Я СЪЕМ ТВОЮ ДУШУ НА ЗАВТРАК | 18+

Часть 2.

На полусогнутых ногах Мари ввалилась в ванную комнату и подставила трясущиеся руки под горячую воду. Вода смывала в раковину засохшую кровь Чикаго. Взглянув в зеркало на свое отражение, она увидела запекшиеся следы крови на щеке и поспешила поскорее стереть отпечатки, натирая нежную кожу до покраснения. Температура вода почти обжигала, но девушка не обращала внимание.

Перед глазами маячили обрывки с крыши, а в разуме засело беспорядочное бормотание Наоми на неизвестном ей языке.

«Fas te cumarana de lavita mareno e pasa...»

Руки королевы светились теплым, слабоватым желтым светом, пока она зажимала рану и безостановочно наговаривала заклинание с закрытыми трепещущими веками. Исходящие от нее горячие волны энергии создавали вокруг них шар. Коснувшись щеки Мари, Чик отключился на бетоне, и больше не двигался.

«Te dios mi lengua que sangre mano tiens...»

— Продержись еще немного, — судорожно шептала Мария, склоняясь над ним и держа ладонями его белое и ледяное, как мрамор, лицо. — Еще чуть-чуть... Слышишь меня, дурак?!

Резкий голос Наоми снова раздался эхом в ее голове:

— Мария, он умер.

Суарес вышла из ванной, чуть ли не выпав из нее. Плечи затряслись, и она зажала рот рукой, сдерживая беззвучные рыдания, от которых сдавливало горло. Нельзя. Не сейчас.

Не дыша, Мари впилась пальцами в плечи Чикаго.

— Это не конец? — медленно повернувшись к Наоми, охотница вытаращилась на нее, сжимая зубы. — Это же не конец?! — ее тон не подчинялся ей и прозвучал грубее, чем Мария ожидала, но ей уже было наплевать.

— Процесс должен был уже пойти. — Позеленев от волнения, сестра Тетсу вынула из кармана маленький бутылек и влила ему в рот алую жидкость. Мари предположила, что это ее кровь. — Давай же... Держись, маленький паразит! — привстав, взмолилась Наоми. — Дыши, Чикаго! Дыши! — Зажмурившись, королева с шумом втянула воздух и затем, будто вдыхая в него жизнь, резко и протяжно выдохнула, проводя ладонью над телом Чика. Пока под рукой Антарес колебалась сила, она продолжала наговаривать заклинание.

Мария проковыляла до спальни и, упав лицом в простыни, свернулась в позу эмбриона. Ухватившись за подушку, сохранившую запах Чикаго, крепко прижала ее к себе и, зажмурившись, уткнулась в нее носом.

— Бьется... — вдруг расширив ярко-зеленые глаза, прощебетала Наоми, прижимаясь ухом к груди племянника. — Бьется! Сердце бьется! — воскликнула она на радостях и стремительно выпрямилась.

Мари, не веря своему счастью, подобралась и выдохнула от облегчения.

— Сработало?!

Наоми скользнула по ней сверху вниз неутешительным взглядом. Она заново принялась водить над Чикаго руками. Чары очищали его от остатков синей крови. Из раны теперь вытекала кровь бордового оттенка.

Ей это не снится. «Чик правда стал человеком?»

— Не буду на радостях торопить события, — нерешительно высказалась Наоми. — Я не знаю, насколько магия способна исцелить Чикаго. Теперь дело за его человеческим организмом. Тело слабое, — она замялась, — если оно выдержит, это будет чудом.

Суарес потерялась во времени. Опомнившись, она взглянула на электронные часы, показывающие «06:40» утра. По ее подсчетам, Чикаго уже должны были доставить в больницу. Пора было переодеться в чистую одежду и связаться с Варо, но не было сил даже протянуть руку к телефону. Потерев глаза, слипающиеся от недосыпа и сухости, Мари оторвала чугунное тело от матраса и прошла к шкафу, в котором хранилась парочка вещей, что они с Чиком успели перевезти за время путешествий по квартирам.

Натянув на бедра свободные серые джинсы, Мария уже продевала голову через ворот ее любимого темно-синего свитера Нильсен-Майерса с принтом негативного фото-фильтра, когда услышала пришедшее на телефон уведомление. Пришло сообщение от Ивы.

У них сохранились номера друг друга еще с того момента, как Суарес отправила курьера в лесной лагерь на день рождения Чикаго. Дабы узнать адрес лагеря и провернуть сюрприз, она списалась с одной из двойняшек. Благодаря тому, что Иви работала моделью и развивала социальные сети, ее профиль было найти гораздо проще, чем закрытую страничку Хеннесси.

Ива: «Мари, в Чикаго стреляли. Тебе еще не сказали? Он в операционной...»

Мария чуть не подскочила от облегчения. Чик продержался до больницы. Наморщив лоб, она невпопад торопливо застучала по экрану.

Мария: «Звездочка, сбрось пожалуйста адрес, я скоро приеду».

«Черт!» Она еще не предупредила Альваро и перешла в журнал вызовов. У Варо сегодня не было дежурства. Неудобно будить друга в редкий выходной. Она зажала телефон ухом, но звонок был сброшен. Мари набрала еще раз, а затем услышала, как в дверь настойчиво застучали.

— Мари, открывай! — протараторил Фернандес взбудораженным тоном и сбросил трубку.

Первое предположение всплыло о том, что Варо как-то узнал о произошедшем с Чикаго. Вопрос: откуда? Мария не успела распахнуть дверь, как тот уже оказался в прихожей.

— Ты не спала? — с подозрением окинул ее он. — Почему ты такая убитая?

Получается, Альваро не в курсе. «Ох, не просто так он примчалcя сюда». Суарес уже приготовилась слушать о дурных новостях из штаба.

— А ты почему выглядишь так, будто влил в себя кулер кофеина?

От Ивы пришло оповещение с адресом больницы. Следом сестра Чикаго написала: «Дай знать, как приедешь. Мы с Хенни тебя встретим». В конце она добавила сердечко.

Глядя на дисплей, Мари до боли закусила нижнюю губу. От волнения пульс ускорился, и она ощутила его каждой клеткой.

Беспокойный Альваро метнулся в гостиную и принялся мерить ту шагами.

— Что там? — заложив руки за спину, поинтересовался он, имея в виду телефон. Мария не представляла с чего начать и шумно выдохнула через рот. Варо быстро перескочил на другую тему. — Слушай, нам надо поговорить.

— Что-то стряслось в штабе?

— Нет.

­— Тебе нужна моя помощь?

— Не cовсем... — уже не так уверенно ответил Альваро. Он как будто не решался ей что-то сказать.

­— Варо, — забрав с вешалки кашемировое пальто тыквенного оттенка, Мари вымученно сделала паузу, удерживая под контролем последние капли терпения, — мы можем отложить этот разговор на потом?

— Мы кузены! — на эмоциях выпалил Фернандес, хватаясь за темную густую шевелюру. — Мари, мы долбаные кузены! — в бешенстве повторил он.

Кровь отлила от лица. Пальцы резко ослабли, и охотница cлучайно выронила телефон. Подняв его, она смогла лишь раскрыть рот и тут же закрыть.

— Твоя мать — старшая сестра моего отца! А знаешь, почему наша прекрасная семейка скрывала это от нас?! Потому что бабушка с дедушкой отреклись от своей дочери и от тебя, когда она тобой забеременела. Они раздули из этого тайну, потому как им было стыдно за твою мать. Им было стыдно, понимаешь?! — Альваро раздраженно зачесал волосы назад. — Поверить не могу, что отец соизволил рассказать об этом только сейчас.

Мария была уверена, что ее вот-вот стошнит. Утро сюрпризов. Может быть, она до сих пор не проснулась и попала в фильм ужасов собственного производства? Оперевшись о прохладную ручку входной двери, Суарес бесцветно выдавила из себя:

— Извини, я не могу это сейчас обсуждать.

— Мария, мне ужасно жаль, что они так поступили с тобой.

— Ты тут ни при чем.

— Куда ты? — Альваро скрестил руки и нахмурился, когда, наконец, заметил, что кроме нее дома никого не было. — Где вампир? Он оставил тебя одну?

— Так вышло, — еле сглотнув, Мари с трудом проговорила: — Я поехала в больницу... К Чикаго. — Янтарно-карие глаза Варо изумленно вытаращились, и она поспешила предотвратить шквал вопросов: — Если он выживет, то уже человеком.

— Каким образом? — выпалил Альваро, но, подумав о ее чувствах, сразу же присек себя. — Прости, можешь не отвечать. Тебе рискованно ехать в одиночку. Я отвезу тебя.

Помедлив, она сжала губы, думая, как бы помягче намекнуть другу о том, что ей лучше поехать без него. Как бы Мария ни любила Альваро, cейчас его присутствие будет очередным жестоким напоминанием о том, что семья отказалась от нее. Она не могла думать еще и об этом.

— Я тебя очень люблю, но мне нужно немного времени, чтобы все осмыслить, — умоляюще взглянув на парня, Мари слабо улыбнулась. — И не беспокойся, я не поеду одна.

Выйдя в подъезд, она с едким чувством обиды оставила Варо в квартире. Обида задержалась не на Альваро, а на тех, кто его воспитал. Пока Суарес столько лет думала, что осталась одна, у нее под боком была родня, позволяющая ей слепо верить в иллюзию из-за каких-то давних предрассудков.

Это было самое настоящее предательство, и Марию не заботили причины, по которым те решили наказать ее. Чем ниже спускался лифт, тем четче становились мысли: пускай в венах у них текла одна кровь, она никогда не признает этих людей своей семьей.

Набрав новый номер оставленный Чикаго, в динамике Мари услышала знакомую, самолюбивую и располагающую интонацию:

— Моя кошечка? — нежно позвал ее Кис-кис.

— Валль... — Припав к бежевой стене в подъезде, девушка позвала его по имени с долей ностальгии. — Наш общий недобропорядочный знакомый добился желаемого. Чикаго снова стал человеком. Он в больнице, и мне нужна твоя помощь.

Послышалось короткое изумленное молчание на другом конце.

— Я тебя слушаю. — Прежний игривый лад собеседника испарился.

— Побудешь моим воздушным эскортом? Я должна попасть к Чику и собираюсь поехать на такси.

— Дорогая, для тебя я буду кем захочешь.

Она зажмурилась от согревающей благодарности, заигравшей в душе светлыми красками. Выслав Кессо адреса, Мария дождалась его сигнала, оповещающего о том, что тот добрался до ее дома, и села в такси.

                           ***

Некогда спящий Нью-Йорк оживился. Дороги заполнили машины. В ранний час люди высыпали на улицы города и спешили в разные стороны. Валль преследовал автомобиль, пересекая крыши домов. Мари предложила ему подобный способ сопровождения, чтобы в городе никто из вампиров ненароком не застал их вместе. Ей не хотелось, чтобы история повторилась, и из-за нее Кис-киса тоже причислили к предателям.

Таксист притормозил напротив внушительного современного стеклянного здания. Прежде чем выйти из машины, Суарес отправила Иве короткую смс, сообщающую о том, что она на месте. Вбежав по каменной лестнице внутрь, Мария очутилась в эпицентре больничной суеты.

Яркое оcвещение, создающее ощущение стерильности, резко ударило по глазам. С непривычки она сощурилась. Стены больницы захватил гам из названивающих телефонов, шагов пациентов, разговоров медсестер и врачей, от которого кружилась голова. В помещении стоял запах хлорки. Мари видела, как Валль проскочил в больницу в компании Милларда, и сильно удивилась. Она не ожидала, что тот прихватит и его.

C Кессо они заранее договорились держаться на расстоянии друг от друга. Оглядевшись по сторонам, Мария бросилась к стойке-ресепшен и уже планировала заговорить с администратором, однако завидела направляющихся к ней прямо по коридору двойняшек. Отпрянув от стойки, она быстрым шагом преодолела разделяющее их расстояние.

— Девочки!

Печальные лица сестер были припухшими от слез. Хеннесси утонула в зеленой спортивной кофте, а Ива закатала рукава оранжевого худи. Они слегка улыбнулись и почти в один голос протянули угрюмый «приве-е-ет».

— Ты плачешь? — Хенни ободряюще потрепала плечо Марии.

— Что? — не вникла Мари и, машинально утерев слезы тыльной стороной ладони, усмехнулась. Она настолько глубоко потерялась в переживаниях, что не заметила. — Ваш брат частенько заставляет меня это делать.

Чикаго вызывал у нее весь спектр эмоций и выводил на него бесчисленное количество раз. Порой это были слезы, переполненные осадком ярости, грусти или страха. Но чаще всего смеха и радости.

Хеннесси твердо сжала кулаки.

— Тогда бросай этого мерзавца, как только его выпишут!

Ива рассмеялась, одергивая сестру.

— Хеннесси! Он тебе спасибо за это не скажет.

Хихиканье девочек немного разбавило напряженное ожидание.

— Где остальные? — вопросила Суарес, осматриваясь по сторонам.

— Идем, — качнув головой, радушно пролепетала Иви. Двойняшки потянули ее за собой через приемное отделение. — Родители на взводе. Лиам делал все, чтобы успокоить их.

— Врачи что-нибудь говорят?

— Нам сказали, что операция продлится от трех часов, в зависимости от cтепени повреждений и состояния Чикаго, — раздосадовано проговорила Хен.

Девочки привели Марию в зал ожидания, где близкие пациентов ждали прогнозы врачей. Одни устало клевали носом, cидя на стульях с мягкой голубой обивкой. Другие беспокойно мерили шагами помещение и считали минуты, надеясь на лучшее. А кто-то тихо плакал в сторонке.

Она заметила сосредоточенного Лиама c полицейской и предположила, что профессионалы обсуждали детали дела Чикаго. И неподалеку, возле горящей вывески операционного отделения, приметила остальных Нильсен-Майерсов, находящихся под защитой двух эмоционально отстраненных телохранителей главы семьи.

Наоми утешающе гладила Лекси по длинным алым волосам. Понурив плечи, мать Чика сидела на голубом диванчике и грела руки о бумажный стаканчик, который только что вручил ей Тетсу. Размяв шею, мужчина сказал женщинам что-то, что вынудило всех троих разбито посмотреть на подошедших.

— Теперь понятно, куда вы подевались, — поправив квадратные очки, многозначительно подметил мистер Нильсен-Майерс, переводя утомленный взгляд с двойняшек на Марию. — Привет, Мари.

— Тетсу, — кивнув в знак приветствия, она вежливо приподняла уголки губ.

Вернув супругу, как Мари догадалась по запаху, чай, Лекси встала, чтобы окутать ее успокаивающими объятиями.

— Здравствуй, дорогая. — Мария обняла Лекси в ответ, положив подбородок на ее хрупкое острое плечо. — Как я рада, что ты приехала. Тебя посвятить в курс дела? Понимаю, ты, должно быть, очень напугана.

Мари не могла пошевелиться, застыв в руках миссис Нильсен-Майерс, как в спасательном круге. Не могла выдать ни слова, пока уколы вины протыкали ей спину. Неправильно принимать материнскую заботу той, чьего сына она уложила на операционный стол. Не стоило злоупотреблять добротой семьи Чикаго. Суарес встретилась с понимающими глазами Наоми, разделяющей ее противоречивые чувства, ведь та тоже замешана в случившемся.

— Предоставь это мне. — Позади Лекси возник Лиам и, приобняв Марию, отвел в сторону. Она чувствовала себя отвратительно подло, изображая полное неведение. — Для начала привет, — мягко поприветствовав ее, старший брат Чика спросил у нее о том, что ей известно, чтобы не повторяться. Выслушав Мари, он рассказал о том, что узнала полиция: — Пока сведений у нас немного. Очевидцев не было. По словам Наоми, в Чикаго стреляли в Куинсе. Если это не несчастный случай, у меня имеются некоторые подозрения на счет того, кто бы это мог быть.

Никак не получалось сосредоточиться на том, что Лиам так озабоченно пытался донести до нее. Она была способна лишь рассеянно кивать ему в такт и надеяться, что тот спишет ее реакцию на шок.

Мари закусила внутреннюю сторону щеки, борясь с эмоциями.

— И кто?

— Чикаго случайно не говорил тебе о банде, в которую по глупости попал в юности?

— Говорил...

— Я предполагаю, это могли быть они. Либо же брат кому-то снова перешел дорогу, и его захотели таким методом убрать. Что в работе Чика не редкость. — Кстати, о работе. Ты не припомнишь, он ничего не упоминал? Может, у него возникли какие-то проблемы или типа того?

— Чикаго ни о чем подобном не говорил и вел себя как обычно. — Мария поежилась. Она должна сказать что-то еще, чтобы хотя бы создать вид заинтересованности в расследовании. Легче было проглотить нож. — Пожалуйста, держи меня в курсе, если ты узнаешь что-то еще.

— Договорились, — на вздохе вкрадчиво ответил Лиам. — Если ты что-нибудь найдешь или узнаешь, скажи мне. Любая мелочь может стать крупной зацепкой в деле.

— Хорошо. А где вся пресса? — Мария намекала на присутствие Тетсу в больнице. — Я не заметила репортеров, когда заходила в больницу.

— Мы с отцом подсуетились, чтобы информация, насколько это возможно, осталась конфиденциальна и не просочилась в массы.

В его широкой ладони блеснул черный телефон.

— Пока для меня внезапной новостью стало кое-что другое. — Он показал ей cведения, где они с Чикаго числились законными супругами. Чик предупреждал об этом.

— Лиам...

Мари не придумала объяснение. Оказалось, тот его и не требовал.

— Не беспокойся, ваш секрет останется между нами. Неожиданно, но это не мое дело. Если вы никому не сказали, я тем более не имею права.

Она неосознанно коснулась cвоих губ.

— Спасибо, Лиам.

— Не за что. — Он оголил зубы в недвусмысленной улыбке и ободрительно растер ее предплечья. — Никогда бы не поверил, что однажды Чикаго женится, и тем не менее, я рад за вас. По правде говоря, хотелось бы поздравить тебя со вступлением в нашу семью при других обстоятельствах. Надеюсь, когда-нибудь мы услышим полную историю того, как вы так скоро решились на брак.

Довольно неловкая ситуация, если учесть, что поздравлять их с Чиком на самом деле было не с чем.

— Конечно, — дружески вымолвила Мария, стараясь поскорее уйти от беседы.

В компании Лиама она вернулась к родственникам своего парня. Сезон весенних дождей не желал прекращаться, и вскоре улицы города с остервенением заливал дождь, постепенно усилившийся до ливня.

Часы ожидания тянулись бесконечно. Нильсен-Майерсы, которые cами безмерно нуждались в поддержке, всячески опекали ее, предлагая перекусить, выпить кофе или просто поспать. От этого в груди щемило так сильно, что Мари заподозрила, что вскоре операция понадобится ей.

Напрочь позабыв о хороших манерах, она забралась на стул вместе с затекшими ногами. Суарес нервно теребила пальцы и обращалась про себя ко всем существующим высшим силам, молясь о том, чтобы врач вышел из операционной и успокоил их, сказав, что операция прошла успешно, что Чикаго пойдет на поправку. Ей нужен был кто-то, кто уверенно скажет, что все будет в порядке. И что «все в порядке» окажется правдой.

Мария не была готова потерять еще и его. Не могла пережить потерю снова и не верила, что переживет. Пальцами завладел жуткий тремор, из-за чего удерживать их сцепленными стало проблематично. Потеряв от страха желание дышать, она, не моргая, задержала дыхание и вздрогнула, когда в зале появился врач. Обливающееся кровью сердце подпрыгнуло, как на американских горках, неистово забившись о стенки, мешающие ему вырваться на свободу.

Не усидев на своих местах, Лекси, Тетсу и Наоми подорвались с дивана. К ним подоспел Лиам, стремительно оборвавший разговор с женой по мобильному, а Ива и Хеннесси, обменявшись перепуганными взглядами, в тревожном ожидании cтиснули ладони друг друга.

Выражение лица мужчины имело траурный оттенок. Мария как будто уже читала по глазам, что тот скажет, но до последнего отказывалась принимать.

— Мы почти завершили операцию... — Хирург скованно потер ладони, подыскивая нужные слова. — Но под конец у Чикаго случился сердечный приступ. — Ординатор отвернулся и вновь нашел в себе смелость посмотреть в глаза родственникам пациента. — Он не пережил его. Примите мои искренние соболезнования. Если желаете его увидеть, вы можете попрощаться.

Мари прошиб холодный пот. Она яростно затрясла головой. «Это неправда. Неправда. Неправда».

Когда помещение разразили мучительные рыдания Лекси и двойняшек, какая-то ее часть умерла в этот день вместе с Чикаго. Душа покинула тело, бросив лишь безжизненную картонную оболочку.