Мадара Учиха
tags: омегаверс, современность, секс после расставания.
...
Как можно отпустить свою истинную пару? - вопрос, которым задаются все. И омеги, и альфы. И даже беты, наблюдая за счастьем друзей.
Можно.
Ответит Мадара. Можно, если давление влиятельного отца слишком сильно. Если роль будущего наследника крупнейшей компании требует выбрать достойную партию. Если твоя истинная омега "не на твоём уровне". Можно, даже если сердце обливается кровью. Можно, если ты слаб.
И Мадара признает - он чёртовски слаб.
Он видел, как обрушился мир в глазах юной омеги, когда он пришёл к ней в последний раз. Видел, как по щекам бегут обжигающие слезы. Видел, как она проклинает его величественного отца и его чёртову фирму. Видел, но не смог сделать ничего.
А сейчас он может. Разорвать все связи с тираном - отцом. Отречься от наследства. Отказаться, не доводя до свадьбы со шлюховатой дочерью богатого папочки, которая изменила Мадаре через месяц "отношений". Но вот незадача: все это нужно было сделать раньше. Сейчас уже поздно. Она исчезла. Словно удалила себя из его жизни. Как и он, предпочла сбежать.
- Какие люди! Мадара, друг, как поживаешь? - отвлекают Учиху от бездумного помешивания шампанского в бокале.
Хаширама Сенджу. Старый друг и пожалуй один из немногих, с кем Мадара все ещё близко общался после освобождения от тирании отца. К слову, это именно этот добродушный альфа помог ему встать на ноги самостоятельно.
- Привет, Хаши. - Он запнулся, будто смакуя это дружеское сокращение, которое так давно не произносил. - Спасибо за приглашение, классная вечеринка.
Сенджу гордо улыбнулся:
- Это все Мито устроила. Я не хотел, но она настояла, чтобы на нашу годовщину собрались все старые друзья.
Конечно. Хаширама и друзьям то редко отказывал, а собственной омеге - подавно слова против не скажет.
- Старик, ты не исправим. - смеётся Учиха, опустошая бокал.
Зал гремит. Люди прибывают один за другим, и количество алкоголя понемногу уменьшается. Хреново.
- Тобирама, кстати, привет передаёт. И...
Но Учиха больше не слушает. В ушах резко зазвенело, лишая способности слышать, а груди что-то щелкнуло, отдаваясь дикой болью. Когда странное чувство развеивается, альфа замирает, до хруста стискивая зубы. Этот запах. Запах который он так давно искал. Запах, который он узнает из тысячи.
- Т/и...- вырывается быстрее, чем он успевает подумать.
- А, т/и - чан. - переключает свое внимание на новоприбывшую гостью, Сенджу. - Мы до сих пор общаемся. Кажется, она стала редактором манги. Удивительная омега.
А Мадара знает. Знает, ведь именно он первым узнал о мечте своей омеги, стать редактором. Знает, ведь помнит тот блеск в прекрасных глазах, воодушевленных навязчивой идеей. Знает, и его холодное сердце ликует, ведь она смогла. Смогла, без него.
Не смотри. Кричит расчетливый ум. Не смотри. Но Учиха смотрит. Смотрит и с облегчением выдыхает, когда на безымянном пальце не оказывается кольца. Кольца, которое скажет ему, что он опоздал. Учиха смотрит, не в силах оторвать взгляда. Смотрит, натыкаясь на чужие, но такие родные глаза.
Альфа внутри него скулит, словно раненый пёс. Скулит, но подойти ближе нельзя. Нельзя.
Проходящий мимо официант, так кстати разрушает зрительный контакт, вновь предлагая спиртное. И Учиха берет. Два бокала тут же оказываются влиты в горло, приятно обжигая. Плевать. Это же вечеринка, в конце концов.
Пятый, шестой...счёт выпитого шампанского растёт. Как и счёт пройденных комнат в особняке семейства Сенджу. Ему нужно найти. Найти укромное место. Место где он сможет спрятаться.
Последняя комната на этом этаже. Последняя надежда. Мадара слепо нажимает на вычурную ручку двери, и та приветливо впускает его в одинокую обитель. Нашёл.
Блаженно стекаясь по холодной двери, альфа обессиленно рычит. Он устал. Глухой удар по стоящей рядом тумбе и слезы медленно стекают по точенному лицу. Он чёртовски слаб.
Слаб, но ощущение тепла на горячей щеке не даёт ему сорваться. Тепла?
Учиха распахивает глаза, снимая мутную пелену. Как это возможно?
- Зачем ты напился, Мадара? - все это могло показаться наваждением, но рука, нежно вытирающая слезы, была совершенно настоящей. И запах. Он тоже был настоящим. Её запах.
- Т/и...- голос альфы охрип.
Она рядом. Его омега рядом. Его хрупкая, но такая сильная девочка молча помогает ему доковылять до мягкой кровати, поправляя подушки.
- Почему? - выпытывает Учиха, получая в ответ лишь удушающее молчание.
Музыка приглушенно играет на фоне, местами отдаваясь в опьяненном мозгу.
- Ты пьян, Мадара. Тебе нужно отдохнуть. - голос звучит твёрдо, но нежные руки заботливо поправляют одеяло. Сенджу вряд ли будут против гостя на ночь, и с радостью о нем позаботятся.
Не сегодня. Крепкая хватка и могучие руки настойчиво валят девушку на кровать, прижимая к себе. Как же он скучал. По теплу, по запаху. Скучал по т/и.
- Отпусти. - Совсем тихо, почти не слышно.
- Я идиот, т/и. Я полный идиот. - хриплые признания прорезают тишину. Если бы кто-то сказал, что Мадара, аки побитый кот, будет глотать слезы, прижимая к себе омегу, то этого смельчака наверняка бы уже не было. Но Мадара здесь. И он глотает слезы, прижимая к себе омегу. - Я был слаб. Настолько слаб, что отпустил. Я не смог.
С трудом повернувшись, девушка пристально смотрит на измученное лицо альфы. Изучает. В глазах больше не играет огонь и страсть. Злость, отчаяние и...боль? Т/и протягивает руку, позволяя себе коснуться. Волосы стали жёстче. Мягкие, щелковистые локоны исчезли, заменяясь жесткими прядями, так неуклюже торчащими в разные стороны. Губы стали бледнее. Кажется, сигареты сделали свое. Почему то хочется прикоснуться, пощупать. Девушка и сама не замечает, как аккуратно накрывает его губы своими, собирая солоноватые слезы с примесью с алкоголем.
Страшно. Невероятно страшно, что это все окажется лишь сном, наваждением. Страшно, что мужчина вновь отступит, скажет, что это конец. Но прикосновение родных губ отрезвляет Мадару и животное нутро ликует. Физической силой альфа всегда превосходит. В этом т/и убеждается ещё раз, когда Учиха без каких-либо усилий подминает её под себя, забирая право вести. А девушка и не против. Лишь бы уже забытые руки не исчезли вновь, лишь бы не оттолкнули.
Каждое прикосновение отдаётся кипятком, оставляя горящие следы на коже. Некогда выглаженная футболка летит на холодный пол. Плевать. Пусть мнется, пусть пачкается. Туда же летят и джинсы, и одежда альфы.
Жажда. Это чувство заводило. Каждый миллиметр оголенной кожи требовал внимания. До ближайшей течки или гона ещё чёртова куча времени, но желания было не меньше.
Думать уже совсем не получалось. Желание. Обида. Страсть. Все смешалось в одно целое. Уже из последних сил, Мадара стянул с девушки оставшуюся одежду. Черт возьми. Он ведь дал слово забыть ее. Забыть прикосновение нежных рук. Забыть сладкий карамельный запах. Забыть плавные изгибы обнаженного тела. Он забыл... Нет. Омеги, омеги, омеги - за все это время он менял их, как перчатки. Все не то. Он искал тот запах. Её запах. Но она не они. И вот он вновь нависает над ней, любуясь, до щемящей боли, таким любимым телом. Как и четыре года назад.
И кажется, сейчас само время остановить это безумство. Оттолкнуть, сказать что это конец. Уберечь обоих от непростительной ошибки. Но оттолкнуть - значит оборвать все и исчезнуть. Снова. Но что может принести эта близость? Что может изменить?
Тонкие руки с силой тянут на себя, впиваясь губами. Нет. Больше он не позволит. Не позволит исчезнуть. Не позволит себе быть слабым. И Мадара поддаётся. Исследует языком горячий рот, попутно разводя ноги омеги в стороны. Губы опухли, но этого было мало. Выдержка летит к чертям, и Учиха, резким движением заполняет ту ноющую пустоту лона омеги.
Неожиданно и грубо. Но так желанно. Плевать на секундную боль, на слезы в уголках глаз. Они оба хотели этого. Хотят.
Альфа двигается быстро и резко, на что омега неосознанно подпахивает бёдрами, в такт безудержным толчкам. Вся злость, печаль и отчаяние читалось в каждом движении. Глухая музыка, просторная комната и звонкие шлепки друг о друга влажных от пота тел. Так пошло и чувственно.
Женские руки исследует могучую спину, ощутимо царапая острыми ноготками. Оттягивают отросшие волосы. Прижимают к себе за плечи. Ближе. Ещё ближе.
Мадара мечется. Альфа внутри него ликует и велит поставить метку. Велит пометить. Но нечто другое говорит повременить. Не быть животным. Доставить фантастическое удовольствие. И он слепо повинуется последнему. Повинуется и припадает губами к ключицам, расцеловывая и оставляя багровые засосы. Ведёт языком мокрую дорожку до соблазнительной груди, вылизывая каждый сантиметр кожи, будто леденец. И Мадара понимает: они с Сенджу в одном похожи уж точно - ради омеги они пойдут на все. Ради своей омеги.
Нет смысла сдерживать царапающие горло стоны, когда мужчина ускоряется, чувствуя, как сокращаются мышцы, так тягуче - приятно обхватывающие его член. Нет смысла сдерживатся, когда перед глазами рассыпается фонтан белых искр, сопровождающихся крышесносным оргазмом. Когда Мадара по-хозяйски впивается острыми зубами в нежное плечо, оставляя метку. Когда устало падает на кровать, притягивая т/и к себе.
- Мадара..- голос охрип, и каждое слово отдавалось болью в горле. - Ты..оставил мне метку.
Учиха негромко фыркает и лишь крепче прижимается к омеге. К своей омеге.
- Лучше поздно, чем никогда.