Часть 20
—Я сейчас полиции позвоню! Видишь, палец на кнопке держу? Подонок малолетний! Сейчас вызову участкового, мало не покажется, вандал!
—Что у тебя сейчас за урок? — Бегаев шел рядом, поправляя подол белой рубашки, две пуговицы сверху были не застегнуты, открывая вид на белую майку. Воротник болтался, то в одну сторону перекосится, то в другую.
—Информатика вроде. — Марк шмыгнул носом. С самого утра у него начались сопли, все текли и текли, поэтому каждую перемену, да даже на уроке, он выходил, чтобы вышморкаться. Черная рубашка то и дело мешала или сковывала движения, а джинсы сегодня были больше обтягивающими, чем обычно. Марк раздражался с самого утра и совсем не имел желания сидеть на уроках.
—Барсов! Барсов, ты мне нужен! — через коридор, обходя учеников, проходил их трудовик.
—Конечно, кому же я не нужен с самого утра... — гневно под нос проговорил Марк, потирая красный нос. — Что такое?
—Барсов, ты обнаглел. Если до конца недели ты не принесешь мне хоть какую-то сделанную работу, я поставлю тебе неуд, оно тебе надо? — Марк раздражённо вздохнул, сжимая руки в кулаки. Ну вот только трудов ему не хватало.
—Да не хочу я делать ваши труды!
—Я тоже много чего не хочу, Барсов. Но хожу и делаю. Чтоб до конца недели у меня была сделана от тебя хотя бы одна работа, а лучше две или три. Усёк?
—И что мне делать?! — крикнул в спину трудовику, который начал удаляться от них в другую сторону, изложив проблему.
—Да хоть табуретку! Скворечник, поделочку из листиков, хоть из пластилина уродов налепи, но принеси, чтобы оценка была! — трудовик отвлекся на учительницу и ушел с ней дальше. Марк чертыхнулся и посмотрел на Егора, который, как тварь, улыбался.
—А ты... хватит лыбу давить! — Егор расплылся в улыбке, понимая, что его любимый будет как малыш сегодня делать с родителями поделки.
—Ну ты и попал. Удачи, киса. — И, не желая попасть под горячую руку друга, быстро скрылся на лестницу ко второму этажу.
—Сука. — Только этого Марку не хватало для полного счастья. Поделка. На хую вертел он эти поделки.
Придя домой, Марк взял сменку, так как в доме никого не было, даже говорить ни с кем не пришлось. Тренировка прошла довольно хорошо, не считая того, что ему почти нос не сломали. Тренер ему помогал перевязать руки, даже почти не подкалывал его, наверняка видя, что Марк не в настроении и ещё сопливит. Вернулся домой он ближе к половине седьмого. В доме было темно, хотя, включив свет в прихожей, его уже встречал Лорд. Сняв обувь и погладив собаку, Марк прошёл к себе в комнату. Оставалось самое главное: пойти и сказать Полине, что ему нужна поделка. Щёки залил румянец, стало стыдно: ему почти пятнадцать, а он идёт к сестре за помощью в рукоделии. Да и нахрен ему эта поделка. Переодевшись из потной одежды, Марк сходил в ванну и кинул её в машинку, умываясь и мою руки с мылом. Губа почти зажила, хотя продолжала иногда побаливать, как и синяки на теле. Поглядев в зеркало, он уставился на не очень презентабельное лицо. Синяки под глазами, красный нос, из которого то и дело лились сопли, какого-то хера. Волосы были в беспорядке, а на щеке, откуда не возьмись, появилась новая маленькая родинка.
—Полина! — крикнул из ванной Марк, вытирая лицо полотенцем. Сестра вышла из комнаты, осматриваясь, где брат.
—Что такое?
—Ты....— Марк замолчал, почесывая затылок рукой. Полина внимательно смотрела на брата, ожидая его вопроса или просьбы.
—Нууу...
—Ты... не могла бы...
—Марк, у тебя паралич? Скорую вызывать? Инсульт? Что такое? — твердо спросила сестра, явно желая побыстрее объяснений.
—Ничего...
—Куда ты пошёл? — девушка удивилась. Сначала зовёт, потом говорит, что ничего, вот удумал. Пройдя за братом в комнату, девушка оперлась на косяк двери. — Проветри в комнате. Потняком воняет. Так что ты хотел?
—Ничего!
—Слушай, Барсов номер два, не пудри мне мозги. Начал — так договаривай. Меня ничем не удивишь сейчас. — Полина скрестила руки на груди, продолжая сверлить брата взглядом. Марк, как партизан, ещё немного помолчал, думая, говорить или нет. И правда, почему он с такой проблемой пошёл к Полине? Что, сам не сделает, что ли? Не маленький.
—Мххппп...
—Что? — Полина переспросила, не послышалось ли ей. Хотя она ни черта и не услышала, потому что брат мямлил.
—Мпххмм...
—Марк, щас ударю. — Парень замолчал, присел возле кровати, поднимая книгу по математике. Почему он так нервничает? Почему мямлит? Кто он такой, чтобы мямлить? Он Марк, а Марк не мямлит, как девчонка, так почему же его так размазало?
—Можешь помочь с трудами?... — опять шёпотом спросил парнишка, сжимая руки. Полина нахмурилась.
—С чем чем?
—С трудами! Глухая что ли?! — взбесился Марк, кидая обратно книгу по математике на пол. Марк понял, почему его так носило. Он никогда не просил помощи. Не хотел, потому что всё мог сделать сам. Он самостоятельный, не нужна ему помощь, а тут по пустяку он идёт к сестре. С чего вдруг Марк, такой самостоятельный и колючий, просит помощи?
—А ты ещё тише бубни под нос! Стоит бубнит, как старая бабка, бубубубу. Говорить разучился?!
—Что за шум, а драки нет? — Дима, вышедший из комнаты, явно заинтересованный, тоже встал в проёме, почесывая локоть.
—Ещё один. А вот спроси у него, что такое. Что же нашему дитятку надо. — Дима посмотрел на жену, потом на Марка, нахмурился, опять посмотрел на Полину.
—Чё такое? — Марк поджал губы, кидая под кровать носки.
—Мне нужна какая-то безделушка на труды. — Дима нахмурился ещё сильнее, почесывая подбородок. Полина посмотрела на часы, тяжело вздохнула.
—Ты ж мой... хороший. — Поля сразу достала телефон, скривившись, она начала печатать. Не отвлекаясь, девушка толкнула Диму, мол, выходи давай.
—Одевайся, иди за листьями.
—Чего? — теперь пришла очередь Марка хмуриться.
—Того. Семь вечера, родной. Самое лёгкое — пойти собрать листья. Вперёд, метнись кобанчиком, придёшь — помогу.
Парень матюкнулся и принялся одеваться. Полина тоже была не в восторге. Семь вечера, а брат ей предлагает поделку в школу делать. Они что, в первом классе?
—Когда у нас будет ребёнок, этим всем будешь заниматься ты! — упрекнула мужа Полина, уходя в комнату.
—Чего они хотят, Лорд? — непонимающе спросил мужчина, глядя на пса, который встал рядом.
На улице было уже темно, во дворе горело несколько фонарей, ветер колыхал опавшую листву на земле и не успевшие опасть листики на ветках. Марк вышел на улицу, шмыгнув носом. В лицо сразу подул ветерок, застегнув куртку, засунув руки в карман, в котором был целлофановый пакет, пошёл по дорожке. Возле дома, как на зло, листья все собрал дворник, поэтому пришлось тащиться к черту на куличики, где не было фонаря. Найдя, наконец, землю, усеянную листьями клёна, Марк обрадовался и посеменил под деревья.
—Главное — в дерьмо не вляпаться, — прошипел подросток, аккуратно наступая на листья. — Сдалось мне это всё!...
—Да сдалось мне это! — Марк с силой отбросил кисточку с белой краской на траву. Зло выдохнув, парнишка сел прямо на землю, скрестив руки на груди.
—Ого, какие страсти, — усмехнувшись, проговорил Свят, сидя на ящиках с провизией. — Бунт на корабле! Ладно, объявляю пятиминутный перерыв на нытье. — Марк опять разозленно шмыгнул носом и отвернулся.
—Что в этом нормально? На кой хрен забор красить? И так хорош!
—А ты не думай, а работай. Нехочухам слово не давали.
—Да пошёл ты... — Святослав тихо засмеялся, зарываясь взглядом обратно в кроссворды. Мелкий карандаш, который уже весь сточили, жирными линиями выводил красиво буквы.
—Лучше скажи: "Дворянский паспорт", восемь букв. — старший покрутил карандаш и прикусил его, задумавшись. Марк только хмыкнул, не понимал он эти кроссворды, ещё больше он не понимал, зачем перекрашивать забор колонии, когда его пару дней назад только красили.
— Ма-ни-фест... — записывая каждую букву в колонку, проговорил Свят.
— Или вот: Лесной спецназ, тоже восемь.
— Свят, отстань, а?.. — Марк лег на траву, закрывая глаза. Тучи заполонили небо, и на улице стало мрачно и прохладно.
— Гатчинцы... встань с земли, почки простудишь. — Не отрываясь от журнала, покусывая карандаш, проговорил старший. Его черная ласточка над сердцем немного смялась, но всё выглядывала.
— О, музыкальная математика, шесть букв. — Марк задумался, нахмурившись, почесав нос, парнишка понял, что ничего не знает из вопросов в этом тупом журнале. А может, это и не журнал тупой, а Марк. Свят что-то буркнул и быстро явно записал ответ. И откуда этот парень знает столько всего?
— Свят, у тебя ребенок валяется на земле. — Марк резко открыл глаза, находя взглядом Мишу, одного из свиты Святослава. Главный вздохнул, оглянулся на друга, потом нахмурился и посмотрел на Марка.
— Вставай, Нехочуха. — Марк только фыркнул, с этими он явно спорить не сможет, Свят слишком невыносим, а Миша и спорить не начнет. Подняв кисточку, которую он выкинул, макнул в белую краску и, сжав зубы, продолжил свое кропотливое дело.
— Мих, эффект дежавю наоборот. — Миша застонал, прикрывая глаза рукой.
— Свят, иди в жопу со своими кроссвордами.
— Жа-ме-вю... — карандаш написал последнюю букву, делая букве ю хвостик снизу.
Вспоминая это, Марк медленно и тщательно выбирал понравившиеся листья. В темноте вечерней не так уж и легко найти не гнилые, а красивые листочки. Свят часто сидел с кроссвордами, как ни что, а он уже пишет. Свят был умный, весёлый, он был главный, как папа. Все, кто под ним ходил, слушались, всё, что он говорил, принималось во внимание. Марк... не сказать, что ненавидел Свята, но и...
От раздумий Марка вытянул женский голос. К нему обращались, наверное, последние пять минут. Повернувшись к женщине, которая ему что-то кричала про полицию, про то, что она вызовет ментов, Марк нахмурился. Мало того что он её лицо еле видел, так она его называет подонком.
— Женщина, шли бы вы куда шли!
— Ты посмотри на него, он ещё и указывает мне. А ну, быстро встал, а иначе я сейчас участкового вызову, мало не покажется! — Марк шмыгнул носом. Сопли, как на зло, стали течь обильнее. Телефон он забыл дома, всё, что было в карманах, это ключи от дома, карамелька и пара рублей. В руках пакет с листьями, и он вообще не может понять, что эта сумасшедшая от него хочет. Вздохнув, Марк нахмурился и, встав с корточек, подошёл к ней, разглядывая её лицо. Волосы завязаны на скорую руку, выбившиеся пряди падали на лицо, очки неприятные, да и выражение оставляло желать лучшего. Она смотрела на Марка как на мусор.
— Чё?
— Ты посмотри на него! Хамло малолетнее, люди добрые, звоните в полицию, я наркомана поймала.
— Чего?.. — лицо у Марка никак не могло расслабиться. Эта ненормальная только что назвала его наркоманом? Проходящие мимо люди, кто с собаками, кто с пакетами из «Пятёрочки», оглядывались, и только некоторые подошли, чтобы узнать, почему такой шум. Все люди безразличные. Им не интересно, что, у кого, почему. Им нравится потасовка, зрелище, на других людей им плевать. Плевать, пока какая-то ситуация не дойдёт до них. Мимо проходящая женщина и парень лет двадцати пяти подошли к ним. Мужчина включил фонарик, краем глаза смотря на Марка, пока его, наверняка, мать спросила у сумасшедшей, что случилось.
— Этот малолетний вандал раскидывает наркотики! Я только что сама видела. Присел в листьях и копошится там что-то, а я стою и думаю, что он там делает. Минут десять не уходил никуда! Я ему кричу, что сейчас полицию вызову! А он мне огрызается!
—Не было такого! — мужчина смерил Марка взглядом, пытаясь разобраться в ситуации. Его мать, престарелая женщина в возрасте, но в аккуратной одежде и прическе с беретом на голове, внимательно слушала эту сумасшедшую.
—А ты вообще молчи, наркоман малолетний. Мало тебя родители воспитывали, если они у тебя вообще были.
—Рот закройте!
—Вы посмотрите на него! Он мне еще указывает! Да я тебя посажу за решетку! — мужчина нахмурился еще сильнее.
—Так хватит! Успокоились все! Пацан, ты что там делал? — он посмотрел на Марка и немного осветил ему лицо. Проверил зрачки — нормальные, обычные, только нос красный и шмыгает постоянно.
—Да листья я собирал! Листья! — и протянул в доказательство этот чертов пакетик с листочками.
—И чего вы орете? Ночь почти на дворе, вы черти что устроили, — упрекнул сумасшедшую мужчина. Он хмуро оглядел всех и что-то продолжил говорить, но Марк уже не слушал, развернулся и пошел к дому.
—А ну стой! Мы еще не разобрались до конца! — кричала ему вдогонку истеричка, но Марк уже не слушал. Делать ему было нечего. Была бы его воля, он бы сейчас крупно поругался и доказал бабушке, что она сумасшедшая, но голова болела, нос заложило как на зло, хотя буквально недавно у него текло из того носа.
Кино началось чуть позже, уже дома, только немцев не хватало. В гостиной, где работал свет, на журнальном столике стояла куча всего. Две грязные чашки из-под кофе, третья чашка была полной и горячей. Ошметки бумаги и картона, плотного картона от какой-то плитки, непонятно откуда взявшегося. Две пары ножниц были заняты, канцелярский нож лежал на ковре. Скотч, клей, который разлился на половину стола, немного пятен на недавно чистом ковре. Всю эту картину завершал Лорд, который развалился рядом с диваном и спал, телевизор показывал какой-то ночной турецкий сериал. Дима, который лежал вниз головой, сполз с дивана, Полина, с патчами под глазами и кремом на щеках, на руке у нее была резинка, рядом стояло кофе, а в руках были ножницы. Марк сидел на ковре, поджав под себя ноги, канцелярским ножом отрезая ненужные места на листьях, а клеем приклеивал к картонной конструкции, которая мало была похожа на дом, скорее на ангар или на то, что умеет человек, у которого руки из жопы.
«— Туфан, ты знаешь, в чем твоя главная проблема?
— В чем, господин Эмир?
— Ты приносишь мне кофе с таким лицом, будто бы это яд. А я ведь еще не составил завещание.»
Дима благополучно начал кривлять двоих мужчин, все так же лежа вниз головой. Его ноги были закинуты на спинку дивана, а голова сползла, приливая туда кровь.
«— Простите, я просто устал.
— Устал? Посмотри на меня. Я сорок минут назад разрушил жизнь трем людям, дважды перекупил холдинг и успел идеально уложить волосы. А ты просто нес чашку. Иди, потренируйся улыбаться перед зеркалом. Но не переборщи, мне не нужен в офисе клоун-убийца.»
Полина прыснула немного и отпила кофе из кружки. Марк, сидевший к телевизору спиной, немного развернулся и фыркнул. Какое же дерьмо показывают ночью по телевизору. Турецкие сериалы слишком скучные, слишком долгие. Хорошо, что еще бразильские не показывают, хотя кто знает, может, есть такие каналы.
— Как же я руки... целовал тому преподу... — проговорил Барсов, когда в очередной раз чуть укусил себе палец ножницами. Полина захихикала, хотя скорее у нее начиналась какая-то истерика, потому что на часах полвторого ночи, а они делают домик, больше похожий на ангар или заброшку. В комнате в мгновение воцарилась тишина. На телевизоре замолчала серия сериала, в комнате стало тихо.
— Мент родился... — Полина выгнула странно брови, смотря на мужа, и через секунду рассмеялась. За Полиной смехом зашелся Дима, а Марк, поняв, что слишком устал, тоже начал хихикать. Голова разболелась еще сильнее, а к щекам приливал жар или что-то. Но, сидя на полу, попивая чай, потому что кофе уже просто не лезло, и заедая стресс печеньем с повидлом, Марк был счастлив. Ну, по крайней мере, пока, на данный момент, в этот вечер. А что будет потом, то будет потом. Он разберётся со всем позже, когда нужно будет.