Глава XXIV
я что-то упустила...
что-то идёт не так...
одно только время идёт исправно.
тик-так...
Солнце безжалостно било в глаза, несмотря на листву старой яблони, сквозь которую оно пробивалось.
Я прищурилась, пытаясь сфокусировать взгляд на судебном заключении.
Текст плыл, буквы скакали, как черти. Качели скрипели в такт головной боли.
Вчерашний день рождения казался сейчас злой шуткой.
Я, начинающий юрист с заграничным образованием и с огромными планами на будущее, теперь была похожа на тень себя самой.
Папка с документами лежала на коленях тяжелым грузом, символом ответственности, которую я сейчас отчаянно пыталась игнорировать.
Двор был тихим, лишь изредка нарушаемым чириканьем птиц и приглушенными разговорами у ворот. Обычно этот покой приносил мне умиротворение, но сегодня он лишь усиливал контраст между внешней безмятежностью и внутренней бурей.
Я попыталась еще раз вчитаться в текст, но слова казались бессмысленным набором символов.
Голова раскалывалась, во рту пересохло, и единственным желанием было уснуть прямо здесь, на качелях, под защитой старой яблони.
Вздохнула, закрыла глаза и откинулась на спинку.
Легкий ветерок коснулся лица, принося с собой аромат садовых плодов и надежду на то, что когда-нибудь мне удастся вернуться в нормальное состояние.
И сосредоточиться на этих чертовых бумажках.
–Почему именно наш район? – поднимаю тяжёлые веки на соседнюю качель – И не говори, что цена хорошая...
Валера усмехнулся, перекидываясь со спинки и подаваясь вперёд, укладывая локти на колени:
–Уж больно уютный оказался, а дом так вообще: статный, деревянный, посреди сосен... Будто специально для меня с Томой выстроенный. Ей такое точно понравится.
А суть появления дома ей понравится?
На моих коленях лежат бумажки со всеми документами на приличный дом в загородном посёлке, который находится в дальней части улицы.
Филатов привёз их с просьбой посмотреть и рассказать, возможно ли его получить.
Или проще сказать: "забрать".
–Дом с такими долгами легко забрать, но ты должен понимать, что эти долги кто-то должен оплатить...
Валера слегка наклонился вперёд, поглаживая рукой деревянную перекладину качелей, а я недоверчиво покосилась:
–Откуда деньги вдруг появились? – задала в упор.
Нахмурился, лицо его потяжелело.
–Ну вот, знакомая песня. – слегка поднял уголок рта, явно вспоминая чьё-то лицо – Нет денег честных путей, всё только воровать да грабить...
Смерила его взглядом:
–Сам понимаешь. Я-то видела, как работа работается.
Отвёл взгляд, уставившись на кончики пальцев, теребящих край рукава пиджака.
Деньги.
Они всегда были воздухом, которым дышали в моей семье.
Но не всегда воздух был чистым.
Мой отец говорил, что не все способы добыть этот воздух красивы, но цель оправдывает средства.
Я помню, как будучи девчонкой училась не задавать лишних вопросов, когда он внезапно возвращался домой с неожиданными подарками или же вовсе приезжал на новой машине.
Не осуждаю ли я Филатова?
Возможно.
Но разве у меня есть право бросать камень, когда сама выросла в теплице, удобренной сомнительными финансами?
Я...
Я просто наблюдаю за его пальцами, которые всё также теребят пиджак.
И продолжаю наблюдать, понимая, что где-то глубоко внутри, в темных закоулках души, во мне нет ни капли удивления. Лишь горькое признание: мир таков, каков он есть. И желание развести руками в воздухе.
–Ладно, – выдохнула, захлопывая кожу папки на коленях – Посмотрю в ближайшее время и подумаю над рисками.
Валера быстро оживился и его рот растянулся в счастливой форме.
Скинув плед с колен, поднимаюсь почти одновременно с мужчиной в соседних качелях и мы не спеша направляемся в сторону ворот.
Лёгкий ветерок пробивает мой озноб и я сильнее укутываюсь в вязанную кофту, которая точно не подходит под летнюю погоду, но мороз похмелья ещё не покидает моё тело.
–Как у него дела? – вырвалось почти тихо.
Находу снимает пиджак, жмурясь смотря на небо, где солнце то заходит за облака, то выходит и безжалостно палит.
Стопы щекочет от травы под ногами, которая просачивается сквозь садовые шлёпки, а мы всё также тихонько идём, перебирая ногами.
–Лучше. Почти даже отошёл. – бросил лёгкую ухмылку в мою сторону, будто пытается прибодрить – Это же Холмогоров: на нём всё, как на собаке заживает...
Тихий смех с обоих сторон быстро прекратился, а две пары наших ног останавливаются недалеко от охраны и машин, в сторону которых мы устремляем глаза.
–Он всегда казался мне...нормальным. – честно признаюсь.
–Он всегда умел хорошо притворяться. – поворачивается ко мне, поджимая губы – Знаешь, этот его вечный фасад "у меня всё отлично".
Зная Космоса совсем немного, я бы уже могла сказать, что он — сама жизнь.
Бурлящий, неугомонный, искрящийся.
Он рассказывал анекдоты так, что у всех животы болели от смеха, но а танцевал, как будто в нём сто чертей плясали.
Он из тех самых людей, с которыми всегда было весело и безопасно.
Безопасно, потому что эта безграничная энергия казалась такой естественной, такой... Холмогорской.
Но теперь мне придется переписать свою характеристику о нём.
–Знаешь, я думаю, мы все немного виноваты.
Поднимаю быстрый непонятный взгляд в его тёмные глаза, пока он продолжает, смотря в никуда:
–Мы видели его скольжение вниз, но отворачивались. Удобнее было не замечать. – тихо говорит, словно сам себе.
Поправляю папку в руках, сильнее сжимая пальцы от новой скрипящей боли в висках.
–Вы не можете его спасти, если он сам не хочет. – выдаю правду, которую он тоже понимает.
Почти с силой растирает подбородок пальцами, как это обычно делают при сильных раздумьях, и, наконец, соединяет наши взгляды:
–Может, и так. Но червь сомнения все равно грызет. Нужно было быть более внимательными. Почаще звонить. Может, вытащить его куда-нибудь...
С каким-то явным и ярким отчаянием поднимает свои карие глаза вновь к небу, словно игнорируя прямые солнечные лучи, но, в момент, беря себя в руки, напоследок сказав:
–Сложно смотреть, как близкий человек сам себя уничтожает.
Секунду смотрим друг другу в лицо, пока в невесёлый разговор попадает новый объект:
–Забыл в машине...
Валера забирает ещё одну папку, намного тоньше, из рук подошедшего и протягивает мне, даря своему лицу привычную доброжелательность:
–От Пчёлы.
Громко цокаю и закатываю зрачки, тяжело принимаю новый груз в руки, сжимая губы в плотную линию. Мужская крупная ладонь летит на плечо, тут же в поддержке тормоша.
–Живи, Кума! – задорно бросает делая бодрые шаги вперёд, оставляя меня в расстройствах – И большое спасибо!
–Хотела бы я сказать того же! – кричу в ответ, когда он уже выходит в ворота к машине, напоследок махнув рукой.
Опускаю тяжелые глаза на папки в руках и с мучительным вздохом разворачиваюсь к дому.
Зайдя внутрь улавливаю запах моего домашнего цветочного сада, к которому присоединился новый аромат — корзинка почти полевых цветов, который с небольшим опозданием привёз Филатов.
Дверь кабинета слегка скрипит, стоило открыть её. Внутри бросаю документы на стол, стремительно разворачиваясь к выходу.
К моему большому сожалению, одна из папок скользит по другой и с шумом падает на дерево паркета.
Разворачиваюсь, смотря на свою лежащую головную боль и в моменте начинаю бороться со своим внутренним интересом и желанием разложиться обратно на качелях, в чём, не сложно догадаться, я и проигрываю...
Приближаюсь к валяющейся папке и поднимаю с болью в мышцах, сразу же садясь на диванчик напротив стола.
Раскрыв, ловлю глазами какой-то договор, судя по заголовку, вот только он часто где перечеркнут ручкой, но это не самая большая проблема...
Наклоняю голову набок и щурюсь, складывая брови — в самой середине прилеплена бумажка, на которой ровным и размашистым почерком написано:
К 14:00 жду готовый вариант
П.
И адрес...
–П...! – почти выплюнула я – П, в смысле Придурок или пи...?
Голова гудела, словно в ней поселился рой разъярённых пчёл.
Точнее одна здоровая пчела!
–«Господи, за что мне это?» – пронеслось в голове.
Я выматерилась про себя.
Пчёлкин, чертов гений, знал, что я сейчас чувствую. Знал, что каждый удар пульса отзывается молотом в голове, что любая мысль дается с трудом.
И он, прекрасно зная всё это, просит меня выполнить работу, требующую максимальной концентрации.
Он издевается? Или просто хочет добить меня?
Сейчас мне кажется, что это предательство, спланированное с особой жестокостью.
Стиснув зубы, поднялась с дивана.
Пальцы быстрым темпом набирают комбинацию на циферблате, а трубка уже зажата между ухом и плечом.
Два.
Ровно два гудка.
–Слушаю.
–Пошёл в жопу!
Громко ударяю трубкой, заканчивая разговор и отключая связь.
Никогда не позволю, чтоб какой-то Витя играл на мои нервах, а уж тем более управлял мной!
Ещё чего захотел.
Не в то настроение попал...
На пятках разворачиваюсь и выхожу прочь из кабинета отца.
Цветы, в коридоре не дарят приятной радости и я просто их игнорирую двигаясь в столовую, оттуда выходя на задний двор.
У меня вообще выходной сегодня!
Причём вполне заслуженный!
Иногда мне кажется, что я работаю на каждого из бригадиров по отдельности, словно должна разорваться на дела каждого из них.
Ладно Валера, который по-дружески попросил рассмотреть варианты с недвижкой, но вот эти выкидоны...!
Выходят за рамки всех приличий.
Скидываю сланцы и почти запрыгиваю на дворовую качель, вытягиваясь на ней и заворачиваясь в уже остывший плед.
Вообще пофиг мне на эти дела, эту работу, эти их документы...
Хочется просто по-человечески отдохнуть хотя бы сегодня.
Прогоняю мысли и шлю их куда подальше, удобнее располагаясь в горизонтальном положении.
Я чувствую смесь раздражения и благодарности к нему, ведь Витя всегда был рядом, когда это было нужно — поддерживал в трудные моменты, помогал решать проблемы и вообще оказывался полезным человеком, взяв только тот случай в больнице.
Но были и дни, когда я буквально хотела убежать подальше от него...
Его манера общения порой казалась навязчивой, а шутки — неуместными.
Иногда я ловила себя на мысли, что раздражение перерастало в нечто большее, хотя сама себе признаваться в этом боялась.
Почему именно он вызывает такие противоречивые чувства?
Ведь он хороший парень, добрый, заботливый... и даже привлекательный, чёрт возьми!
Но почему-то каждый раз, когда он рядом, внутри всё переворачивается.
То хочется закрыть глаза и насладиться моментом, то хочется поскорее сбежать.
Медленно, с трудом, в сознание стали просачиваться обрывки вчерашнего вечера.
День рождения, Олька, официант, танцы...
И Витя...
Он был там, как всегда – сдержанный, внимательный, надежный.
Он и увез меня домой, где я и перешла грань между весельем и откровенным безобразием.
Я застонала и перевернулась на другой бок, тщетно пытаясь убежать от назойливого солнца, пробивающегося сквозь плед.
В животе скручивало, во рту – пустыня. Похмелье давало о себе знать во всей красе.
В голове всплыл постыдный эпизод и я тщательно их кутала в клубок мыслей, стараясь просто выкинуть из коробочки в мозгах.
Платье упало к ногам тихим шелестом.
Я стояла, окутанная лишь полумраком и его взглядом.
В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь приглушенными разговорами во дворе дома.
И в этой тишине, казалось, пульсировало нечто большее, чем просто физическое влечение...
Не даёт мне даже отоспаться, напрочь поселившись в моей голове.
С психом подрываюсь, садясь на пятую точку, слегка раскачав качель под собой, понимая, что уснуть я уж точно теперь не смогу из-за этого гада.
В считанные минуты оказываюсь в доме, заходя в ванную и смотря на своё лицо, которое требует минимум тонну макияжа, чтоб хоть немного обрести здоровый цвет и ясный вид.
–Ладно, Пчёлкин, посмотрим, кто кого... – прошептала я, направляясь в душ.
Холодная вода — моя единственная надежда на то, чтобы хоть немного прийти в себя и доказать этому садисту, что даже с похмельем я способна на подвиги.
Сегодняшняя война объявлена.
***
Затонированное стекло отгораживало от раскаленного июльского солнца. Машина плавно катилась по улицам, и несмотря на комфорт, тело немного ломало на части. Вчерашняя попойка продолжала давать о себе знать с утроенной силой ведь принципы не позволяли сдаваться.
Автомобиль остановился у невзрачного здания.
Единственное, что выдавало его предназначение — тусклая вывеска «Боулинг-клуб», казалось, родом из прошлого века.
Дверь открывается с внешней стороны и каблуки опускаются на тротуар двора, где приветливо встречают:
–Здравствуй, Владимир.
Тот лишь кивнул, закрывая за мной дверцу и жестом приглашает пройти дальше, к крыльцу.
–Только не говори, что мы тут шары катать будем...
Высокая грозная фигура лишь пожала плечами, мол — «Я и не собирался», и всё также спокойно открывает входную железную дверь, пропуская меня вперёд.
Внутри царил полумрак.
Приглушенный гул шаров, падающих кеглей и тихая музыка создавали странную атмосферу.
В воздухе висел запах, не понимаю, попкорна? И чего-то еще, неуловимо знакомого и тревожного.
Преодолев последние ступеньки, передо мною открывается вид на главный зал: несколько дорожек, автоподатчики с шарами, большая барная стойка и кучка мужчин в классической одежде, если закатанные рукава рубашек и скинутые пиджаки можно назвать таковыми, в самом дальнем углу, которые сейчас, словно дети, почти выкрикивали, соревнуясь в своей игре.
В момент начинаю чувствовать себя неуютно.
–«Неужели ради этого меня подняли с дворовой качели в таком состоянии?».
Но окинув взглядом присутствующих я поняла, что боулинг казался лишь прикрытием для чего-то большего.
Похмелье отступило, уступая место нарастающему чувству тревоги, хотя ей не было тут и места...
Я огляделась, ища знакомое лицо среди пёстрой толпы.
В тусклом свете неоновых ламп его силуэт казался расплывчатым, но в его глазах плясали огоньки узнавания.
Недовоздыхатель.
Слово противно царапнуло сознание.
Оно всегда маячило где-то рядом, не навязчиво, но ощутимо.
Как тень, которая неотступно следует за тобой, но никогда не осмеливается коснуться.
Пчёлкин медленно поднял руку, и на его губах заиграла полувесёлая улыбка.
Улыбка, от которой стало неприятно.
–Ну наконец-то, королева явилась! – оттолкнулся от дорожки и двинулся ко мне, кидая назад слова о скором возвращении в игру.
Пчёлкин подошёл вплотную.
Его тон был пропитан сарказмом и скрытой угрозой.
Он обернулся к компании крепких мужчин, пьющих и следящих за счётом на экране неподалеку и почти сразу вернулся ко мне, подняв ладонь и пальцами хватаясь за уголок папки пытаясь вытянуть её, но моя хватка крепка, потому я безэмоционально продолжаю прижимать её к груди.
Не зря же я над ней маячила, чтоб просто доставить словно курьер какой-то!
Могу поклясться, что даже не шелохнулась.
Напрочь не реагирую, всем видом показывая, что особо то и не интересен данный персонаж.
Серые глаза падают с моих глаз на папку в моих руках, как и лёгкий смешок с мужских губ.
Не поддаюсь.не поддаюсь.не поддаюсь!
–Я уже устал тянуть время... – сказал почти в лицо, плавно вставая с боку, с лёгкостью беря за талию и подталкивая вперёд, наклоняясь к открытому уху –Надеюсь, оно того стоило, Немцова.
Вырываюсь и ускоряю темп каблуков, скидывая руки Вити и оставляя его позади, уверенно направляясь к столу у играемой дорожки.
–Какой счёт, джентельмены? – ровным голосом сообщаю о своём появлении, делая вид, будто ничего особенного не произошло и я была тут всё это время.
Под пристальным взглядом мужчин, вмиг собравшихся вокруг стола, подхожу ближе и кладу тонкую папку на поверхность, покрытую полированным деревом.
Посередине восседал важный господин в идеально выглаженном тёмно-синем костюме. Взгляд его мигом переместился с телевизионного экрана, показывающего общие баллы игроков, на предложенный документ.
Слава Богу меня переполняет злость и вчерашнее похмелье, а то меня бы вырвало прямо перед ними от волнения предстоящего разговора.
Под одобрительный кивок мужчины напротив, присаживаюсь на свободный стул, складываю руки перед собой в замок, выпрямляю спину и услужливо улыбаюсь.
Пчёлкин не попадает в мой кругозор, но я сильно ощущаю его своим плечом — от него исходит такое тепло, что я могу отогреть свои ладони.
Остальные мужчины, которые буквально минуту назад собрались вокруг стола, разбежались кто куда, явно создавая вид увлеченностью игрой, пока их, так и не представленный, "главный", сильно щурясь смотрит содержимое документов.
–«Не волнуйтесь, там всё складно.» – хочется съязвить, ведь я, хоть и в ритме prestissimo (Обозначение максимально быстрого темпа в музыке ), но отлично справилась со своей задачей.
Несколько секунд спустя мужчина небрежно захлопнул папку и одобрительно улыбнулся, давая знак своему, так понимаю, помощнику, который сидел также расслабленно.
Тот тут же встал и я слегка пошатнулась, боясь его внушительной фигуры.
Медленно поворачиваю шею к своему "помощнику" и замечаю сладкую, почти тянущуюся улыбку и слегка лисьими глаза.
Ему очень нравится происходящее, пока я тут сердце жонглирую, пытаясь его удержать.
Его руки уже поселились на спинке моего стула, касаясь пальцами лопаток, будто пытается поддержать, но больше напрягает, заставляя верить в худший финал этой сцены.
Этот терминатор, на которого он очень уж похож, достаёт из внутреннего кармана дорогой кожаной куртки внушительную стопку купюр. Быстро перебрав пальцами банкноты, помощник легко кинул их на столешницу, сопровождая движение короткой репликой:
–Все условия соблюдены.
Сложный воздух отпускает лёгкие и моя спина почти незаметно прижимается сильнее к мужским пальцам, полностью принимая недоподдержку.
Быстро опомнившись, поддаюсь вперёд, расцепляют замок из палец и не спеша беру деньги, аккуратно убирая их в элегантную сумку, предусмотрительно оставленную на соседнем стуле.
Встаю, вместе с собой беря женский аксессуар, когда фигура напротив также поднимается.
–Екатерина Немцова. – протягиваю ладошку навстречу.
–Игорь Львов. – с улыбкой отзывается важный господин.
Казалось бы, обычно порядок действий должен быть иным, но раз уж закончили так, то и Слава Богу...
Каблуки моих туфель уже спускаются по лестнице вниз, пытаясь сравняться с фигурой Пчёлкина, а тот, в свою очередь, усердно старается не реагировать на меня.
–Ты вправду это купил? – глаза сами находят облупившуюся краску стен.
Договор пересоставлен мною на покупку доли в помещении на 781 квадрат, но я и подумать не могла, что это подразумевается под покупкой Боулинг-клуба...
Витя шёл впереди демонстрируя полное равнодушие, словно меня не существовало.
–Только одного не понимаю, если вы выкупили часть помещения, то почему деньги передали нам, а не наоборот? – в пол голоса задаю вопрос, но он также остаётся проигнорирован.
А я тоже такая молодец, на волнениях деньги схватила да и пошла. Хотя, я упоминала, что сначала делаю, ну а уже потом подумаем.
Опускаю глаза на сумочку в руках. В ней приличная сумма, судя по размеру пачек, потому нужно сразу передать её Пчёлкину в машине, дабы не забыть.
–Куда дальше? – откидываю волосы назад, выпрямляя спину и преодолевая последнюю ступень – Или это всё на сегодня?
Глыба впереди даже не шелохнулась и продолжила своё направление минуя двери.
–«Да и хрен с ним! С самой собой тоже полезно пообщаться.» – громко хмыкаю, отчетливее цокая каблуками.
Выходя из боулинга, я совсем не спешила догонять Пчёлкина, надеясь выяснить подробности сделки, которую мы только что завершили, а бросила взгляд на надпись над входом:
–Где такие махины вообще изготавливают? – бормочу себе под нос.
Надпись «Боулинг-клуб» уже давно не светилась и уныло смотрелась рядом с кеглями, которые тоже потеряли свой белый цвет и выглядят просто грязно.
По шее сразу пошли мурашки, будто где-то подул ледяной ветер. Место явно не внушает вкуса прибыли.
–Немцова...
Разворачиваюсь на сто восемьдесят со сложенными руками на груди и сладко, словно кошка, улыбаюсь, с прищуром смотря на Пчёлкина.
–«Вот и сломался! Даже и не старалась разговорить».
Подойдя к машине, он открыл дверь и сел внутрь, опуская тонированное стекло, лениво бросая на меня выжидающий взгляд.
Принимаю немое приглашение на то, чтоб присоединиться и наконец-то сесть в машину ликуя внутри.
Моя улыбка становится шире и я делаю первый шаг к нему, слегка, почти незаметно, задирая подбородок.
...только игру веду не я, как оказалось.
На втором шаге я хмурю брови, понимая, что сейчас произойдет, пока с моих губ улетучивается улыбка и перемещается прямо на его, медленно поднимая уголки мужского рта.
Водитель словно в доли секунды запускает двигатель и переключает передачу так, что даже снаружи я прекрасно её слышу.
В голову влетает гул мыслей и сразу же оттуда вылетает, оставляя за собой тишину, а глаза впечатываются в лицо этого придурка, который держится уже из последних сил, чтоб не рассмеяться прямо при мне:
–Сама пошла в жопу!
Машина тронулась, оставляя за собой лёгкую пыль из под шин и меня, у которой рот почти упал на землю от такой наглости.
Пчёлкин просто сваливает в момент и в прямом смысле слова бросает меня у этого сомнительного места, откуда фиг знает как мне добираться домой!
–Вот же ... !!! – хочу закричать в след, но хватило только на недовольный возглас.
Делаю ещё три неуверенных шага, будто это поможет мне догнать их и уехать отсюда вместе, но я остаюсь стоять посреди улицы, ощущая себя беспомощной и разочарованной в сотый раз этим козлом...
***
Вновь опускаю тонер окна и чикаю Зиппой, закуривая очередную.
На пальцах до сих пор остались вчерашние чернила от ручки, которой перечеркал половину договора, подписанного сегодня.
Тру свободными пальцами глаза, выгоняя вчерашнюю усталость.
–Может вернёмся? – отзывается Володя с переднего – Ещё могу развернуться...
–Обойдётся. – выплёвываю с губ – Пусть немного прогуляется.
Стряхиваю пепел, который сразу же поглощает и уносит столичный ветер.