Various Storms & Saints
Florence + The Machine — Various Storms & Saints
На экране высвечивается 6:00, телефон вибрирует на поверхности стола, разносится противная трель колокольчика. Сава подскакивает на кровати, тянется к телефону, неловко утыкаясь рукой в подушку, чтобы не задеть Эрика. Цимерман от звука будильника лишь поворачивает голову набок, продолжая спать.
Выключив звук, Сава остаётся в неловком положении, зависая над ним, — на щеке Эрика остался след от подушки, волосы спутались, лицо расслабленно — спит. Он выглядит мило. С улыбкой Сава касается пальцами кончика его носа — Эрик недовольно мычит. Со смешком Сава утыкается руками в его грудь, шепчет:
— Эрик, иди к себе.
Цимерман приоткрывает глаза, замечает Саву — сон моментально спадает. Он разворачивается к телефону, смотрит на время, затем сползает с кровати и как по команде добирается до двери — открывает её с небольшой заминкой — непривычно.
Стоит ему выйти в коридор и закрыться в своей комнате, как следом выходит Сава, поправляя волосы, торопится в ванную. В зале уже шумит телевизор — мама просыпается рано.
Всё должно быть как обычно: Сава после ванной спустится вниз в домашнем, мама спросит: «Эрик всё ещё спит?» — конечно спит, ведь он не просыпается рано.
И, сидя за столом над свежей овсянкой, мальчишка впервые находит её вкусной. Он плотно завтракает с хлебом, бросает взгляд на часы и, поставив чашку в мойку, спешит наверх.
Стоит Саве закрыть дверь в свою комнату, как следом открывается дверь Эрика. Он выходит в новом сером свитере, гротескный белый шрифт которого складывается в слово: «NO MERCY», спускается вниз.
— Ты уже проснулся? — удивляется Оксана, вытягиваясь в линию — по утрам она завела привычку заниматься йогой.
— Угу, — Эрик набивает рот всем, что попадается под руку, волнуется, ерошит волосы.
Сава спускается в школьной форме, проходит, не глядя в сторону кухни, и возле зеркала прихожей завязывает галстук.
— А где пиджак? — спрашивает Оксана в асане воина.
— Он мне надоел.
— Там холодно.
— Не замёрзну.
Голос Савы не выдаёт эмоций. Эрик показывается в дверях кухни. Их глаза встречаются друг с другом, и на губах у обоих сама собой возникает смущённая улыбка. Сава отводит глаза — узел на шее не желает завязываться с первого раза — пальцы дрожат.
— Давай помогу? — предлагает Эрик — его голос звучит непривычно тихо и ласково.
Сава с усмешкой, проносится мимо.
— Что? Я умею, — хмурится ему вслед Цимерман.
Но мальчишка спешно поднимается наверх, желая спрятать от мамы свои эмоции.
Глупый Эрик — разве он не понимает, что им следует держать дистанцию в её присутствии?
***
В машине они едут молча. Сава заставляет себя не смотреть на Эрика, но глаза то и дело ищут его взгляд и находят...
Эрик, кусая ноготь, оценивает, насколько возможно дотянуться до руки Савы, — успешность попытки сводится к нулю. Тогда он открывает видеоряд и тянется к нему. Мальчишка, ожидая этого, охотно прислоняется к его плечу, невозмутимо листая ленту.
Его сердце трепыхается в груди, он предполагает, насколько неприметно они себя ведут. Они так близко... Эти минуты в поездке самые лучшие — их хочется растянуть.
Но первой по пути школа Савы — он выходит из машины ни разу не оглянувшись. Эрик продолжает смотреть ему в след, даже когда к нему обращается Оксана.
Он напоминает себе, что должен вести себя привычно. Но сегодня снова наступит вечер, и они будут вместе — не успокоиться от этой мысли.
Только лишь одно смущает...
***
Скрипит подошва о крашеный пол. Мяч ударяется о стену — эхо разносится громом в полупустом зале. В квадратных маленьких окнах свет такой яркий, что слепит глаза.
Алина сидит на скамье, сжимая руками живот, хмурится — сегодня она впервые за многие годы пропускает урок физкультуры. Ей обидно, ведь вместо волейбола выбрали баскетбол, — она обожает баскетбол, но тело подводит. Не справятся — по-любому без неё не справятся. Впрочем, кое-кто иного мнения...
Алина открывает переписку и читает сообщения от Эрика, присланное с утра:
«Есть разговор»
Не отвечает, о чём пойдёт речь — значит, о нём.
Панфилова улыбается от смущения и любопытства. Отношения Эрика с его сводным братом оказались такими милыми и пугающими одновременно. О чём он только думает?
Наконец, сам Цимерман выходит из раздевалки, показываясь в дверях. Потягивается странно, морщится, забрасывая руку за спину.
— Спина болит? — хмурится Алина.
— Да, — признаётся Эрик.
Странная тянущая боль между лопаток преследует его с самого утра, он старается не обращать на это внимания.
Поведя плечами, Эрик бросается к скамье, встряхивая Алину, — той плохо от малейшего движения, и она бьёт парня в плечо.
— Что с тобой? — удивляется Эрик, его голос немного хрипит — простуда даёт о себе знать.
— Догадайся, — хмурится Панфилова, забираясь с ногами на скамью и утыкаясь головой в колени.
— А Катя где?
— Заболела. — Алина вдруг смотрит на Эрика с улыбкой: — О чём ты хотел поговорить?
— Не сейчас, — Эрик листает ленту, не обращая ни на кого внимания, затем блокирует телефон и передаёт его ей, — встретимся после школы? — он смотрит на неё с надеждой.
Цимерман — гад, и почему он такой милый?
Алина закатывает глаза:
— Ладно.
Перед началом игры класс делят на команды — скоро предстоят соревнования с соседними школами, и каждый урок физкультуры теперь будет посвящён отработке подачи и перехвату мяча. Не все бас физрука поняли.
Алина на скамье вздыхает, мечтая быть среди своих.
— А вы, голубки, по разным командам! — командует физрук.
— Да вы чё?! — возмущается Белов — они по счету должны быть с Эриком вместе.
Но Цимерман-то понимает, что они с Белкой играют лучше остальных.
— Боишься, что я тебя уделаю? — показывает он клычки, отбивая мяч.
— Ты? Да я тебя одним пальцем! — смеётся в ответ Дмитрий.
В отличие от других, он свою форму забыл и вынужден играть в водолазке.
Алина думает о Сергее — вчетвером они были непобедимы на поле, но всё кануло в лету. Думая о том, как с ним поговорить, она не замечает начала игры, и, только когда к ней подбегает Эрик, поднимает голову.
Цимерман на ходу передаёт ей свой медальон, просит не потерять, как будто эта вещь самое ценное, что есть на свете. Девушка оглаживает пальцами медиатор и смотрит на Эрика с улыбкой. Всё-таки его чувства взаимны — так, чего же он ждёт?
***
«Давай встретимся после шк|» — сообщение по буквам стирается.
Пальцы обхватывают телефон, жмут кнопку блокировки и зарываются в тёмные волосы. Карие глаза бросаются к окну — довольно солнечно, день приветливый.
В мониторе компьютера завис цветной код. Простое задание по информатике — написать страничку в HTML закончено. Молодой учитель дал ученикам возможность проявить фантазию только в одном — фоновую картинку для одностраничного сайта, так и быть, выбирайте сами. Но чаще все действуют по шаблону, залезая в корневые папки компьютера.
Сава обдумывает свой план весь день — он не сможет терпеливо ждать вечера, чтобы поговорить с ним. Он хочет видеть его прямо сейчас и раз за разом открывает чат, чтобы написать предложение погулять после школы вместе, но не отправляет его. Урок информатики, как и все предыдущие занятия, мало заботит.
— Ну, хорошо. Тот, кто всё сделает, может уйти с урока пораньше, — заявляет на весь класс Олег Павлович.
Жребий брошен. Ни к чему писать сообщения — Сава знает, где школа Эрика, он встретит его там.
Ребята с одобрительным галдежом принимаются за работу. Третьяков сидит на противоположном ряду и оглядывается на Саву с надеждой. На губах Емельянова расцветает ухмылка. Конечно, он не оставит друга в беде; оборачивается — кивает пару раз и поднимает руку.
— Сава? Вижу, сейчас подойду, — замечает его учитель.
Мальчишка сворачивает окно «Атома», открывая браузер, и демонстрирует свой сайт. Работать только в HTML для Емельянова слишком примитивно — он сделал страницу многим лучше того, что требовалось, подключив коды из CSS.
Олег Павлович доволен — хвалит мальчика, утверждая, что тому прямая дорога в программисты. Сава знает себе цену и молчит.
Заработав высший бал, Савелий не торопится уходить — он вновь открывает приложение для кода и незаметно вставляет в него несколько строчек, ломая предыдущие, делая работу проще, но с «изюминкой».
Когда он поднимается из-за парты, на него с надеждой смотрит Катя. Сава любезно ей помогает, тайком отсылая свой код; так же помогает Егору, а тот в свою очередь помогает Маше, рассчитывая на её взаимность, а Маша не прочь помочь всему классу.
Собрав рюкзак, Сава идёт на выход, покусывая губу, пытаясь тем самым спрятать улыбку. Уже подняты руки.
— Всё сделали? Ну, хорошо — открывайте! — командует «оркестром» информатик.
Сава открывает дверь. Внезапно раздаются девичьи крики, хохот, мат...
— Так, кто поставил скример на фон?! — вопит Олег Павлович — отвратительная картинка теперь висит на каждом мониторе.
Сава, посмеиваясь, закрывает за собой дверь.
***
— Ну и что?! — восклицает Алина.
Она и Эрик вышли на школьное крыльцо, но Цимерман не желал открываться, пришлось уйти дальше — в сторону домов за школой. Здесь крошечный дворик с парой качель и песочницей окружён пятиэтажными домами цвета мяты и песка; арка между зданиями ведёт к дороге, где снуют машины, проезжая мимо как призраки.
Они сидят на скамье. Эрик без шапки, ловит снежинки в серые волосы, хмурится, глядя перед собой, как будто красная крыша песочницы в расцветке под мухомор ему не нравится.
Он рассказал Алине о том, как прошёл вчерашний вечер, и встретил улыбку, и удивление.
Они нравятся друг другу — да, это было очевидно давно. Только одно до сих пор смущает и не даёт парню покоя.
— Что, если ничего не получится? Я ведь не могу просто взять и...
— Конечно можешь! Если ты боишься признаться ему, то поцелуй явно всё лучше объяснит.
— Я не умею, — признается Эрик тихо. Кашляет немного и смущённый смотрит себе под ноги.
— Боже! — Алина вскидывает голову, — глупость! — Она толкает его в плечо, заверяя: — В этом нет ничего такого...
Эрик смотрит на неё хмуро.
— А ты когда первый раз целовалась — это был он? И как?
Алина смущается, Эрик настаивает:
— Это важно.
— Вообще-то первый раз я целовалась не с Серым, — замечает Алина, — но кажется я понимаю, о чём ты — вам, парням, вечно нужно что-то доказывать — какие вы крутые. Он, наверное, хотел, чтобы ты поцеловал его, а ты... как обычно.
— А что, если... — сопротивляется Эрик, — ...я всё испорчу?
Он кусает губы. Если Сава отвергнет его — это худшее, что может случиться. Ведь раньше всё казалось шуткой — иллюзией, а сейчас обрело ясность. И Эрик не знает, как теперь с этой реальностью быть. А Сава всё-таки парень — более того он живет с ним под одной крышей...
Они молчат. Алина не видит большой проблемы в первом поцелуе. Впрочем... Может быть, он прав? Ей с этим повезло — попался хороший учитель. Даже несмотря на то, что целоваться она училась с лучшей подругой. Ну не признаваться же в этом Эрику? И, вспоминая свои двенадцать лет, Алина смеётся, смотрит на Эрика, спрашивает:
— А тебе вообще важно, с кем учиться?
Цимерман всё хмурится, глядя на неё, затем понимает намёк. Его взгляд проясняется:
— Ты шутишь?
— Опыта-то побольше, чем у тебя.
— Нет.
Этого быть не может — они с Алиной только-только стали друзьями — нормальными друзьями, а тут такое.
— Может, есть какой-нибудь гайд, типа, как научиться целоваться на персике?
— На персике, Эрик? Эротики начитался?
— Ну... или лайфахак какой...
— Лайфхак простой — засунь язык ему в рот!
Эрик кашляет и смеётся, то ли смущённо, то ли на грани истерики.
«С этим я не справлюсь», — думает он.
— Знаешь, если ты думаешь, что настолько нравился мне, что я готова была в обморок падать — то нет. Целоваться с тобой я «реально» не хочу. Так что не придумывай тут всякое. Кароче... — она выставляет свои руки, — представляй, что мои пальцы это...
— Ладно — давай, — сдаётся Эрик.
Алина вскидывает брови. Эрик про себя уже меняет решение и отворачивается. Белка говорил, что расстёгивать бюстгальтер сложно — а здесь просто поцелуй, а Цимерман трясётся, как одинокий лист на ветру.
— Научи меня, и вечером... — Эрик кусает губу, признается: — Я хочу поцеловать его по-настоящему...
Алина наигранно возносит хвалу небу. Затем поворачивается к Эрику, убирая прядь алых волос за ушко, но замечает с каким ужасом он на неё смотрит.
— Я передумал, — торопливо «переобувается» он.
— Я догадалась! — Алина хватает его за грудки — Эрик жмурится, отстраняя голову.
Алина его отпускает.
— Как ты вообще собирался с ним целоваться, если так боишься? — смеётся она.
— А, может, оно само как-то?
— Ага! Он младше, Эрик, наверняка даже не понимает, что с вами происходит, а ты хочешь оставить всё как есть? Возьми себя в руки!
— Ладно... Блин.
— Ты хочешь научиться? — спрашивает Алина.
— Да.
— Не слышу.
— Да!
— Тогда закрой глаза.
Эрик жмурится, чувствует, как к нему приближается чужое тепло, и начинает запрокидывать голову назад.
— Эрик!
— Я так не могу, — пищит он.
— Ты прав — ничего не получится! О'кей? — раздражается Алина. Её представления об Эрике рушатся с каждым днём. Кто мог знать, что он такой ранимый неженка?
Цимерман облегчённо выдыхает, хватаясь за грудь, — сердце так и колотится от страха.
— Папин бродяга — мамин симпатяга, — Алина закатывает глаза, про себя жалея парнишку — ему с Эриком точно не справиться.
Она смотрит на Цимермана — а что, если этот придурок начнет отворачиваться, когда тот захочет его поцеловать?
Алина живо это представляет, понимая, что Эрик прав — его не совсем нормальным отношениям, которые даже не начались, придёт тотальный пи*.
Алина быстро принимает решение, зная, что надо делать...
— Эрик, смотри! — она тычет пальцем в сторону.
Цимерман, как послушный болванчик, смотрит куда нужно, ничего не видит и с недоумением поворачивается к Алине, и она его ловит.
Стоит Эрику почувствовать чужие губы на своих, как он тут же отстраняется, закрывая рот ладонью. Алина вытирает рукой губы. Поцелуй «настоящий» не состоялся, но уже хоть что-то...
— Что, страшно?
Цимерман смотрит на неё обвиняюще, вытираясь.
— Нет. А... ты как? — волнуется он.
Алина жмёт плечами, рассматривая кроссовки. Ничего не чувствует.
— С Катюхой было лучше.
— Что?!
Она смеётся.
***
Уже виднеется арка, ведущая во дворик между домами, — там и школа Эрика, выглядывающая рыжим кирпичом. По пути Сава смотрит в телефон на часы — Эрик должен был уже закончить занятия. Он надеется, что тот не ушёл раньше и с трепетом, и воодушевлением сворачивает в арку, во двор.
***
— Так, не надо повторять за мной — просто почувствуй, что я делаю. О'кей?
— О'кей.
Алина представляет себя опытным педагогом. Поцелуи — что может быть проще? Но для Эрика это целая наука. Он всё никак не может расслабиться, как будто она собирается его укусить.
Алина приближается. Эрик сильно жмурится. Ощущения, которые он испытывает от чужого языка странные — это неприятно и щекотно. Он пытается неуверенно ответить, но вытерпеть долго не удаётся. Эрик отстраняется, делая желанный вдох.
— Зачем ты задерживаешь дыхание? — недоумевает Алина.
— А как мне дышать? — возмущается Эрик.
— Просто дыши! И расслабь губы — они слишком плотно сжаты — это не хорошо. Представь, что ты целуешься с Савой.
Эрик качает головой:
— Ну уж нет... — он молчит, потом неуверенно спрашивает: — и как оно?
— Не очень.
Эрик расстраивается — у него ничего не получается.
— Попробуем ещё раз — только расслабься, — Алина смеётся, — и дышать не забывай.
— Ладно.
***
Сава замечает угол школы, направляясь к ней. Во дворе на скамье сидят двое. Заметив алые волосы девушки, мальчишка замедляет шаг. Издали не видно, что происходит. Слышится смех.
Он точно знает, что это Алина, а рядом с ней... в такой знакомой куртке... Чёрный рюкзак со значком «Umbrella»...
Сердце подпрыгивает и трепыхается от страха. Он узнает его, он не может его не узнать... Волосы парня серебристые...
«Нет... нет... пожалуйста...», — просит Сава.
С каждым шагом, что-то внутри него просит сейчас же уйти. С каждым шагом боль нарастает и бьётся в груди. Кажется, что ничего не происходит, ведь они просто говорят, но затем...
Сава содрогается, останавливается — с его губ срывается всхлип. Дрожащей рукой он прикрывает рот...
Он видит их поцелуй. Глаза тут же увлажняются горечью.
«ЭТО ОН! ОН ЦЕЛУЕТ ЕЁ!»
Сава отступает на шаг, дрожит и кричит внутри:
«НЕТ!»
Сорвавшись с места, бросается прочь. Выбежав за арку, чуть ли не сбивая прохожих, позволяет себе разрыдаться. Слёзы стекают по щекам горячей рекой. Он бежит всхлипывая, хватаясь за грудь; бежит, повторяя про себя лишь одно:
«ЛЖЕЦ!»
Как он мог так поступить?..
***
— А сейчас? — с надеждой спрашивает Эрик.
— Уже лучше, — отстраняется Алина. Она испытывает странные чувства и признаётся, — знаешь, я не так себе это представляла.
— В смысле?
— Думала, будет иначе. Но с тобой — это всё равно, что целовать брата. — Алина со смешком смотрит на Эрика, — прости.
— Блеск. — Эрик отирает рукой губы и оглядывается — в арке никого нет, двор совершенно пуст, но его не отпускает странное тревожное чувство.
— Думаю, дальше я сам, — говорит он, поднимается, снова кашляет.
— Ты в порядке?
— Да. Пойду домой.
— Иди... — Алина оглядывается в сторону школы, понимая, что сейчас ей больше всего нужно. Что всегда ей было нужно.
Она поднимается за Эриком.
— Напиши потом, как всё прошло.
— А ты что собираешься делать?
Алина направляется не в сторону своего дома.
— Попробую достучаться до небес, — она указывает большим пальцем позади себя — на многоэтажку неподалёку от школы, где живет Сергей.
Эрик улыбается криво
— Ну, иди уже, — смеётся Алина.
И Эрик собирается на остановку.
— Ты ведь в курсе, что вы творите немыслимую хрень?! — кричит она ему вслед.
— И тебе удачи! — оборачивается Эрик, набирая в телефоне нужный номер.
Может быть, Сава ещё в городе? Тогда они смогут поехать домой вместе...
***
День как лёд, тающий под солнцем, застывает к вечеру синевой на окнах, холодом на коже, взвесью снежной пыли в воздухе...
Савы нигде нет — он не берет трубку. Несколько раз шли гудки, затем телефон стал недоступен совсем.
Эрик обыскивает весь дом, в очередной раз набирая его номер.
Может быть, телефон разрядился? Где он? Ведь занятия давно закончились. Где он? Ведь уже вечереет.
Сава всегда предупреждает о своих планах. Так, где же он?
Бросив телефон, Эрик в очередной раз поднимается в его комнату — ищет подсказки, зацепки — что угодно. Он передумал все мысли уже и натыкается лишь на одну — что если кто-то забрал его? Что если кто-то хочет причинить ему боль?
Это невыносимо! Стоит часам пробить новый час, как Эрик срывается с места, хватая рюкзак.
«Телефон абонента временно недоступен» — повторяет безжизненный голос в трубке.
Сава. Сава не мог не предупредить его — с ним что-то случилось.
В городе Эрик первым делом звонит Наре, Маришке — никто не видел Саву?
Нет.
Покружив возле его школы, расспросив охрану, Эрик убедился — Сава из школы уходил совсем рано. Так, где же он?
Может быть, зашёл к Дэну?
Ворвавшись в «Аккорд», Эрик пугает всех. Гирш отводит его в подсобку, наливает крепкий кофе, успокаивает.
— Звонил родителям?
— Нет...
Ещё не слишком поздно, может быть, он зря паникует? Но вечер неумолимо близится к шести.
— Я ещё поищу, — не выдерживает Эрик, думая прогуляться по паркам, надеясь, что Сава может оказаться там.
— Что-то случилось? — хмурится вслед Дэни.
— Нет...
Нет — всё было прекрасно! Они должны были провести этот вечер вместе.
«Абонент временно недоступен» — повторяет безжизненный голос.
— Сава, возьми телефон, — просит Эрик, вдыхая холодный воздух на бегу.
Странное тревожное чувство не отпускает.
Где он?
***
Вечер сломал небо пополам — свет виднеется на горизонте, а над ним, словно проведённая черта, нависла серая туча, сливающаяся с синим небом. Неумолимо приближается ночь, наполненная холодом и болью.
Сава не помнит, сколько просидел на этой качели, обхватив озябшими пальцами железную цепь. Он не помнит, как оказался в этом дворе, и не помнит, где он сейчас...
Его лицо похоже на непроницаемую маску, глаза тёмные — пустые, смотрят неотрывно на снег. Ветер заметает его следы — едва их можно увидеть.
Он чувствует, как мороз жалит щёки; чувствует, как замерзли его руки. Он чувствует боль...
Она поселилась в груди в той области, где билось сердце, оборвало что-то внутри — теперь там холод.
Едва слышно, как скрипит цепь качели на ветру. Его тёмные волосы на кончиках покрылись инеем от едва тёплого дыхания; кажутся такими хрупкими, будто их можно сломать, если коснуться рукой. В ресницах льдинки больше не тают. Он плакал долго, и теперь застыл, сохраняя в груди единственное чувство. Всё, что осталось — боль.
Несколько часов назад, когда звонил телефон, Сава машинально его выключил. Он потерялся во времени так же, как и в реальности. Его окружают незнакомые белые дома, незнакомая детская площадка, вырезанная из дерева — тёплого цвета сосны. Завидев качель, Сава машинально прибился к ней, как утопающий к берегу после бурного течения.
И мир вокруг застыл вместе с ним.
Здесь хорошо — тихо. Нет людей. Он может быть один.
Его мысли больше не нарушают непроницаемый покой ума. Он не думает. Он перестал думать и понимать себя, чтобы защититься и сдержать то чувство, что расползается в груди.
Когда он ощущает нестерпимый холод и убирает руку от цепи, сознание на секунду включается, пытается что-то осмыслить. Но Сава, склонив голову, вновь теряет его, желая тишины.
Время неумолимо набирает ход. Тьма опускается на остывший город быстро, забирая его в свой немой плен. До Савы иногда доносятся звуки машин и лай собаки, но он не может заставить себя «проснуться» — ни один мускул на его каменной маске-лице не дрожит; редко моргая, он всё смотрит на снег...
Хрустит снег под подошвой кроссовок — шаг за шагом всё громче. Кто-то приближается к нему. Но Сава остаётся уязвимым, не желая двигаться с места...
Наконец в том месте, куда он смотрит, появляются незнакомые кроссовки — мужские, останавливаются, спрашивают:
— Ты чего здесь?
И вдруг Сава узнаёт этот голос. Он усилием воли заставляет поднять глаза на собеседника.
Куртка пёстрая, словно калейдоскоп, волосы под шапкой рыжие, а лицо обсыпано веснушками — природа здесь не поскупилась...