увидела у себя на ладони ромашку в цветастой обёртке. Конфета, похожую на ту, что Марк держал в кармане своей куртки, похожую обёртку Полина находила в мусорнике или в постиранной одежде. Похожие конфеты Марк никогда не просил покупать в магазине.

Дима пришёл незадолго до начала тяжёлой ночи. Времени хватило не на много, в буквальном смысле, старший успел только поужинать, пойти принять душ и переодеться в домашнее, как Марк опять начал температурить и кашлять. Полина тяжело вздыхала, сегодняшний день можно было записать в самый худший в их доме. Марк почти весь день не приходил в себя, температура, если и падала, то совсем немного, а кашель будто бы хотел разорвать лёгкие и горло. Телевизор не приносил успокоения, даже маленького. Градусник опять показывал неутешительные 38,9, а таблетка Панадола как будто совсем не помогала, хотя была принята минут десять назад.

Переходить в детскую совсем не хотелось, почему-то гостиная была той комнатой, где было и удобно, и уютно. Наверное, нужно было бы перенести Марка в его комнату, обустроить его там удобно, но диван как будто стал второй кожей мальчика, да и ему было там вроде спокойнее, или спокойнее было только Полине, ведь все было под рукой, да и ребенок был на виду с кухни. Поглаживая брата по влажным волосам, Полина очень сильно нервничала. Это было ненормально, температура держалась весь день, кашель был плох на звук, да и ребенок не приходил почти в себя.

Было совсем неприятно, Марк обычно такой энергичный, огрызается, ругается, делает все, чтобы дома был шум и гвалт, чтобы на него обратили внимание или чтобы дома посеялся хаос. Сейчас же тут было жарко и душно, запах лекарств на травах, которые принесла мама, запах чая, сомнительных таблеток и открытой аптечки напрягал обоих. Марк что-то бормотал, иногда причмокивал, но глаза не открывал. Сжимал ткань одежды сестры, наверняка бредил, потому что были слышны неразборчивые слова, но не больше. Барсовы встретились с такой проблемой впервые, и каждый не знал, что делать. Дима, хоть и не показывал, но тоже жутко нервничал. Палец выстукивал по колену свой собственный ритм, а глаза напряжённо наблюдали за вдохом и выдохом Марка.

— Я не знаю, что делать. Ему плохо, это вообще нормально?

— Он заболел, родная, думаю, это не что-то сильно серьезное. Проверь температуру, если сильно высокая, вызовем скорую, ничего страшного не будет, все хорошо. Поняла?

Полина кивнула, спорить с мужем было бесполезно, ведь он сейчас единственный, кто хоть как-то наблюдал и пытался понять ситуацию. Полина была как истинная девушка, она сейчас переживала и не знала, куда ей податься. Ртутный градусник показал критические цифры. Увидев, что ртуть остановилась на красной пометке, Дима долго не ждал, он встал, достал из кармана телефон и пошел звонить в скорую. Для них эта отметка была пределом, тем более после таблетки жаропонижающего.

— Марк... родной мой, плохо тебе, да? Попить хочешь? — но ответ Полина так и не получила. Она постаралась напоить брата, что у нее немного получилось, стакан с чаем опустел, а Марк продолжал бредить, хватаясь за ее одежду как за круг. Дима дозвонился до скорой, начиная говорить о проблеме, симптомах и адресе проживания. А градусник лежал на столике, неутешительно показывая 39,4.

— Ты бесполезный человек, ты это знаешь? — сказал Миша, смотря прямо на Святослава, который сидел за столом в столовке и читал книгу.

— Мг... почему это? — Святослав нахмурился, глядя на друга, осматриваясь. Сейчас был обед, эту еду, конечно, было тяжело есть, но Свят и его компания ели более-менее хорошую еду, родственники светловолосого были не так просты.

— Потому что ты болван, который вместо того чтобы наконец пойти и сделать работу, сидишь и читаешь это... что это вообще? — Богдан был с самого утра не в духе, некоторые детки плюнули ему под ноги, назвали лохом, а Богдан не то что не успел им дать по шее, еще и получил сам от старшего.

— Это Бодя, то, до чего ты не дорастешь никогда, таким мальчикам, как ты, не понятны такие книги. — заумно проговорил Свят, продолжая лежать на скамейке возле стола. У него в руках была потёртая книга, зарубежная классика, «Архетипы и коллективное бессознательное» Карла Густава Юнга. Святослав непонятно откуда получил эту книгу еще пару месяцев назад и только недавно взял ее, чтобы прочитать. Богдан тяжело вздохнул и только закатил глаза, продолжая поедать еду. Математика ему была больше по душе, чем какие-то книжонки, еще и непонятно про что.

— Ничего ты, Богдан, не понимаешь, это очень хорошая книга. Человек пишет про людей, про психологию и очень важную тему. Если бы ты хоть немного заинтересовался, может быть, и понял бы смысл, — проговорил Вова, поправляя очки. Зеленоглазый тщательно изучал сегодняшний компот, тоже не очень довольный с утра. Сегодня вообще у многих не было настроения, каждый пытался нарваться на кого-то, получить сдачи или вообще выговор. Малые тоже слишком сильно сегодня огрызались или начинали драки.

— Да к черту эту литературу. Заучки...

— Эх, Богдан, Богдан... богом дан... — тихо, почти шепотом на выдохе проговорил Святослав и перевернул страницу. Пока был обед, все расслаблялись, дети кричали, что-то обсуждали, у каждого была какая-то тема, главное, чтобы кидаться этой едой не начали. Свят еще не дочитал книгу, чтобы на нее что-то попало. Рядом сидящий Фёдор был, как обычно, молчалив. Среднего роста, постоянно без претензий, зато кулаки были сильные, ну, как говорится, Феде силы не занимать.

Новенький Марк как раз спал с ним в одной комнате, Фёдор мало что говорил о Марке, он вообще мало что говорил в общем. Но раз старший не жаловался или младший еще не ходит с фингалом, значит, все в порядке. Может, они даже подружатся.

Сегодня было довольно спокойно, с Марком, по крайней мере. Парень не выходил из комнаты, даже сейчас на обеде его нет, что ж, его или убили, или он просто канючит. Фёдор доел свой обед, отнес посуду на место, чтобы ее помыли, и, не попрощавшись, пошел, наверное, тоже в комнату. Все-таки у этого парня сегодня настроения не было. Дочитав нужную главу, Свят тяжело вздохнул, треснул книгой Богдана по голове и тоже вышел из столовой. Пройдясь до своей комнаты и побродив немного по территории, парень дошел до нужной комнаты. Открыв двери, он увидел очень увлекательную картину. Федя сидел на кровати, обнажив предплечье и плечо, подняв рукав робы. В руках у него был какой-то журнал, а позади него, для полного удивления, сидел Марк. Парнишка разделся чуть ли не до трусов, сняв полностью верх и оставив низ. Шмыгая носом, в руке у него был черный фломастер. Мальчишка был каким-то влажным, на вид теплым. Но самое главное, рука Феди, парня, самого молчаливого из свиты, можно сказать, самого сильного и безэмоционального. Сейчас его рука была разрисована разными рисунками.

— Ого, так у вас тут тату-салон, а меня не позвали! — Свят подошёл ближе, замечая, что челка Марка взмокла, щеки покраснели, из носа текло.
— Нехочуха, я не вписываюсь в кандидаты на тату?

Фёдор посмотрел на главного, незаметно помотал головой, намекая, что шутки сейчас могут восприниматься в штыки. Марк медленно, как будто в тумане, посмотрел на Святослава, фыркнул и шмыгнул носом, продолжая рукой рисовать каракули на руке самого опасного в их группе, и главное, Фёдор молчит на такие действия.

— Ты чё такой раздетый? Снизу — приличный член общества, сверху — экспонат из палаты мер и весов лени. Ты бы хоть шторку задернул, не пугай голубей. — Свят захихикал и сел рядом. Если Федя сидел спокойно и молча, позволяя себе такое, значит, была причина, и эта причина явно Святу не понравится. Одной рукой придержав затылок Марка, другой прижался к его лбу. Он был тёплый, сопли так и текли, а само тело без футболки или кофты выглядело взмокшим.

— Тёплый, вот почему Федя сегодня такой хмурый и молчаливый, у него друг в комнате заболел. И давно ты такой?

— Отвали... — впервые за монолог ответил Марк, хрипло, слабо.

— Да ладно тебе, кузя, чего ерепенишься. Ты бы ложился в кровать, а я пойду найду тебе что-то. Фёдор остаётся за главного, слышал? — Свят встал в проёме двери и оглянулся, Марк сидел нахмуренный, болезненный, всё-таки побежал по холодной земле, Миша был прав. Теперь найти бы что-то в таких условиях.

Марк помнит тот день так отчётливо, как не помнит лицо мамы. Святослав, такой добрый, очень добрый, принёс ему лекарства, непонятно откуда взявшиеся на их территории, тёплый чай, даже еду разрешили принести в комнату. Может, у него началась позже лихорадка, потому что дальше фразы были отрывками, Миша чем-то упрекал Свята, Федя сверлил его взглядом со своей кровати. Он не помнит, были ли остальные или нет, вроде был охранник какой-то, слишком добрый, слишком послушный от Святослава, а может, ему и показалось.

— Слушай сюда... сгоняешь там за поворотом... и принесёшь всё что... да медсестра... ты меня слышал... всё понял?... вали...

Марк мог вспомнить только отрывки фраз, и то, его постоянно кто-то укрывал простынёй, поглаживая по голове, кто-то рядом начал смеяться. Это же был голос Свята? Он же что-то говорил охраннику, или Марку так показалось. Глаза вроде видели, как младший говорил что-то старшему, но всё расплывалось, сопли так и лезли в горло, было неприятно. А голову его отворачивала такая тёплая рука, наверное, Вовы, ведь Богдан, как Марк узнал недавно, был тем ещё разбойником с грубыми и большими руками.

Из тьмы и воспоминаний Марка вывели большие, тоже тёплые руки, знакомый голос и аромат. Димка. Марк попытался открыть глаза, но в них как будто насыпали песок, в дом кто-то проходил в красном, Марк не мог понять, что происходит. Дима держал его за руки, поглаживая пальцами костяшки и мягко у