Глава 19
В момент жизнь Кристины начала сгущаться лишь вокруг её друга. В момент всё превратилось в водоворот негатива.
Крис заходит в квартиру и вдыхает воздух полной грудью. Тошнота скрутилась неприятным комом в горле. Пока что она одна дома. Сейчас, кажется, можно наконец отдохнуть. Всего несколько часов одиночества и тишины.
Свет везде выключен. Да он и не нужен, не хочется ничего.
***
- Рыжикова! – раскатом грома звучит женский голос, отражаясь от стен. Названная останавливается, часто дыша, - только вроде начала с душой всё делать, а теперь!
Душа?
А ты знаешь, что это значит?
- Что не так?
- Механизированные движения сразу выделяются в программе. Если бы ты сейчас выступала... Опять проблемы подростковые? Прекращай сейчас же. Отдыхаем двадцать минут и ещё раз. Верни уже себе жизнь.
Как забавно выглядит неожиданная «забота» от тренера.
Кристина вновь взирает на изрезанный лёд. Коньки на ногах теперь не походят на кандалы и, кажется, нет преград для выполнения элементов. Но в голове какой-то блок. Не получается сосредоточиться на выполнении и мысли где-то совсем далеко. В области дома Ковалёва.
Мать была права.
Совсем я с этим Женей...
Она встаёт на ноги, вновь катится вперёд. Берёт разгон и вращается вокруг себя, затем, не теряя скорости, совершает прыжок. Ещё один и ещё. Она продолжает вращаться, игнорируя головокружение и тошноту. Всё вращается и вращается, пока силы не покидают её. Кристина падает на лёд и рвано дышит. Голова и конечности гудят, но в этой самой голове вдруг стало так пусто и спокойно. Эйфория охватила мягким пуховым одеялом ограждая от любого холода и даже от боли из-за падения.
***
Дописывая последнее предложение и ставя точку, Кристина откидывается на спинку стула. В глазах уже рябит от этих цифр и букв.
Вновь звонит телефон.
Крис смотрит на дисплей и замирает. Даже, кажется, сердце замерло.
«Женя».
Опять он.
Она решается принять вызов, уже готовясь пожалеть. Да, она сбегает. Сбегает от всех проблем. От друга, от его голоса и его слов.
Потому что знает, что не сможет ему отказать, если услышит.
- Да? – Кристина зажмуривает глаза и сжимает низ домашней футболки. Вдруг стало слишком страшно.
- Привет, Кристин...
Что-то не так с его голосом...
- Что случилось, Жень?
- Я порчу тебе жизнь, Крис... – голос... Женька будто бы был пьян.
- Что? – волнение забилось с новой силой в груди, - Жень, что с голосом?
- Не знаю. Мне что-то не хорошо... Хах, заслужил, наверное...
- Что заслужил? – девушка начинает ходить по своей комнате. - В смысле, о чём ты?
- Заслужил все это... Я родился чтобы сломать жизнь родителям, а теперь и тебе... Прости, что звоню тебе. Мне больше не кому.
- Я сейчас приду, - девушка подходит к окну, чтобы рассмотреть погоду. Всё же не хотелось поймать простуду, - где твоя мать?
- На работе.
- Позвони ей, - накидывая на плечи кардиган, говорит Крис.
- Нет, - растягивая гласную, - она не должна волноваться.
- Дурачье, вызови «Скорую». Иначе ей волноваться не за кого будет!
Казалось, даже внутренности затряслись от ужаса, что окутывал девушку. Она даже не знала, что делать. «Скорая» - единственная идея, что посетила голову, но Женя вряд ли захочет её вызывать, так что оставалось лишь самолично навестить его, ибо голос парня словно слабел с каждой минутой, становясь все тише.
- Ты права. Я дурак и чудовище...
- Я не серьёзно.
- А я серьёзно.
Кристина замерла на пару секунд, подбирая слова, но, кажется, мозг решил помахать рукой в прощальном жесте и отключиться.
По ту сторону телефона послышался болезненный стон.
- Женя?
- Ничего. Всё нормально...
Догадка.
- Сколько ты не ел?
- Не помню. Наверное...
- Вспоминай!
Ковалёв замолк на несколько секунд, которые Кристина потратила на преодоление коридора, дабы покинуть квартиру.
- Наверное... Пять недель? Или шесть...
- Звони в «скорую», сейчас же! Я уже бегу!
- Не надо, Кристи. Я в норме. Просто плохой день...
- Ага, слышу я, какой он у тебя плохой. Кажется, как и все последние месяцы? Клянусь, я убью тебя, как только ты выкарабкаешься!
Женя отключается, а Рыжикова уже открывает входную дверь.
- Ты куда собралась? - хмуро спрашивает мать, - да ещё и в таком виде.
- Мне надо бежать, мам. Срочно, - Рыжикова хватается за ручку входной двери
- Ты никуда не пойдёшь, - твёрдо. Слова стеной возникают перед Кристиной, и она смотрит на мать шокировано, словно ожидала чего-то иного.
- Мам, мне очень надо, пожалуйста, я сделала все уроки и...
- И? Ты даже мне не сказала об этом заранее.
- Дело очень срочное, - взмолилась Кристина.
Время. Его так мало сейчас...
- Куда ты собралась, на улице уже темнеет.
- К Жене.
Роковая ошибка. На лице матери злость, и Кристина испуганной ланью отступает на шаг.
Вот и всё. Конец.
- К Жене? - едва ли не шипит женщина, подобно змее, - слышали?! Она к Жене собралась! К этой пиявке! Что? Понравилось, когда он у тебя списывал? Или в невесты ему собралась набиваться?!
- Причём тут это?! - кричит Кристина в ответ, понимая, что пути назад нет, она собственноручно разорвала всю картину, в которой ещё было место для спокойствия, - ему плохо! Он болеет, сильно болеет!
- А ты не думала почему?! Может он по подворотням слонялся и на шприц «случайно» напоролся, а?!
- Ты просто ужасна! - срывая голос кричит Кристина и выбегает за дверь, слыша в спину противное «можешь не возвращаться» Однако девушке лишь остаётся сморгнуть подступающие слёзы.
Она клянётся, что вернётся сюда только за вещами.
Уедет к дяде в другой конец города или к бабушке в другой город. Куда угодно, но не сюда.
И пусть это звучит наивно и по-детски.
***
Кристина стучится в дверь. По ту сторону слышатся шаркающие шаги и дверь отворяется, являя взору Женьку. Вернее, то, во что он превратился. Скелет. Он не похож на живого человека. Глаза его лихорадочно блестят, губы растянуты наподобие улыбки, и он расставляет руки, ожидая объятий.
Кристина заходит в квартиру, закрывая дверь и окидывает взглядом застывшего с расставленными руками Женьку. Кажется, ему вдруг стало неловко, и он тут же спрятал руки за спину. Крис смотрит ему в лицо и решается.
Она прижимает парня к себе и утыкается ему в плечо.
- Я виноват... - он будто действительно пьян.
- Да, - голос звучит глухо, - и теперь должен мне «Чудо».
Он тихо смеётся и вдруг дёргается, затем замирая.
- Что такое? – Крис отстраняется, заглядывая другу в лицо.
- Ничего, - качает головой, - пошли?
- Чай пить? Дурашка, давай я сама заварю тогда. Посиди в гостиной. – взъерошив волосы на чужой голове, девушка поспешила на кухню.
Кристина ставит на плиту чайник, наполненный водой. Достаёт керамические кружки и оборачивается на кухонный стол. Таблетки, записки. Даже, кажется, а холодильнике висит новая записка.
«Женя, поешь сегодня пожалуйста. Я позвоню в клинику, и мы сегодня вечером идём».
Крис выдыхает. Чайник уже закипел. Налить в чашки чай и прийти в гостиную, где женка сидит на диване, откинув голову.
- Ты как?
- Нормально. Спасибо за чай...
- Может, тебе что-нибудь приготовить?
Женька тут же поморщился.
- Нет, спасибо. Я не смогу ничего съесть.
- Ясно... - Крис делает глоток чая.
***
За окном стемнело. Кристина и Женька бесцельно смотрели в экран телевизора. Чай уже давно закончился, но заваривать новый им совсем не хотелось. Парень вдруг издал какой-то странный звук и слишком быстро поднялся с дивана. Он вдруг опасно покачнулся, зажмурил глаза и под вдох Крис повалился на пол.
Кристина вдруг впала в ступор и вывел из этого самого ступора хрип с пола.
- Эй! – девушка села чуть поодаль Женькиной головы, - ты чего?
Глупо.
- Не... знаю, - вновь морщится, - не могу встать.
Крис касается его руки и чувствует холод посиневших пальцев. Её глаза расширяются, а горло сковывает совсем иной холод.
- Дышать... - Женька вдруг шипит, - больновато.
- Хэ-эй, это не совсем нормально. – не то для себя, не то для Женьки говорит Кристина, пытаясь увидеть что-то в его лице.
- Помнишь... - он резко вдыхает воздух и морщится, - случай с Желточенко...?
- Какой? – руки вдруг задрожали, как и голос. Женя смотрит ей в лицо и чуть улыбается.
Улыбается...?
- Когда... - голос хрипит и он предпринимает попытку прочистить горло, но издав лишь хрип, вновь поморщился и дернулся, - он орал на меня, чтобы я к тебе не под... - вновь сильный и явно болезненный вдох, - не подходил?
Кристина ничего не отвечает. Она все помнит, но сейчас явно не до этого. Сейчас она старается разглядеть в лице и худощавом теле причину. Что происходит сейчас?
- Он прав бы... - вдох, - был.
- Не прав. Он не был прав. Никогда. Не говори больше, т-тебе же больно.
- Всё в порядке.
Крис смотрит ему в лицо с широко раскрытыми в ужасе глазами.
- Твоя мама... Она от... - прикрывает на секунду глаза, - отпустила тебя?
- Да. Да, отпустила Жень, - кивает головой девушка, - скоро и твоя приедет. Береги силы, пожалуйста... Где болит?
Худощавая ладонь ложится на грудь.
- Сердце, наверное. Старый стал совсем, - Женька вдруг начинает смеяться со своей же шутки и так же неожиданно заходится в кашле. Он зажмуривает глаза и цепляется за руку Кристины. Через секунду девушка застывает. Кровь. - Она правда... Отпустила тебя?
- Правда, молчи, пожалуйста! - Кристина безжалостно отрывает от кофты кусок ткани. Руку обожгло от трения. - Она отпустила меня сразу. Она... - аккуратно стирает кровь с мальчишечьего подбородка, - она как узнала, куда я еду, так и отпустила.
- А я...
- А ты... А тебя она теперь жалует. Представляешь? Теперь ты в «белом списке»! На чай к нам пойдёшь... Я, кстати, недавно научилась печь морковный пирог...
Морковный пирог?
- Я... - вновь дрожь по телу, - не люблю морковники.
- Испеку тебе заварной суп.
- Правда? – детская радость на его лице мелькает столь быстро, что её едва удаётся распознать. Кажется, мысли в голове Кристины окончательно потеряли связность.
- Да, конечно! Тише, Жень, тише...
Всё что захочешь испеку, Жень.
Они оба замолкли. Тишину тёмной квартиры нарушает лишь прерывистое дыхание лежащего на полу Ковалёва. Его лицо побледнело, в полумраке теперь кажется серым. Тонкие пальцы и запястья, вся одежда висит, будучи явно теперь на пару десятков размеров больше, нежели раньше.
Крис пытается разглядеть на настенных часах время, но слёзы стоят в глазах и ничего не видно.
- Испеки мне завтра... - он вновь пытается надышаться, - заварной суп...
Кристина кивает, и несмело касается сухих вьющихся волос, практически в полной темноте кажущимися чёрными. Она продолжает гладить его по голове, уставившись в потолок.
В замке проворачивается ключ. Василиса вернулась.
- Василиса Геннадьевна! – кричит не своим голосом Кристина, бросив взгляд на затихшего Ковалёва.
Шаги вмиг обратились бегом.
- Что... - женщина вдруг оказывается рядом. Часто дышит, прикладывает ладонь ко лбу сына и тут же тянется к телефону в собственном кармане. – Скорая! - Кристина уже и не слышит толком.
- Ма... - вдох, - ма. Привет, - улыбка, - как на работе?
- Тише-тише, - ладонь Василисы ложится на сухие губы Женьки, - сейчас «Скорая» приедет...
Перед глазами словно темнота. Кристина слышит, что Василиса что-то говорит. Много-много, периодически прося сына молчать. Но тот и не собирался говорить. Он смотрит на них глазами, в полумраке кажущимися слишком тёмными. Даже, скорее, чёрными. Морщится от болей и, кажется, Кристине больно вместе с ним.
***
Холодный коридор. Холодный белый. Заполненный чьими-то разговорами, снующим туда-сюда персоналом. Запахом медицинских препаратов и едкого спирта. Василиса и Кристина сидят в коридоре на холодной кушетке. Крис, словно ничего не видит и хватается за руку рядом сидящей, в надежде не потеряться здесь. Нет, не в здании больницы. В собственных слезах, что всё ещё упорно копятся в глазах. Копятся и неконтролируемо катятся по щекам.
Быстрый взгляд в сторону Василисы и Кристина лишь сильнее сжимает руку женщины.
Она ничего не может...
- Иди домой, Кристин, - не то настаивает, не то просит Василиса, - я сама тут...
- Я... Я останусь.
Идти всё равно некуда.
Василиса кивает и пытается улыбнуться, но выходит не естественно и она тут же перестаёт пытаться.
***
- Кристин... - Рыжикова вздрагивает и открывает глаза.
- Женя, - хмурится, - ты уже на ногах стоишь?
И выглядишь слишком хорошо.
- Ага, говорил же, что всё нормально, - усмехается Женька.
- Где твоя мать?
- Мать? – искреннее недоумение на лице Ковалёва слишком смутило Крис, отчего она вдруг ощутила тревогу.
- Да, мы же вместе здесь... – взгляд цепляется за скамью позади Женьки и клумба.
Клумба?
- Ты чего, Кристин? – рассмеялся вдруг Женька, - ну упал и упал.
Взгляд девушки цепляется за разодранную коленку друга.
- Мы же в больнице были только что... Ты у врачей был, а я с твоей мамой сидела и ждала вердикта...
- Ты уснуть успела уже? – улыбаясь во все зубы, продолжает Женя и садится рядом с Кристиной, пристально принимаясь изучать полученное увечье. - Новые джинсы, - вздыхает, - мать не простит.
Смутное чувство. будто всё повторяется снова. Будто когда-то давно Кристина уже слышала эти слова, видела людей и это событие. Это ощущение повисло тяжёлым камнем, но каким-то чудом изгнало другое. То, что она видела там, в больнице.
Она спит сейчас? Или спала тогда, и вся эта история с больницей просто сон?
Она ни с кем не ругалась, и Женька не плевался кровью...
Кристина осматривается и видит недалеко велосипед. Рама выкрашена в ярко-жёлтый и чёрный цвета. На этом самом велосипеде Женька любил когда-то кататься на нём. Или, точнее, любит сейчас. Однако, из-за своей природной неуклюжести этот самый велосипед достаточно часто становится причиной каких-либо травм. Ну, или же, обычных неловких ситуаций. Вот и сейчас. Женька врезался в бордюр и перевернулся через голову. Шею не свернул, но проехался по асфальту коленом.
- Ты какая-то странная, - хмурится Ковалёв, не отвлекаясь от разглядывания рваного колена, - кошмар приснился?
- А? Ага, - кивает, - кошмарный сон.
- Что за сон?
- Ты в больницу попал из-за анорексии.
Парень вдруг замер.
- Анорексия? – Женька на секунду задумавшись, принимает сидячее положение, - почитай в «соннике» что это значит, мне интересно даже. А я прям умер?
- Нет, я проснулась, - Кристина тянется к смартфону, что, как и обычно, находился в её кармане. Она осматривает гаджет и вновь ощущает чувство «дежа вю». Кажется, её телефон выглядел несколько иначе. Но это лишь кажется.
«Значит, что болеющий человек в вашем сне беспечно относится к своему здоровью в жизни»
- Беспечно, хм, - Женя вновь осматривает своё «боевое» ранение, - а это считается? - он ткнул пальцем прямо в рану и зашипел от боли.
- Эх, чудовище...
- Ну-с, если я не могу кататься, давай ты!
- Нет-нет-нет. Ты чего? Сам чуть не убился, а я не хочу.
- Ну дава-а-а-ай, - просит Женька, - это не так уж и сложно.
- Да я верю, но проверять не хочу.
Женька вдруг вскочил на ноги и опасно-близко подобрался к Кристине, с очень уж злорадной ухмылкой. Через секунду Крис взрывается громким хохотом. Эта «пытка» щекоткой продлилось не больше нескольких секунд, за которые Рыжикова выдохлась.
- Ну вот, - отдышка не даёт спокойно говорить, - я теперь даже сесть на твой велосипед не смогу.
- Тогда походим?
- Ага...
Солнце неумолимо прячется за вершины деревьев и высоток. Громкий смех детей и их родителей. Набережная. Милое место, верно? В романтических историях главные герои иногда признаются друг другу в симпатии именно на набережной. Где единственным свидетелем происходящего является река или море. Ну, и прохожие люди естественно.
Кристина и Женька решили остановиться у забора, что ограждал набережную от зоны пляжа. Вода билась о песчаный берег, отражая солнечный свет и образуя из него золотую дорожку, ведущую за горизонт.
- Смотри как тут много металлолома, - указывает на прутья забора Женька. Прутья увенчаны множеством замков разных форм. Железные сердца, квадраты и круги с замочными скважинами.
- Ха-ха, действительно, - беря в руку один из замков, Крис придирчиво его осматривает. Облупившаяся красная краска теперь являет взору заржавевший металл, что источает неприятный запах железа.
- Завтра пойду пытаться попасть к тренеру.
- К тренеру?
- Да. Ирина Павловна Грачёва. Мать её нашла по знакомствам, вроде... Ну и она согласилась «познакомиться».
Знакомиться с тренером?
Это...
Было почти три года назад...
- Сколько тебе лет?
- А? - глаза Женьки широко раскрылись в удивлении, - эм...
- А, - Кристина изобразила смешок, - четырнадцать.
- Ты меня удивляешь, если честно. Что не так? Ты слишком странная сегодня.
- Сон слишком странный приснился.
Голова вдруг начинает кружиться. Мир вокруг ускоряет своё вращение и вызывает тошноту.
- Ты чего? – вдруг взволнованно произносит Женька, кладя свои руки ей на плечи.
Мир начинает страшно сереть.
Кристина руками обхватывает Женю, притягивая к себе для объятий и утыкается тому в плечо.
- Ничего. Всё в порядке.
- Ладно, - она слышит его улыбку.
Это всё сон...
***
Глаза режет белизна коридора. Рядом Василиса, что, прикрыв глаза слишком сильно сжимает её руку. В другой руке у женщины телефон, который она прижимала к уху.
- Твой сын в больнице. – сухо сообщает она, вероятно, своему бывшему мужу.
Кристина прислушивается, благо, динамик у телефона позволял расслышать разговор с обеих сторон.
- Что случилось?
- Упал на пол. Предполагают кровоизлияние. Состояние тяжёлое.
- Ясно. Я не смогу приехать, потом скажи, как он там.
Затем, Василиса отстраняет смартфон.
Вот как...
Наверное, этого стоило ожидать, верно?
Но почему-то огонь застилает все мысли, заставляя стиснуть зубы.
- Ковалёва Василиса Геннадьевна? – голос врача заставляет внутренности похолодеть.
Это он сейчас так печально выглядит потому что устал?
Да ведь?
Правда. Он просто устал, не стоит волноваться.
- Я, - женщина встаёт слишком резко, с такой надеждой глядя на человека перед собой.
Хватит тешить себя надеждами...
Всё же очевидно.
- Ковалёв Евгений Анатольевич. Кахектическая степень анорексии привела к истощению организма. Кровоизлияние в лёгкое в связи разрыва артерии.
Да, он просто устал.
Устранять такую «неполадку» слишком проблемно.
- Вы хотите сказать...
- Что мне очень жаль.
Жаль?
О чём он?
Жаль Женьку, что ему пришлось это пережить?
Да ведь?
Кахектическая степень анорексии?
Разрыв сосуда?
Да нет же.
Не всё так плохо, да ведь?
- Жаль? - вдруг подаёт голос Кристина, что встаёт рядом с Василисой. - о чём вы?
Врач устало вздыхает и окидывает двоих взглядом.
- Пройдите на «пост». Вам нальют по стакану воды.
И он уходит.
Хэй! Ты куда?!
Когда его можно будет увидеть?
Почему он ничего не сказал?
Будто бы он...
Не правда. Женька ведь не может умереть?
Да ведь?
Ну конечно!
Он живой.
Почему Василиса плачет?
Кристина смотрит на женщину пустыми глазами. Смотрит и смотрит, проводит пальцами под глазами, собирая влагу, что появилась там совсем неожиданно.
Женька... Он правда...
***
Всё что вокруг превратилось в кромешный Ад. Кочевой образ жизни и рвение к адреналину привели её к постоянной бессоннице. Кристина позорно сбежала как можно дальше от Василисы, ибо не представляла, что делать.
Да ничего она не может сделать.
Она никто для неё. Лишь напоминание о сыне.
Уже прошло... Чёрт знает сколько времени. Уже со счёта сбилась. После истории с Желточенко, что закончилась полноценной дракой. Кажется, ему надоело получать по лицу, и он решил ответить. Драка привела к проблемам с администрацией школы, но, кажется, оставшееся время Кристина сможет отучиться спокойно. Каток стал для неё слишком родным. Иной раз, Крис думала, что была бы её воля и она бы осталась жить на этом самом катке.
К слову о её побеге. Мать её и не искала. Хотя, искать и не долго. Живя у родни достаточно трудно скрыться от матери. Однако даже попыток что-либо узнать о своей дочери от той женщины не поступало.
Ну и не нужно.
Однако тоска, словно дикий зверь, пожирала с каждым днём всё сильнее. Ночные истерики слишком часто случались из-за чего днём в чувство её приводил лишь стакан ледяной воды. Больное горло стало её лучшим другом. Как, в принципе, и опухшие красноватые глаза.
Что же. Эта история закончилась. И Кристина не может бороться с мыслью, что она наконец будто бы освободилась.
Свобода – то, к чему стремятся многие люди. И, как оказалась, цена свободы для Крис такова.