ГЛАВА 51. Думаешь, мы когда-нибудь подойдем под описание «нормальных»?
Штат Иллинойс
Расслабленное тело Марии запуталось в блаженстве где-то между белыми простынями гостиничного номера и обжигающим совместным душем с Чикаго. Припирая к стенке под горячими струями воды, Нильсен-Майерс распылял ее то ласковыми прикосновениями губ, то грубыми касаниями рук. Очерчивая узоры вдоль ребер, cжимая талию, спускаясь к ягодицам, оставляя отпечатки на ее распаренной влажной коже и разгоняя биение сердца в сумасшедший галоп.
С лица и вдоль торса Чика стекала вода, и в тот момент он казался Мари невозможно привлекательным. С мокрыми волосами, в которые она зарылась пальцами и отбросила назад, чтобы притянуть к себе ближе за челку. C ямочкой на левой щеке и фирменной коварной ухмылкой, которой он отвечал на ее смелые движения с диким изучающим взглядом пронзающих глаз.
Цвет радужек приобрел насыщенно фиолетовый оттенок от разгорающейся жажды.
«Чертила», — закутавшись в одеяло, довольная последними обрывками воспоминаний, Суарес перекатилась на опустевшую половину кровати и потянулась. Стерев в пыль накопившееся напряжение прошлого дня и исцелив тревогу, возникшую из-за прибавившихся проблем четыре часа назад, Чикаго накормил ее завтраком, доставленным в номер, и оставил высыпаться в отеле после бессонной ночи и перелета, а сам умотал на деловую встречу с клиентами.
Теперь, когда он снова с ней и каждая секунда в настоящем прекрасна, ей не хотелось предугадывать, что будет дальше.
К огромному удивлению, Мария не получила ни единого звонка от Серхио, что настораживало, но не cказать, чтобы расстраивало. Позже Альваро записал голосовое сообщение, где говорил о том, что разговор с отцом прошел cложно и громко. Однако ему удалось вразумить его не свидетельствовать против нее хотя бы до слушания в главном офисе.
От верхушки она получила письмо и звонок, оповещающий о дате слушания. Мари ждала, что начальство отстранит ее, попросит вернуться в Нью-Йорк или поставит запрет о выезде из города и страны. До сей поры опасения не воплотились в жизнь. Дабы не сеять большую смуту среди остальных отрядов, полковник Фернандес отправил ее в так называемый «отпуск по болезни» и вместе с другими недовольными командирами завалил охотников работой. Что это, как не затишье перед бурей? Суарес не намеревалась расслабляться и готовилась к худшему.
Послышался сигнал, оповещающий о том, что дверной замок разблокирован. И в небольшой светлый номер беззвучно впорхнул Нильсен-Майерс с пакетами дорогих брендов, успев что-то прикупить. Причем не в том костюме, в котором уехал, а уже в другом образе, не менее притягательном и роскошном.
Разве что Мари могла позволить себе ненадолго отвлечься на время уикенда, пока они не вернутся в Нью-Йорк... «На какой показ мод опять собрался этот шикарный анчоус?» Достаточно было посмотреть на Чика, как тревога отступала на десять шагов назад.
Элегантная рубашка глубокого кровавого оттенка была расстегнута на три пуговицы, из-за чего создавался эффект глубокого декольте, открывающий вид на подкаченную грудь, и заправлена в темные брюки с посадкой на высокой талии. Переход разделял кожаный ремень с крупной пряжкой.
Не лишая себя удовольствия, Мария засмотрелась.
— И что мы своими прекрасными ресницами пыль ловим? — Присев на край постели, Чикаго наклонился, чтобы нежно поцеловать в оголенное плечо. Мурашки покрыли кожу. — Собирайся, иначе высока вероятность пропустить все самое интересное.
— Ты только вернулся. Куда уже намылился?
— Сегодня пройдет благотворительное мероприятие с финансистами нашей частной компании. Выставка изобразительных современных искусств и аукцион. Как один из представителей, я должен присутствовать. — Чик подцепил ее подбородок и слегка приподнял, устанавливая зрительный контакт: — Мария Суарес, не окажите ли Вы честь составить мне компанию?
От его очаровательной лукавой улыбки на миг перехватило дыхание. Нагло улыбнувшись в ответ, она покачала головой и надела на себя маску высокомерия, позолоченного крупицами озорства. Обхватив большим и указательным пальцами щеки Чикаго, Мари дернула его на себя.
— Я подумаю, если мы успеем пройтись по бутикам и выбрать мне что-нибудь подходящее.
Аккуратно убрав ее руку с лица, он, не теряя ухмылки, размял челюсть и поставил перед ней два пакета.
— Я уже позаботился об этом.
Маска слетела. Обескураженно вскинув брови, Мария приподнялась на локтях. Из первого пакета она вытащила за бретельки длинное приталенное платье и влюбилась в него с первого взгляда. Шелковое, утонченное, цвета индиго. Некоторую его часть покрывали ненавязчивые кружевные листья. Они перекрывали область декольте, живота и тянулись по бокам вдоль бедер.
В другом пакете лежала коробка, а в ней необычные черные туфли на тонких шпильках. Вместо застежек лодыжки обвивали серебряные змеи. Рассматривая подарки Чика, Мария не скрывала восхищения.
Наконец она оторвала потрясенный взгляд.
— Ты моя фея крестная?
— Нет. Я лучше.
— Я даже отрицать не буду, — Мари посмеялась, зачарованно складывая шелковую ткань. — Чикаго, у меня нет слов. Cпасибо огромное! И платье, и туфли — восторг!
— Разумеется, я же выбирал. — C удовлетворенным блеском в глазах он взмахнул рукой. — Это мелочи. Если вдруг что-то не подойдет: cъездим и обменяем на подходящий размер.
Нильсен-Майерс усмехнулся и в ту же секунду получил от Марии чувственный короткий поцелуй, переполненный ее благодарностью. Она поспешила встать, чтобы собраться, но Чик не дал и шанса. Положив одну ладонь ей на затылок, а другой обвив талию, он перекинул ее через себя.
Мари успела только пискнуть. Локоны рассыпались по подушке. Прижимая к матрасу, Чикаго настойчиво припал к ее губам и проник языком в рот, забирая последние атомы воздуха и трезвости рассудка. Охотно отвечая на поцелуй, она обняла его широкие плечи и обхватила узкую талию ногами, всерьез подумывая содрать рубашку парня к чертям.
Упираясь ладонью в его голую грудь, она скользнула ниже и зацепила пуговицу. Чик сковал ее запястья пальцами одной руки, а затем слегка отстранился, оголяя белоснежные клыки и лишь сильнее искушая. Губы гудели, низ живота приятно тянуло. Мир перекрутился, когда Нильсен-Майерс внезапным рывком перевернул ее на живот и уложил к себе на колени.
— Если мне не изменяет память, ты хотела пойти собираться. — Его дыхание щекотало кожу.
— Чикаго! — зажмурившись, Суарес не сдержала возмущения.
— Да, Мария? — промурчал он, перебирая ее длинные кудри.
— Что было, то прошло. Это было временное помутнение!
Он погладил ее спину и замер в области поясницы.
— Мы не можем опоздать. Начало через два часа.
Насупившись, Мари рассыпалась бранью. Смех Чикаго раздался над ухом. Подгоняя, он наградил ее шлепком по ягодицам и, отпустив, прилег на бок.
— Скотина!
Подложив руку под голову, Чик с обожанием уставился на нее.
— Твое любимое поганое исключение, – блаженно припомнив, подмигнул он.
«Клыкастый засранец», — усмехнулась про себя охотница, подавляя нарастающий порыв вернуться, чтобы задушить и поцеловать его. Пока Чикаго рядом, в такой глупой штуке, как кислород, она отныне не нуждалась.
***
Еще находясь в Нью-Йорке, Мария забеспокоилась о папарацци. Она не могла усидеть на месте и металась вихрем по квартире, донимая Нильсен-Майерса, укладывавшего в папку рабочие документы.
— Что нам делать с журналистами, если те захотят развести сплетни и выложить в сеть снимки, где мы вместе? Я переживаю, что мой отряд увидит нас вместе... Журналисты ведь правда могут подловить нас и что-нибудь выложить! — без умолку причитала Суарес.
— Я уже подкупил основные громкие источники. — Чикаго же оставался воплощением спокойствия. — Вряд ли те решат нарушить договор ради парочки мелких заголовков, чтобы судиться и выплачивать мне потом огромный процент.
На секунду Мари выдохнула. Но лишь на секунду, поскольку в другую в голове сложился пазл, и она напала на Чика. Жаль, не физически.
— И почему ты никого не подкупил в прошлый раз?! — Презрение в ее тоне побудило Чикаго наморщить лоб и оторвать недопонимающий взгляд от бумаг. — Не переживай! Я тебе припомню!
— Я и не переживаю, — c «покерфейсом» отозвался он, выпрямив осанку и передернув плечами.
— А стоило бы! — Она подобралась к нему и застыла в опасной близости. Чуть наклонившись и поддавшись вперед, Нильсен-Майерс расслабил веки и медленно моргнул. Уголок его рта пополз наверх. Он словно выжидал ее дальнейших действий.
Чтобы не давать Чикаго право в этом разговоре смотреть на нее сверху вниз, Мария обогнула его и залезла на диван, чтобы быть выше. Озадаченный блондин повернулся к ней. Задрав голову, он изо всех сил скрывал улыбку.
— Выходит, ты мог договориться еще тогда! Отряд бы не узнал, что я вожусь с тобой раньше времени. И никакие снимки не выложили бы в интернет!
— Вот только бы это не сыграло роли. Мы все равно столкнулись с Альваро и...
— С Майей!
— Да и хрен с ней.
— Ты предупредил меня о папарацци, но почему не позаботился о них, когда мог? — Мария гневно уперла руки в бока. — Ты же мистер «Я все помню и просчитываю наперед»!
Чик отреагировал согласным кивком. Суарес почувствовала, что вот-вот вцепится в его идеально уложенную шевелюру.
— Мы почти не знали друг друга. Я тебе не доверял. Все ждал: выкинешь ты что-то или нет. От тебя можно было ожидать чего угодно. И поэтому посчитал, что стоит оставить вопрос открытым, чтобы у охотников был шанс узнать о том, что ты со мной.
Закипая, она прорычала сквозь зубы:
— Зачем?!
— Дабы перестраховаться и проверить, насколько серьезно ты отнеслась к нашей сделке и как поступила бы, если бы охотники нашли способ выйти с тобой на связь. Я не причастен к тому, что мы встретили Альваро в Бенсонхерсте.
Поступок был настолько в стиле Нильсен-Майерса, что всякое удивление его мотивам казалось лишним. Это правда, они знали друг друга около недели. Для него Мария была всего лишь выслеживающей его охотницей. Чего еще стоило ожидать? Будь она на месте Чикаго, поступила бы так же. Что говорить, если бы они наткнулись на охотников на пару дней раньше, Мари бы выдала его и выбралась из клана.
— Ты не сдала меня, — сдержанно констатировал он. — И тогда я проникся к тебе доверием.
— Я бы сдала тебя, встреть мы их раньше.
— Я знаю, только сейчас это уже не несет никакого смысла. — Чик легонько коснулся тыльной стороны ее ладони. — Важно то, что когда мы встретили твоих приятелей, ты не подвела меня.
— В ответ на твою защиту я ответила тебе тем же.
— Твой выбор — единственное, что имеет значение.
Суарес заставила себя отвести взгляд от его бездонных глаз. Раньше они были безразличными и колючими. Ныне холод в них растаял в весеннюю капель.
— Что? — Ласково взяв за руку, Чикаго пытался вновь заглянуть ей в глаза. — Давай не будем совершать одни и те же ошибки и замалчивать то, что можем обсудить сразу.
Мария была готова гневно затопать ногами, подобно маленькому ребенку. Понимание его мотивов к ней пришло, но вот раздражение отступать не намеревалось.
— Ничего, — буркнула она себе под нос. — Просто... Мне хочется злиться...
— Ты имеешь на то право. — Нильсен-Майерс погладил ее щеку. Мари повернулась и выдержала его взгляд. — Если хочется злиться — злись. Хочешь грустить — грусти. Хочешь смеяться — смейся. Я люблю тебя знать абсолютно любой.
Не дав ему убрать ладони от своего лица, она обхватила ее и прижалась к ней.
— Мистер Нильсен-Майерс, Вы только что произнесли невероятно трогательную речь, но Ваши слова не исключают того факта, что Вы хитрый засранец, каких поискать.
Подняв глаза к потолку, Чикаго вмиг схватил Мари за талию и, отрывая ее ступни от дивана, закружил.
***
Не выпуская руки Марии, Чик вел ее по даунтауну одного из самых преступных и популярных городов Америки. Выяснив, что их краткосрочное путешествие лежит в Чикаго, она всю дорогу подкалывала Нильсен-Майерса. И теперь, когда они брели по самому сердцу города, Мария так же не упускала возможности поддеть его.
— Мне определенно нравится чувство юмора твоего начальника, — хихикала она. Чикаго покосился на нее, в недовольстве скривив губы. — Наверное, он тебя о-о-очень любит. Представляешь, тебя будут просить представиться, и ты постоянно будешь говорить, что тебя зовут Чикаго! Ха-ха! Чикаго в Чикаго! Тебя, вероятно, не будут воспринимать всерьез, — Мари тонко заметила очевидное.
— И будут переспрашивать услышанное, принимая меня за неуемного идиота с тупыми шутками.
Она сильнее сжала его пальцы.
— Ты уже был здесь раньше, не так ли?
— Надеялся забыть. Угадай, какой город я ненавижу больше остальных?
Мария расхохоталась. Не расцепляя замок ладоней, Нильсен-Майерс стремительно привлек ее к груди и захватил в кольцо рук. Над их головами пронесся поезд, когда они проходили под путями линии метро.
Центр мог похвастаться знаменитыми возвышающимися небоскребами разнообразных форм и фактур, что создавали тень почти в каждой части улицы, из-за чего складывалось ложное ощущение наступления вечера. Для вампира теневой эффект города — просто идеальный вариант. Небо заволокли необъятные облака, и солнце cпряталось в тучах. Чикаго сорвал джекпот.
Стильный мегаполис завоевал сердце Суарес красотой архитектуры и чистотой. Он был намного чище Нью-Йорка. Не такой зловонный благодаря тому, что в центре не складировали мусор. По сравнению с Нью-Йорком в городе не было сшибающего с ног потока туристов и дышалось в разы легче.
— Ты полностью оправдываешь свое прозвище, — задевая ее висок губами, Чик четко произнес, — чудовище.
— Вообще-то я рассчитывала на повышение.
— Хорошо. Ты самое прекрасное чудовище из всех, что я видел.
— Не я назвала тебя в честь города.
Прищурившись, Чикаго опять покосился на Мари так, будто у нее во лбу появился рог единорога.
— Меня не называли в честь города.
— А я думала, что Тетсу и Лекси — его ярые фанаты.
— Нет, им просто «классно звучало», — комично процитировал родителей Нильсен-Майерс.
— И, тем не менее, ты до сих пор не сменил имя, — аккуратно заметила Мария, обнимая его за талию. — Значит, оно тебе нравится?
— Имя часто создает неудобства, но я уже не представляю себя с другим. Видимо, у меня слабость к тому, чтобы оставлять в своей жизни все самое странное и проблематичное. Начиная с имени, заканчивая работой и городской сумасшедшей в придачу, — тут она воззрилась на него с кислой физиономией, и Чик без зазрения совести щелкнул ее по носу, пылко подчеркнув: — Да-да, я о тебе. Ты занимаешь почетное место, моя любимая чокнутая.
Мария снова укусила Чикаго за руку, и тот с иронией выкрикнул так, чтобы прохожие точно услышали:
— Чудовище, сколько раз тебе повторять: не кусаться на людях! Держи себя в руках! Мы потом никому не докажем, что ты не заразна бешенством! — На них начали оглядываться и коситься прохожие, а Суарес становилось все тяжелее держаться и не плакать от смеха. — Не обращайте внимания, она больна, — прислонив ребро ладони к краю губ, с энтузиазмом прошипел Нильсен-Майерс. Ему моментально прилетел пинок в колено.
— А какое твое среднее имя?
— Витторе.
Она приоткрыла рот в немом восторге.
— Что-о? — с усмешкой поддел ее Чикаго, неловко пряча взгляд.
— Как красиво! — незаметно качая головой, Мари отвернулась, любуясь раскинувшейся по соседству рекой. – Нет, твои родители точно гении... Подожди, а почему ты не интересуешься, какое мое среднее имя? — Расшифровав бесстыжую физиономию Чика как ответ, она опомнилась и вызывающе протянула: — То-о-чно, ты не задаешь вопросы, на которые уже знаешь ответ. — Выпутавшись из его хватки, Суарес присела в издевальческом реверансе. — Простите, милорд.
В следующий миг Мария прочувствовала холод его губ на своих.
***
Благотворительный прием был в самом разгаре. Вежливые официанты обслуживали гостей, подливая элитный алкоголь и предлагая закуски. Покручивая бокал шампанского, Мария расхаживала между завораживающими экспонатами современных художников. Представив ее коллегам, Чикаго извинился и был вынужден ненадолго оставить девушку, чтобы перекинуться парой слов с партнерами.
Мария не чувствовала себя потерянной, а даже напротив, успела подискутировать с милой пожилой парой по поводу образов на одной из экспозиций.
Представленные скульптуры и картины были совмещены и выставлены в пяти залах. Произведения искусства отделяли друг от друга короткие стенки, вокруг которых столпились леди и джентльмены с разных уголков планеты. До Мари долетали обрывки бесед присутствующих, обсуждающих c художниками смелые решения и приемы, использованные в творениях.
Пройдя мимо стены из разноцветной палитры масок c застывшим буйством эмоций, посвященным пяти стадиям принятия неизбежного: отрицания, гнева, торга, депрессии и принятия, Мария остановилась напротив небольшого представления — танца воздуха.
Раньше она уже видела подобное. Не вживую. И это было больше, чем просто прекрасно. Но теперь, глядя на шоу своими глазами, в душе что-то замирало, обрывалось и падало от восхищения вызванным происходящим.
Чудо перформанса имело название «Четыре океана» и принадлежало Даниэлю Вурцелю.
Две гладких, полупрозрачных, блестящих ткани подбрасывались потоками ветра, и благодаря выстроенному направлению струй воздуха, выделывали пируэты, кружась, дополняя друг друга, как две частички одного целого. Переливаясь под холодным светом, словно влюбленная пара, они опьяненно танцевали под нежные и глубокие аккорды пианино. То тихонько отстраняясь и закручиваясь в красочных «па» то пылко сближаясь в чувственных объятиях.
Ей на плечо положили подбородок. Уловив нотки любимого знакомого парфюма, Мари, не отрываясь, продолжала любоваться танцем воздуха, позволяя Нильсен-Майерсу встать за спиной и обнять себя за живот.
— Что делаешь, кроме того, что скучаешь по мне?
У Марии закатились глаза, и она накрыла тыльную сторону его ладони своей.
— Кто сказал, что я скучаю по тебе? Я неплохо провожу время наедине с cамой собой, — почти без укора дала понять она.
— Это чудесно, — с сарказмом шепнул Чикаго. — Я видел, ты даже подружку себе по возрасту нашла. — Он намекал на старушку, с которой она успела познакомиться на мероприятии.
Из груди вырвался тихий смешок. Мария шлепнула его по руке.
— Между прочим, со старшими в подобном тоне не разговаривают.
Чик затрясся от смеха и уже более серьезным голосом полюбопытствовал:
— Тебе нравится?
Он спрашивал о развивающемся перед глазами перформансе.
— Безумно! Мурашки по коже.
Шоу закончилось и запустилось по новому кругу.
Прозвучало торжественное оповещение о начале благотворительного аукциона в поддержку международного экологического фонда защиты океана. Гости собрались вместе в одном зале у платформы, на которой основатели главных участвующих корпораций произнесли речь. Раскрывая подробности о глобальных планах фонда и информируя потенциальных покупателей о том, куда пойдет вырученная сумма денег с продажи произведений искусств.
Чик стал одним из участников аукциона и приобрел две картины. Первую купил на свое имя, а вторую — на имя Тетсу Нильсен-Майерса. Семья Чикаго не осталась в стороне и вложила лепту. Их милый жест согрел Мари сердце. Она так давно не видела этих очаровательных людей, что успела соскучиться по ним.
По окончанию торгов основатель фонда поднял тост и поблагодарил всех, принявших участие в аукционе за вклад в будущее экологии, а после пригласил спуститься в банкетный зал.
Нильсен-Майерс с загадочным видом придержал Марию:
— Если ты не против, мы выйдем последними.
— Зачем?
— Терпение, чудовище.
Дождавшись и проверив, что гости покинули этаж, охранник погасил основной свет, оставляя работать лишь прожекторы, освещающие экспонаты. Многозначительно ухмыльнувшись, мужчина предупредил Чикаго, что будет за дверью.
— Спасибо, Шон, — кивнув тому, Чик посмотрел на Суарес, как только они остались наедине на опустевшей выставке.
— Я ничего не понимаю, — выдав растерянную полуулыбку, она слегка дернула его за рукав. «Будь он неладен!»
— Ты опять за старое?
Приобнимая за бедро, Нильсен-Майерс повел Мари через залы, прежде чем привести в самый дальний. Туда, где ткань в полусумраке по-прежнему встречалась с воздухом и вальсировала под его порывами.
Чикаго встал на круглую платформу. Ветер теребил его стрижку, раздувал рубашку и трепал брюки. Оказавшись в самом сердце танца, он протянул ей руку, приглашая занять место рядом.
Сложив ладони вместе у растянувшихся в улыбке уголков рта, она потрясла головой.
— Чикаго, это безумие...
— И когда же оно тебя останавливало?
— У нас нет разрешения!
— Я получил его.
Закусив нижнюю губу, Мария вложила свою ладонь в его. Одним движением Чик притянул ее к себе на платформу. Теперь их вдвоем продували потоки воздуха.
— Тебе вообще когда-нибудь отказывают? — стоя в объятиях Нильсен-Майерса и изумленно осматриваясь, полюбопытствовала Мари.
— Иногда. — Он пожал плечами, сохраняя нейтральные эмоции и наблюдая за ее реакцией. — Людям свойственно ошибаться.
С каждой из сторон на них падал свет. Тело беспрерывно задевала и покрывала раздувающаяся сетчатая тонкая ткань, к которой в момент триумфа они бесцеремонно влезли на сцену. Окутывая Чикаго и Марию, ткани кружили вокруг, то и дело приобнимая их дуэт и пряча друг от друга. Поддавшись окрыленности, глаза заволокла пелена подступивших слез счастья. Ей и впрямь удалось стать частью сего сказочного представления.
— Чикаго... Я... Спасибо... — запинаясь, она вымолвила бессвязный набор слов. — Я не знаю, что сказать...
Чик обхватил ее шею руками и мягко приник к губам.
— Твои эмоции уже сказали все за тебя.
Затем из кармана брюк он достал небольшую бархатную коробочку и раскрыл ее. Внутри лежала серебряная цепочка и маленький стеклянный бутылек в форме сердца. Когда Суарес пригляделась до нее дошло, что сердце было заполнено синей кровью вампира. Она недоуменно поглядывала с цепочки на Чикаго. В висках застучал пульс. Танец воздуха пролетать мимо так медленно, будто его намеренно кто-то замедлил. И Нильсен-Майерс, наконец, разрубил тишину:
— Более я не представитель клана, но, будучи обращенным Афиной, одной из его представительниц, отдал образец своей крови охотникам, чтобы они смогли однажды воспользоваться ей как ключом и проникнуть на территорию. Я хочу, чтобы у тебя тоже на хранился личный образец.
Внутри зародился ком из смешанных чувств. Едва мотнув головой, Мари непонимающе моргнула.
— Зачем? Ты же рядом со мной... Ты ведь рядом?
— Разумеется, рядом, — его полуулыбка приняла попытку утешить ее. — Где же еще я могу быть? Это перестраховка... На всякий случай, — проговорил он, вынимая украшение и одевая Марии на шею поверх кулона ее отца.
Она не спеша прикоснулась к бутыльку.
— Тебе не кажется странным, что я буду носить твою кровь?
— Я пил твою кровь. Думаешь, мы когда-нибудь подойдем под описание «нормальных»?
— Как ни крути, ответ отрицателен. — Мария просунула пальцы под серебряные браслеты Чика, чтобы хотя бы на мгновение ослабить его муку от соприкосновения с серебром.
— Ответ отрицателен. — Прикрыв веки, он нежно потерся своим лбом об ее.
«Даниэль Вурцель» — американский художник и автор нового вида искусства: воздушных инсталляций.