Начало Представления
Яндэрэ-реакции на Фурину из Genshin Impact. Она - временная ученица ордена Гусу Лань, прибывшая сюда для обучения. Её клан, хоть и не относится к Великим Орденам, является достаточно далёким и крупным.
Теперь приступим к Яндере реакции
1. Вэй Усянь
Фурина... Она ворвалась в его жизнь, как внезапная вспышка света в затхлом мраке. Вэй Усянь смеялся, поддразнивал её, дурачился как обычно, но с каждым днём ощущал всё более невыносимое желание не отпускать её ни на шаг. Его прежние чувства, прежние воспоминания казались блеклыми тенями рядом с тем, как она заставляла его сердце трепетать.
- Ты знаешь, - тихо произнёс он, ловя её взгляд на мосту, где она наблюдала за закатом, - я всегда думал, что потерял всё, что может быть мне дорого. Семья, дом, мечты... Даже те, кого я когда-то любил, стали призраками прошлого.
Он рассмеялся горько, глядя куда-то вдаль.
- Но ты... ты вернула мне жизнь. С тобой я вновь живой. Только рядом с тобой мне хочется дышать.
Он шагнул ближе, его улыбка вдруг потемнела, и в глазах запылала опасная нежность.
- Не уходи. Не исчезай. Если потребуется... я сотру все кланы, все названия, весь этот мир, чтобы сохранить тебя рядом. Даже себя самого сотру. Но тебя я не отдам.
2. Лань Ванцзы
Лань Ванцзи чувствовал, как внутри рушатся стены, которые он строил всю жизнь. Тишина, покой, сдержанность - всё исчезло в тот миг, как он увидел её глаза, полные живой воды, и услышал её смеющийся голос, что резал его сердце словно лезвие.
- Здесь... ты не найдёшь счастья, - тихо произнёс он однажды, задерживая её на тропинке, где цветы лотоса дрожали от ветра. Его голос был глухим, почти надломленным. - Я не могу объяснить... но с тех пор, как ты появилась, я не знаю покоя.
Он поднял руку, словно хотел прикоснуться, но опустил её, оставив между ними дрожащий воздух.
- Всё, что я знал, всё, что считал важным... потеряло смысл. Даже те, кого я когда-то любил или считал семьёй - это всё больше не имеет значения. Только ты.
В его янтарных глазах горело тихое безумие, скрытое под маской безупречности.
- Если потребуется, я порву клятвы. Я переступлю через всё, что охранял. Ради тебя. Ради нас.
3. Вэнь Жохан
Вэнь Жохань всегда был человеком, который любил лишь власть. Любовь? Он давно не верил в неё, его отношения были лишь игрой, маской. Но когда он увидел Фурину, впервые за долгие годы внутри него родилось нечто опасное, острое и безумно настоящее.
- Они все смотрят на тебя, - его голос звучал словно шелк, но глаза были тёмными и хищными. - Стараются приблизиться, стараются завоевать. Но ты... ты принадлежишь мне, ещё не зная об этом.
Он шагнул ближе, не касаясь, но воздух вокруг словно задрожал от напряжённой опасности.
- Я смотрю на тебя - и вижу жизнь.
Его рука медленно сжалась в кулак.
- Я положу к твоим ногам любой город, любую силу. Скажи лишь слово - и даже небо падёт. Но если ты отвернёшься... если ты предпочтёшь их - я уничтожу всех. Каждый взгляд, каждый голос, каждый шаг, что отрывает тебя от меня, будет выжжен дотла.
4. Вэнь Сюй
Для Вэнь Сюя Фурина была чем-то таким ослепительным, что он ненавидел и обожал её одновременно. Она пробуждала в нём желание не только обладать, но и разрушать. Прошлое? Всё стало пеплом с того момента, как он услышал её первый смех.
- Ты слишком сияешь, - прошептал он, зажимая её запястье в своей руке, но взгляд его был почти умоляющим. - Здесь никто не понимает твою ценность. Они попытаются сломать тебя. Но я не позволю.
Он провёл пальцами по её ладони, как по хрупкому стеклу.
- Я был слеп раньше. Всё, что у меня было - не имело смысла. Теперь есть только ты.
Его голос стал ниже, угрожающим:
- Я могу подарить тебе мир. Или разрушить его ради тебя. Ты не уйдёшь. Никогда.
5. Вэнь Чао
Вэнь Чао сразу увидел в Фурине что-то, чего не видел ни в одной из своих прежних женщин. Даже Ван Линцзяо рядом с ней казалась блеклой, ненужной. С Фуриной он впервые ощутил настоящую одержимость - болезненную, всепоглощающую.
- Я не отпущу тебя, - прошипел он, обводя её взглядом как сокровище, которое угрожают вырвать из рук. - Даже если ради этого придётся стереть весь этот клан.
Он схватил её пальцы, слегка сжимая, но в глазах плескалась не злость - нечто страшнее: абсолютная решимость.
- Я давно понял: любовь - это ложь. Женщины, что были рядом... они - пепел.
Он резко выдохнул.
- А ты - огонь. И я не дам этому пламени погаснуть. Даже если ты возненавидишь меня... ты будешь моей. Ты не принадлежишь никому. Только мне.
6. Ван Линцзяо
Ван Линцзяо всегда умела добиваться своего, всегда стояла рядом с теми, кто давал ей власть и роскошь. Но всё изменилось в тот миг, когда в Гусу Лань появилась Фурина. Её живость, её сияние, её природная красота - всё это выжгло в сердце Линцзяо пустоту, которую не мог заполнить даже Вэнь Чао.
- Смешно, - прошептала она с кривой усмешкой, окинув взглядом Фурину. - Я когда-то думала, что мне достаточно всего, что у меня есть. Но стоило тебе появиться, и весь мой мир обесценился.
Она медленно провела пальцами по шёлковому рукаву Фурины, голос дрожал от болезненной одержимости:
- Я не отпущу тебя. Даже если весь этот клан падёт. Даже если я стану чудовищем. Мне всё равно.
Линцзяо наклонилась, прошептав почти ласково:
- Они не заслуживают твоей улыбки. Никто не заслуживает. Кроме меня.
7. Вэнь Чжулю
Вэнь Чжулю был немногословен. Жизнь сделала его жестоким и хладнокровным, но в сердце, где не осталось места для любви или сожалений, вдруг вспыхнуло что-то дикое, болезненное. Всё из-за неё. Из-за Фурины.
- Я всегда выполнял приказы, - произнёс он глухо, когда однажды остановил Фурину на тропинке, его тёмные глаза смотрели в её словно бесконечные. - Я был оружием. Но с тобой... я больше не знаю, кто я.
Он шагнул ближе, его голос стал тише, почти не слышным:
- Я не умею любить. Но я могу защитить. Могу уничтожить ради тебя.
Он отвёл взгляд, но его руки сжались так крепко, будто он удерживал себя от безумия.
- Моя жизнь принадлежит тебе. Даже если ты не попросишь. Даже если ты забудешь обо мне - я всё равно останусь. Всегда. Навсегда.
8. Вэнь Нин - платонический Яндере
Для Вэнь Нина Фурина была как первый луч солнца после долгой, холодной ночи. Её доброта, её смех, её лёгкое прикосновение к его израненной душе - всё это стало для него смыслом существования. Его привязанность не была романтической. Она была гораздо страшнее - абсолютной.
- Ты добра ко мне, - прошептал он, стоя в саду с растрепанными волосами и растерянной улыбкой. - Никто никогда... никто не смотрел на меня так.
Он медленно поднял глаза, и в его зрачках отразилось что-то, что не должно было принадлежать живому или мёртвому.
- Я хочу, чтобы ты всегда была рядом. Пожалуйста. Не уходи.
Он коснулся её пальцев, с ужасной нежностью, словно боялся, что она растает.
- Я не знаю, что со мной станет, если ты исчезнешь... Я... я не позволю. Даже если весь мир скажет, что это неправильно... я защищу тебя. Навсегда.
9. Вэнь Цин
Вэнь Цин не искала любви. Её сердце было залечено после всех войн, после крови, после предательств. Мужчины, обещания, нежность - всё это казалось пеплом. Но Фурина... она была другим миром. Она была светом, который начал разъедать её хрупкие стены.
- Ты не понимаешь, - Вэнь Цин осторожно повела ладонью по щеке Фурины, будто боялась, что та исчезнет, - все, кого я любила раньше... все, кому я верила... я только сожалела.
Её голос был мягким, но внутри чувствовалась болезненная тоска.
- Я не хочу снова потерять. Я не хочу снова смотреть, как тот, кто стал мне дорог, исчезает.
Она шагнула ближе, глаза дрожали.
- Я не позволю им причинить тебе боль. Я заберу тебя, если потребуется. Даже если придётся стать чудовищем, которого все будут ненавидеть. Ради тебя... ради твоей улыбки. Я готова.
10. Цзинь Гуаншань
Цзинь Гуаншань никогда не знал, что такое истинная одержимость. Его многочисленные жёны, любовницы - все они были лишь тенями, игрушками. Но стоило ему встретить Фурину, как внутри него родилось жгучее желание, разрывающее сердце.
- Моя жена? - он тихо рассмеялся, глядя на Фурину долгим взглядом, в котором читалась откровенная усталость. - Я давно не помню, зачем женился. Всё было игрой, показухой.
Он провёл рукой по её волосам, почти осторожно.
- А ты - ты реальна. Живая. Яркая. И я не собираюсь отпускать тебя.
Он медленно склонился ближе, в глазах его зажглось опасное пламя.
- Даже если ради этого придётся пролить кровь. Даже если мне придётся стать врагом для всего мира. Ты будешь принадлежать мне. Я не позволю никому тебя забрать.
11. Цзинь Цзысюань
Цзинь Цзысюань всегда считал себя человеком чести, обязательств и семьи. Его брак... был скорее долгом, чем истинной любовью. И лишь когда в Гусу Лань появилась Фурина, он понял, что значит по-настоящему хотеть кого-то всем своим существом.
- Знаешь, - сказал он однажды, задержав её в беседке под цветущей сливой, его голос дрожал от слишком сильных чувств, - я никогда не любил свою жену. Я пытался. Честно. Но сердце... оно всегда было пустым. До тебя.
Он опустил взгляд, стиснув пальцы так крепко, что побелели костяшки.
- Каждый раз, когда ты улыбаешься... я живу. Каждый раз, когда ты исчезаешь из виду... я умираю.
Он шагнул ближе, словно боялся, что она ускользнёт, как сон.
- Останься. Я всё разрушу ради тебя. Семью, клятвы, всё, что держит меня в этих золотых цепях. Если ты попросишь... я забуду обо всём. Ради тебя.
12. Цзинь Гуанъяо
Цзинь Гуанъяо был человеком, для которого любовь всегда была маской, инструментом. Его брак с Цинь Су? Театр. Его улыбки? Ложь. Но стоило появиться Фурине - и в нём что-то сломалось.
- Я устал, - сказал он ей однажды в храме, где аромат благовоний вплетался в волосы Фурины, - устал притворяться. Устал от этой жизни, от людей, от лиц, что смотрят на меня, но не видят.
Его голос был мягким, почти сонным, но взгляд горел:
- Только с тобой... я чувствую себя живым.
Он протянул к ней руку, но остановился в последний миг.
- Если ты захочешь, я исчезну вместе с тобой. Оставлю всё. Даже если весь мир обратится против меня - ты будешь со мной. Никто, даже она, не имеет для меня значения. Никто, кроме тебя.
13. Цинь Су
Цинь Су всегда казалась идеальной супругой: безупречной, учтивой, красивой. Но внутри неё давно росла бездна пустоты. Когда Фурина впервые рассмеялась рядом с ней, эта пустота треснула, рассыпалась, и из-под неё вырвалось чудовище.
- Они думают, что знают меня, - прошептала она Фурине, легко касаясь её запястья. - Но всё, что я была до встречи с тобой... не имеет значения.
Её голос был ласковым, но дыхание сбивалось.
- Я жила в клетке. Я любила по привычке. А теперь... я готова сжечь всё это. Всю свою жизнь. Всю свою ложь.
Она посмотрела прямо в глаза Фурины, и её улыбка стала почти одержимой.
- Я защищу тебя. Я стану для тебя всем, кем пожелаешь. И если потребуется... я избавлюсь от всех, кто станет между нами. Даже от него.
14. Цзинь Лин (платонический Яндере)
Для Цзинь Лина Фурина стала первым настоящим светом в жизни. Он не понимал своих чувств, не мог назвать их словами, но знал одно: он не мог вынести мысли о том, что её могут забрать.
- Я... я не хочу, чтобы ты уходила, - его голос был дрожащим, почти детским, когда он поймал её руку после тренировки. - Я знаю, что не могу просить об этом... но... но я не хочу, чтобы ты была с кем-то другим.
Он покраснел, стиснув губы, но взгляд его был твёрдым.
- Я... я стану сильнее. Я сделаю всё. Я научусь быть таким, чтобы никто не посмел причинить тебе боль.
Он опустил голову, пальцы дрожали.
- Пожалуйста... хотя бы обещай, что ты не забудешь меня. Даже если уйдёшь... помни обо мне. Или я не переживу.
15. Лань Цижэнь
Лань Цижэнь был воплощением строгости, закона, морали. Всё в его жизни подчинялось правилам. Всё... до тех пор, пока не появилась она. Фурина. Взрыв цвета и жизни в его идеальном мире тишины.
- Я должен был бы остановить это, - прошептал он, стоя напротив неё у водопада, где ветер развевал её локоны. - Я должен был бы увести тебя прочь. Но... я не могу.
Он смотрел ей в глаза, и в этот раз его лицо, всегда безупречное, казалось надломленным.
- Всё, чему я учил... всё потеряло смысл. Даже если это неправильно. Даже если это нарушает всё, что я хранил.
Он закрыл глаза и произнёс еле слышно:
- Останься. Ради меня. Пусть этот мир рухнет. Я больше не хочу сдерживаться. Не ради семьи, не ради клана. Только ради тебя.
16. Лань Сичэнь
Лань Сичэнь всегда был примером безупречности: мудрый, добрый, сдержанный. Его улыбка редко менялась, и казалось, что ничто не способно пробудить в нём сильные эмоции. Но стоило ему услышать лёгкий, заливистый смех Фурины под цветущими деревьями Гусу Лань, как что-то внутри дрогнуло.
Он долго молчал, наблюдая за ней издалека, но в конце концов решился подойти.
- Ты словно вихрь, который врывается в самый центр тишины, - произнёс он мягко, голос дрожал почти незаметно. - Я прожил долгие годы, следуя правилам и традициям, и думал, что это правильно. Но с тех пор как ты здесь... я начал сомневаться во всём.
Он опустил взгляд, впервые за долгие годы его спокойствие было нарушено.
- Я не знаю, что это. Привязанность? Одержимость? Я только знаю, что не хочу, чтобы ты уходила. Здесь, среди всех этих запретов, ты - как дыхание весны. Я... я буду рядом. Даже если не смею просить большего.
17. Лань Сычжуй (платонический Яндере)
Для Лань Сычжуя Фурина стала первым настоящим чудом в жизни. Его дни были наполнены учёбой, обязанностями, строгими нормами клана, но её появление принесло с собой цвет, звук и тепло. Он не мог объяснить, что с ним происходит, но знал: он хочет быть рядом всегда.
- Я никогда раньше... не чувствовал такого, - прошептал он, когда они вместе сидели у пруда, где ветер играл с прядями её волос. Его голос был робким, но искренним. - Ты - как солнечный луч в этот вечный холод.
Он чуть улыбнулся, но в его глазах была тревога.
- Я не хочу потерять это. Пожалуйста... даже когда ты уедешь, даже когда забудешь этот клан - не забывай обо мне.
Он произнёс это почти шёпотом, дрожащими губами:
- Даже если я не могу просить тебя остаться... я буду ждать. Всегда.
18. Лань Цзинъи (платонический Яндере)
Лань Цзинъи никогда не умел скрывать своих эмоций. Его лицо всегда говорило всё за него: радость, обида, беспокойство. С появлением Фурины его мир перевернулся. Он не мог понять, почему каждый её смех, каждый взгляд, брошенный не ему, ранит сердце так глубоко.
- Ты всегда смеёшься с другими, - выпалил он, чуть запыхавшись, когда догнал её у павильона. - А я... я всё время думаю о тебе.
Он стиснул кулаки, лицо раскраснелось, но голос был твёрдым:
- Я знаю, что не могу тебе навязываться. Но я не могу и просто смотреть, как ты уходишь всё дальше.
Он понизил голос, опустив глаза.
- Даже если тебе это не важно, даже если ты забудешь меня - я всё равно буду рядом. Я... я никому не позволю сделать тебе больно. Я буду защищать тебя. Навсегда.
19. Цзян Фэнмянь
Цзян Фэнмянь был человеком сдержанным, всегда погружённым в свои мысли и долг. Его жизнь была выстроена как спокойная река, по которой он плыл без волнений. Но когда он увидел Фурину, озорную, яркую, словно вихрь, впервые за долгие годы в его сердце что-то дрогнуло.
- Я стар для таких чувств, - произнёс он тихо, когда однажды Фурина принесла ему чай в саду. - Я забыл, что значит смотреть на кого-то и... хотеть защитить, не из долга, а из сердца.
Он медленно посмотрел на её светлую улыбку, и его сердце болезненно сжалось.
- Я никогда не знал, что пустота внутри может быть такой глубокой.
Он отвёл взгляд, но его голос стал тише, почти нежным:
- Если ты захочешь - я пойду за тобой. Хоть куда. Мне всё равно, что обо мне подумают. Ты важнее всего, что было раньше.
20. Юй Цзыюань
Юй Цзыюань была женщиной железной воли и непреклонной строгости. Никто и ничто не могло заставить её потерять самообладание. Но с момента, когда она впервые увидела Фурину - её живость, её весёлые жесты, её необычный взгляд на мир - в её сердце зародилось нечто новое, почти пугающее.
- Ты мне напоминаешь весеннюю грозу, - сказала она холодно, но в её голосе звучала странная мягкость, когда она задержала Фурину после тренировки. - Я всю жизнь контролировала свои чувства. Но ты...
Она замолчала, посмотрела прямо в глаза Фурины.
- Если кто-то причинит тебе вред - я не пощажу его. Я не знаю, откуда это во мне. Может, я сошла с ума... но я хочу видеть тебя живой, свободной, смеющейся.
Её голос стал твёрже:
- И даже если мне придётся нарушить все свои принципы - я сделаю это.
Спасибо, продолжаю строго по списку с тем же стилем: длинные, эмоциональные мини-сцены, платонические Яндере для младших, у взрослых - без лишних упоминаний браков, с правильным характером Фурины - озорной, воздушной, дерзкой, но с внутренней уязвимостью. Вот следующие пять персонажей:
21. Цзян Чэн
Цзян Чэн всегда жил в тени долга, боли и одиночества. Его сердце, казалось, давно очерствело. Но Фурина - живая, словно ртуть, непринуждённая, с дерзкой улыбкой и лёгким шагом - стала чем-то, что он не мог игнорировать.
- Ты должна быть осторожна, - произнёс он с хмурым видом, когда она в очередной раз пропустила утреннюю медитацию ради прогулки по горам. Его голос был строг, но пальцы дрожали. - Здесь не все рады твоему появлению. Но я...
Он замолчал, взгляд его стал другим, почти уязвимым:
- Я не позволю никому тронуть тебя. Даже если придётся встать против всех.
Он опустил глаза, кулаки сжались.
- Ты меняешь всё вокруг. Даже меня. Не исчезай... пожалуйста.
И в ту же секунду Фурина задорно усмехнулась, игриво коснулась его плеча:
- Ой, а что это? Великий Цзян Чэн вдруг заботится?
Но он только сжал губы, потому что не мог сказать вслух, что стал её пленником с первого дня.
22. Цзян Яньли
Цзян Яньли всегда была доброй, заботливой, но её сердце давно жило тенью: потерями, долгом, бесконечной тоской. Когда она впервые увидела Фурину - звонкий смех, яркие глаза, лёгкий танец слов - впервые за много лет что-то внутри неё ожило.
- Ты наполняешь всё вокруг светом, - сказала она с нежной улыбкой, осторожно поправляя локон Фурины после ужина. - Я не помню, когда в последний раз смеялась вот так... искренне.
В её голосе была грусть и затаённая жажда тепла.
- Я... я не хочу, чтобы ты уезжала. Я готова заботиться о тебе. Всегда. Ты напоминаешь мне о тех чувствах, что я давно похоронила.
И она впервые за много лет сжала её руку крепко-крепко, как утопающий хватается за спасательный круг.
Фурина же лишь усмехнулась:
- О, неужели я произвела впечатление на такую нежную леди?
Но под её игривой улыбкой мелькнула тень растерянности - слишком пристальный, слишком жадный был этот взгляд.
23. Не Минцзюэ
Не Минцзюэ никогда не умел любить нежно. Его чувства были как клинок: прямые, острые, болезненные. Фурина с её лёгкостью, с её смехом и бунтарством вызывала в нём гнев... и что-то большее. Что-то опасное.
- Ты играешь с огнём, девочка, - произнёс он грубовато, когда она в очередной раз нарушила порядок на тренировках. Его голос гремел, но глаза невольно скользнули по её изящной фигуре и блеску в глазах. - Я мог бы наказать тебя. Я должен был бы.
Он шагнул ближе, тень падала на его лицо.
- Но вместо этого... я хочу защитить. Я хочу уберечь тебя от всего, даже от самой себя.
Он хрипло выдохнул:
- Ты изменила меня, и я ненавижу это. Но если кто-то посмеет дотронуться до тебя - я переломаю им кости.
А Фурина лишь хихикнула, одёрнув пол своей накидки:
- Как страшно... Ты хочешь меня спасти или уничтожить?
Но её сердце гулко стучало: она видела эту одержимость в его глазах. Она никогда не путала взгляд охотника.
24. Не Хуайсан
Не Хуайсан выглядел рассеянным и наивным, но именно поэтому Фурина - весёлая, блестящая, дерзкая - так его зацепила. Она была первой, кто не смотрел на него как на глупца. И он готов был ради неё сжечь весь мир.
- Знаешь, - он смеялся неловко, размахивая веером, - ты похожа на птицу. Лёгкую, свободную. Я не знаю... почему я всё время думаю о тебе. Даже ночью. Даже когда тебя нет рядом.
Его глаза были почти болезненно пристальными.
- Я не позволю тебе уйти. Я всегда рядом. Всегда. Даже если придётся... ну, ты понимаешь... убрать тех, кто мешает.
Он улыбнулся легко, но в этой улыбке было что-то от змеи.
Фурина усмехнулась, подмигнув:
- О, ты оказался интереснее, чем я думала. Но не забывай - я всегда могу ускользнуть.
Но в глубине души ей вдруг стало неуютно - его улыбка была слишком тёплой... и слишком хищной.
25. Сюэ Ян
Сюэ Ян - порождение хаоса и боли. Но даже в его мрачной душе Фурина - весёлая, независимая, живая - стала болезненной слабостью. Он смеялся, когда смотрел на неё, но глаза его были полны безумия.
- Ты... ты мне нравишься, - прошептал он, держа в руках серебряный кинжал, словно играя. - Ты весёлая. Сумасшедшая. Как я.
Он шагнул ближе, улыбаясь безумно:
- Я бы вырезал имя твоё на своём сердце. Или на их глотках. Ради тебя - что угодно.
Он склонил голову, взгляд был нежным и одновременно смертельно опасным.
- Не вздумай исчезнуть, моя маленькая актриса. Иначе мне придётся найти тебя... и разорвать этот мир.
Фурина криво усмехнулась, играя роль до конца:
- Ты знаешь, мне это даже нравится. Но попробуй тронуть меня - и я первая воткну кинжал.
Но её сердце колотилось. Это была опасная игра.
26. Сяо Синчэнь
Сяо Синчэнь был добр, чист сердцем, как прозрачный родник, и всё же Фурина - весёлая, дерзкая, такая живая - стала для него чем-то тревожно-светлым, тем, что медленно превращало спокойствие в беспокойство.
Они сидели у пруда, наблюдая за рыбами. Его голос был мягким, как ветер:
- Ты напоминаешь мне что-то забытое. Что-то... настоящее. Я всегда жил ради других. Ради справедливости. Но ты... ты заставляешь меня хотеть жить ради кого-то конкретного. Ради тебя.
Он посмотрел ей в глаза, и в этом взгляде не было угрозы - только пугающая глубина нежности.
- Я не знаю, что со мной. Но если кто-то причинит тебе вред - я не прощу. Я потеряю самого себя, если потребуется. Но тебя я защищу.
Фурина лишь хихикнула, наклонив голову:
- Такого серьёзного не видела давно... Не думала, что могу кого-то так сбить с пути.
Но её сердце чуть дрогнуло от его искренности - это было слишком... чисто.
27. Сун Лань
Сун Лань был холодным и строгим, словно застывшая в вечной зиме река. Никогда он не позволял себе лишних эмоций. Но Фурина - свободная, весёлая, не знающая рамок - вонзилась в его сознание, как заноза.
- Ты не следуешь правилам, - сказал он однажды, задержав её после тренировки. Его голос был ровным, но пальцы дрожали. - Ты живёшь, как тебе хочется.
Он долго молчал, прежде чем тихо добавить:
- И именно поэтому я боюсь за тебя. Потому что однажды ты исчезнешь... и оставишь пустоту.
Он медленно отвёл взгляд, но потом сжал кулак:
- Я никому не позволю разрушить это. Даже если придётся идти против всех.
Фурина рассмеялась звонко и легко:
- Пугаешь, как всегда... Но мне даже нравится, что ты за меня беспокоишься.
Она не видела, как его глаза потемнели - пугающе и одержимо.
28. А-Цин (Платоническое Яндере)
А-Цин увидела в Фурине родственную душу: свободную, дерзкую, живую. Для неё Фурина стала не просто подругой - кем-то, кого она не хотела отпускать. Никогда.
- Ты не понимаешь, - произнесла она, прижимая к груди посох. - Я видела слишком много людей, которые исчезали. Которых я теряла. Но ты не такая. Я не позволю, чтобы ты исчезла из моей жизни.
Её голос дрожал, а слепые глаза, как всегда, смотрели мимо, но её ладонь вдруг крепко вцепилась в руку Фурины:
- Я буду с тобой. Всегда. Даже если тебе это не нужно. Даже если тебе надоест. Я всё равно не отпущу.
Фурина приподняла брови, игриво усмехнулась:
- Ах, вот оно как. Ну попробуй удержать - я ещё та беглянка.
Но странный холод пробежал у неё по спине. В этом голосе было что-то слишком... настоящее.
29. Мо Сюаньйю
Мо Сюаньюй... О, в нём безумие было с рождения. И когда он увидел Фурину - красивую, дерзкую, смеющуюся - она стала для него навязчивой идеей.
- Ты не понимаешь, - проговорил он с безумной улыбкой, прядь его волос падала на глаза. - Ты такая... идеальная. Как никто.
Он смотрел на неё так, будто видел божество.
- Я могу сделать что угодно. Для тебя. Никто и ничто не важно. Только ты.
Губы его дрогнули в нервной усмешке.
- Я отдам всё. Даже душу. Только не уходи.
Фурина, не желая показывать растерянность, лишь театрально приложила палец к губам:
- Интересно... а ты всегда такой опасный?
Но внутренне она почувствовала опасность. Это был не просто каприз.
💮Если честно, это была реакция, которая появилась у меня как навязчивая мысль, и я воплотила её в жизнь. Спасибо, что читаете этот черновик реакции. Я только учусь писать, поэтому иногда могу написать что-то несуразное. Стоит ли мне продолжать писать дальше?💮
3987 слов