Похищение.
Сукуна Рёмен.
Фуккацуми, съёжившись, сидела на полу просторной комнаты, освещённой лунным светом. Стены, казалось, излучали холод, подобно ауре мужчины, сидевшего напротив неё. Сукуна, Король Проклятий, наблюдал за ней с непроницаемым выражением лица.
— Где я? — прошептала Фуккацуми, едва сдерживая дрожь.
— У меня, — коротко ответил Сукуна, и его голос не выдавал никаких эмоций.
— Зачем? — она не понимала, что происходит. Зачем ей, обычной девушке, понадобилась этому... монстру?
— Ты моя, — прозвучало в ответ. Сукуна поднялся с места, и Фуккацуми почувствовала, как её парализует страх. — Я забрал тебя, чтобы ты наконец это поняла.
Сукуна остановился перед ней, заставляя её поднять глаза. В его пронзительных глазах она увидела не злобу, а... странную, пугающую нежность.
— Боишься? — он слегка наклонил голову, словно раздумывая. — Это пройдёт. Когда ты поймёшь, что моя сила — твоя защита. Что я никому не позволю тебя обидеть. Даже тебе самой.
Фуккацуми вздрогнула. Его слова звучали как угроза и обещание одновременно. Она поняла, что, попав в лапы Короля Проклятий, уже никогда не сможет стать свободной.
Тодзи Фусигуро.
Фуккацуми нервно теребила подол своего платья, страшась поднять глаза. Комната, куда привёл её Тодзи, была просторной и богато обставленной, но девушка не замечала роскоши. Она чувствовала себя птичкой, попавшей в золотую клетку.
— Наконец-то, — раздался рядом с ней насмешливый голос Тодзи. — Я уж думал, ты решила устроить мне побег по балкону.
Фуккацуми вздрогнула и поспешно отодвинулась от окна, у которого стояла.
— Тодзи-сан... — пролепетала она, не смея взглянуть на него. — Зачем... зачем вы это сделали?
Тодзи присел на край стола, скрестив руки на груди, и внимательно посмотрел на неё. В его глазах, обычно холодных и расчётливых, сейчас плясали чертенята.
— А ты как думаешь? — усмехнулся он. — Может, я решил устроить тебе экскурсию по своему скромному жилищу?
Фуккацуми покраснела, понимая, что её слова звучат глупо. Тодзи Фусигуро не был из тех, кто занимается глупостями. Тем более ради такой, как она.
— Ты мне нравишься, Фуккацуми, — неожиданно резко сказал он, и его голос на мгновение лишился привычной игривости. — И я не привык, чтобы мне отказывали.
Сугуру Гето.
Фуккацуми с опаской оглядывала помещение, в котором оказалась. Оно было просторным и светлым, но в воздухе витало нечто зловещее, что заставляло её сердце биться чаще. Рядом с ней, молча наблюдая за её реакцией, стоял Сугуру Гето.
— Где я? — прошептала Фуккацуми, не решаясь нарушить тишину.
— В безопасном месте, — спокойно ответил Гето, его губы тронула едва заметная улыбка. — Здесь тебе ничего не угрожает.
— Но... зачем? — Фуккацуми не понимала, что происходит. Зачем ей, простой, понадобилось этому могущественному заклинателю?
Гето подошёл ближе, заставляя её отступить на шаг. Его взгляд был пронзительным, гипнотическим.
— Ты нужна мне, Фуккацуми, — тихо произнёс он, и в его голосе послышалась нескрываемая нежность. — Ты даже не представляешь, насколько.
— Но... мы едва знакомы, — Фуккацуми пыталась говорить уверенно, но дрожь в её голосе выдавала страх.
— Это не имеет значения, — Гето протянул руку и погладил её по щеке. Фуккацуми вздрогнула от неожиданности. — Я сделаю так, чтобы ты поняла. Со временем ты сама всё поймёшь.
Наоя Зенин.
Фуккацуми с трудом сглотнула, ком страха застрял в горле. Она сидела на роскошном диване в комнате, которая скорее напоминала дворец, чем тюрьму. Напротив, закинув ногу на ногу и поигрывая серебряной зажигалкой, сидел Наоя Зенин.
— Наоя-сама... — прошептала она, едва смея поднять глаза. — Зачем... зачем я здесь?
Наоя резко взглянул на неё, и Фуккацуми инстинктивно вжалась в диван, боясь даже дышать.
— «Наоя-сама»? — переспросил он, и в его голосе послышалась насмешка. — Забыл, когда ты в последний раз называла меня просто Наоя?
— Я... я не... — Фуккацуми не знала, что сказать. Страх парализовал её волю, не давая собраться с мыслями.
Наоя поднялся и медленно, словно хищник, обходящий свою жертву, подошёл к ней. Фуккацуми зажмурилась, ожидая... чего? Удара? Крика? Но вместо этого она почувствовала лёгкое прикосновение к своей щеке.
— Не бойся меня, глупышка, — прошептал он, и в его голосе, к её удивлению, не было привычной наглости. — Я же люблю тебя.
— Л-любишь? — Фуккацуми не поверила своим ушам.
— А то как же, — Наоя присел перед ней на корточки, заглядывая ей в глаза. — Ты же моя, Фуккацуми. Всегда была моей. Просто ещё не поняла этого.
