Атака Титанов [ Реакции ]

Реакция на полученное тобой прозвище

После случившегося ты даже не представляла, что молва о тебе разнесётся по всему Разведкорпусу. Столько всего случилось, что казалось, твоё имя просто затеряется среди громких имён товарищей. Но ничто не забыто, никто не забыт. Кто-то заговорил о тебе, другой подхватил и понеслось. У тебя появилось прозвище.

Эрен Йегер и Армин Арлерт

Когда ты переступила порог столовой она представляла собой пчелиный улей. В помещении стоял равномерный гул голосов. Но когда ты зашагала по ряду в поисках места, шум опустился до шёпота. Отовсюду раздавалось:

«Мать кадетов».

«Мать кадетов».

«Мать кадетов».

Эрен, до этого заглатывающий кашу, подавился и закашлял.

– Постучать по спине? – спросила Микаса.

– Не надо, – прохрипел он и смочил горло чаем.

– Кажется, они это о Т/и, – Армин счёл нужным подметить очевидную вещь, наблюдая, как ты приближаешься к ним с мрачным видом.

– Присесть можно?

От твоего неживого голоса Эрен вздрогнул.

– Конечно, Т/и, садись, – Армин похлопал по скамейке рядом с собой.

Ты молча села и поставила тарелку с чашкой. Ребята с других столов сворачивали головы, чтобы лучше тебя рассмотреть и шептались. Под пристальными взглядами ты никак не могла приступить к еде, но вскоре они сникли и в столовой воцарился привычный шум.

– Похоже ты теперь местная знаменитость, – Эрен с усмешкой взглянул на тебя и словил недовольный взгляд. – Но, кажется, совсем этому не рада.

– А что хорошего? Они постоянно шепчутся у меня за спиной, – ты с тяжёлым вздохом подпёрла лоб рукой, уставившись в тарелку с кашей. – Но самое ужасное это глупое прозвище.

– Думаешь? Как по мне это лучше, чем «лошадиная морда».

– Почему «мать кадетов»? – ошалело прошептала ты, пропуская мимо ушей слова друга. – Что это вообще значит?

– Видеть тебя такой потрясённой довольно забавно, – хмыкнул Эрен. – Обычно ты выглядишь, как человек, которого трудно выбить из колеи.

– Ах, тебе забавно!

В разговор тактически встрял Армин, дабы предотвратить возможный конфликт.

– Т/и, всё не так страшно, как ты думаешь.

Ты взглянула на него, мол, попробуй убедить меня, парень.

– Может, прозвище и звучит глупо, но, наверное, ребята имели ввиду, что ты относишься к ним как мама. Ты ведь защитила своих товарищей. От того у ребят и возникла такая ассоциация. Думаю, они тебя уважают и пытаются по-своему это проявить.

Это прозвучало крайне неубедительно, но ты всё равно смутилась.

– Ты хоть сам веришь в то, что сказал, или просто мне хочешь это внушить?

– И то, и другое, – Армин решительно взглянул тебе в глаза. – Тебе на самом деле идёт это прозвище, ты самоотверженная и добрая, прямо как мама.

– Какая прелесть! – съязвила ты. – Я бы даже умилилась, если бы это было не обо мне.

– Ага, почему тогда у тебя щёки красные? – на лице Эрена появилась ухмылка. – Тебе это всё на самом деле нравится, да? А перед нами ты разыгрываешь недовольство.

Ты засопела и впечатала ложку в стол.

– Микаса, можно я его ударю?

– Можно, – коротко ответила она.

– Эй, Микаса! То ты бегаешь за мной, словно я твой младший брат, то отдаешь на растерзание Т/и.

– Т/и не представляет для тебя серьёзную опасность.

– О-о-о, я могу с этим поспорить, – ты хищно улыбнулась и вылезла из-за стола.

– Эй, Армин, используй свой дар переубеждения пока не поздно! – Эрен отодвинулся на край лавочки, настороженно наблюдая за тобой.

– Куда же ты, дорогой? – ты плавно надвигалась на Эрена. – Разве наш бравый Райнер не учил тебя тому, что солдат не должен отступать?

– Т/и, остановись, все же смотрят! – настаивал Армин.

– Очень хорошо. Это будет им уроком.

В тот момент, когда Эрен вскочил с лавочки в надежде убежать, ты прыгнула ему на спину и захватила в удушающий.

Эрен захрипел и вцепился в твою руку.

– Что ты там говорил, Эрен? – сдавленно шептала ты. – «Мне это нравится»? «Я разыгрываю недовольство»?

– Т/и, Эрен просто пошутил. Ты его задушишь!

– За такие шутки в зубах бывают промежутки, Армин, – ты мрачно усмехнулась.

– Ч-чего?

– Берешь свои слова обратно? А, Эрен? – спросила ты, яростно натирая его макушку кулаком.

– Ай, больно же! Понежнее нельзя? – заныл он, но когда его голова задымилась, он выпалил: – Беру! Беру!

Ты спрыгнула с Эрена и с довольной улыбкой оправила одежду, будто и не было этого всплеска эмоций. Все смотрели на вас, перешептываясь; кто-то поднёс ложку ко рту, да так с нею и застыл.

– Чего уставились? – ты исподлобья зыркнула на них и они вернулись к своим делам, делая вид, что их совсем не интересует, что там у вас происходит.

– Ах, мне аж полегчало, – ты сладко потянулась.

– Знаешь, они явно ошиблись с выбором прозвища, – улыбнулся Эрен, потирая голову, – «фурия» подошло бы тебе больше.

Конни Спрингер

Ты неслась по широкому длинному коридору, низко опустив голову и минуя шумных сослуживцев. В твоей душе теплилась надежда на то, что ты сможешь спокойно добраться до комнаты и она почти оправдалась: никто не обращал на тебя внимания, все трепались о чем-нибудь своём. Но вдруг на весь коридор в два голоса разнеслось:

– Маму-у-у-у-уля!

Ты остановилась и втянула голову в плечи.

Отовсюду раздавались вопросы.

– Мамуля?

– Кто это?

– Разве это не та девчонка?

Ты медленно обернулась, цедя воздух через нос, словно разъярённый бык, готовящийся наброситься на мельтешащую перед ним тряпку.

У истоков толпы стояли Конни и Саша и размахивали руками.

Будто этого было мало, Конни ещё раз выразительно, с насмешливой интонацией прокричал:

– Ма-а-амочка! Кажется, я в опасности! Спаси меня, помираю!

Он приложил ко лбу тыльную сторону ладони и запрокинул голову.

– Да-да, мамуля, – подхватила Саша, сложив ладони рупором, – ты нам нужна!

Со стороны солдат послышались смешки и шепотки.

– Ну что ж, ребята, мамочка удовлетворит ваше желание, – ты закатала рукава рубашки и с грациозного шага плавно перешла на бег.

Толпа зевак расступилась перед тобой, как море перед Моисеем. Огни в факелах беспокойно всколыхнулись.

Увидев, как ты несёшься на них со скоростью Микасы, Конни и Саша синхронно вскричали и рванули прочь.

– Эй, Саша, мне кажется, я так не боялся, когда титанов впервые увидел...

Конни шумно дышал и улыбался во весь рот: адреналин растекался по венам, а азарт застилал глаза.

– Ага. А помнишь того кабана, на которого мы охотились?

– Ну?

– Так вот, я думаю, Т/и в сто раз страшнее. Может, зря мы её раздразнили?

– Ха-ха. Думаешь, она сможет нагнать великих нас?!

– Эй, она нагоняет!

– Йоп! Саша, поднажмём!

Конни и Саша ускорились и свернули вправо. Вдалеке, прямо по коридору появилось препятствие в виде отряда с ящиками провизии. Протиснуться среди них не представлялось возможным.

– Ребята, вам лучше остановиться! – крикнула ты.

– Ага, сейчас! Только обороты сбавлю! – рассмеялся Конни, а затем обратился к Саше с таким серьёзным видом, на который был способен: – Саша, единственный выход – наверх.

– Что?!

Саша проследила за взглядом Конни и всё поняла. Она кивнула и показала большой палец.

– Вперёд, – Конни сложил ладони крест накрест.

Саша схватилась за его плечи и поставила одну ногу на ладони. Конни подбросил её и она взлетела, зацепилась за деревянную балку и, хорошенько качнувшись, сиганула через толпу.

Конни присвистнул и, недолго думая, прыгнул на подоконник, оттолкнулся от него и ловко пробежался по ящикам.

– Эй, ты что творишь? – вскричали трудяги, с трудом удерживая ящики с провизией.

– Шкуру свою спасаю. Такой талант ещё пригодится Разведкорпусу, – Конни хмыкнул и отряхнул форму от пыли.

– Мы спасены! Юху-у! – Саша вскинула руки и Конни хлопнул по ним своими.

Вы оказались отрезаны друг от друга на короткое время, но толпа начала рассасываться.

– Упс, нам пора.

Саша и Конни снова помчались вперёд. Из-за смеха и восторженных перекрикиваний они не заметили грозную фигуру капитана Леви, а когда заметили стало слишком поздно. Едва не снеся капитана с места, ребята затормозили перед самым его носом.

На суровом лице не дрогнул ни один мускул, лишь жабо всколыхнулось.

– Что за цирк вы здесь устроили? – он скрестил руки на груди и строго склонил голову.

Конни и Саша отдали честь.

– М-мы, – заикаясь начал Конни, бегая глазами по каменному своду в поисках подсказки.

– Спасались от дикого зверя, сэр, – закончила Саша.

– Дикий зверь в штабе? Ты белены объелась?

– Да, вот он, – Конни понял, что терять уже нечего и повернулся, указывая, как он думал, на тебя, но тебя там не было.

– Ясно, – Леви на секунду прикрыл глаза. – Раз у вас так много нерастраченной энергии, тогда конюшня ждёт пока вы её отдраите. Вперёд, сопляки. Приду – проверю.

– Есть, сэр, – уныло отозвались они.

Ты наблюдала за этим из тёмной ниши, усмехаясь, а когда капитан ушёл, подкралась к ним и залепила подзатыльники.

– Ай!

– Я ведь говорила: вам лучше остановиться, – ты поставила руки на талию.

– Если бы не капрал, ты бы и дальше глотала за нами пыль, – Конни потёр затылок.

– Конни, теперь ты должен мне хлеб. Ты меня в это втянул. "Будет весело", "будет весело", – передразнила Саша.

– Но ведь было весело, – Конни улыбнулся. – Когда бы ещё ты увидела разъярённую Т/и? Вспомни её лицо, когда мы назвали её мамочкой при всех.

Саша покосилась на тебя, сдерживаясь изо всех сил, но затем отвернулась и её плечи затряслись от смеха.

– Кажется, вы, ребята, ничему не учитесь.

– Ой, да ладно тебе, классное прозвище... – сказал Конни, положив руку тебе на плечо, а затем добавил: – мамочка.

Он прыснул в кулак, продолжая держаться за тебя.

Ты сбросила его руку и с гордо поднятой головой прошла вперёд.

– Что ж, вы, конечно, можете и дальше смеяться. Только вот я сейчас пойду в столовую, потом отдыхать, а вы, – ты указала на них пальцем, – отправитесь драить конюшни.

Они смеяться тут же перестали.

– Саша, а я ведь хотела сегодня поделиться с тобой свежеиспечённым хлебушком, а ты... – ты вздохнула и отвернулась.

Саша сглотнула слюну и с безмолвным отчаянием протянула к тебе руки.

– Т/и-шечка, прости меня, грешную... Дай второй шанс, а?

– Моя рана слишком глубока. Боль предательства разъедает мне душу, – ты сжала рубашку в районе груди.

– Ааааааа, – Саша схватилась за голову, – будь проклят тот день, когда я согласилась подразнить Т/и-и-и.

Жан Кирштейн

Солнечные лучи раскаляли каменные дорожки и своды замка, безжалостно выжигали сочные, зелёные поляны и людей. Вылазок на ближайшее время не намечалось, поэтому штаб работал в привычном, слаженном режиме, если не упоминать жару, которая пыталась этому помешать.

– Чёрт, – прошипел Жан, бросая мешок с кормом в кучу и вытирая влажный лоб рукавом рубашки. – Почему в такое пекло нас отправили работать в конюшню? Капитан Леви хочет, чтобы мы здесь сдохли?

– Даже не знаю, – прокряхтела ты, поудобнее перехватила ведро с водой, которое держала для лошади и попыталась плечом отодвинуть мокрые волосы с лица. – Жарко, да? Ты ж мой хороший, пей водичку, я ещё принесу.

Жан, наблюдавший за этим, усмехнулся и поставил руки на талию.

– Хах, а тебе голову, видимо, уже напекло, с лошадьми болтаешь.

Конь от такой наглости фыркнул, а ты с затаённой улыбкой прошептала:

– Ну, с тобой же я разговариваю.

– На что это ты намекаешь?

– Ещё и слух, как у лошади, – проворчала ты.

– Нарываешься, Т/и? - вскинулся Жан.

Ты прикусила язык.

– Я мог ожидать этого от Конни или смертника, но никак не от тебя. Это было подло!

– Ха, ну извини, – ты обернулась, наблюдая обидчивое и раздосадованное выражение лица Жана, – ты вообще-то первый начал надо мной подшучивать! И вообще, странно, что ты обижаешься на подобное, лошади безумно красивые создания.

Ты погладила морду коня и сжала губы, чтобы удержаться от смеха, слыша, как Жан резкими шагами удаляется на улицу.

– И вовсе у меня не лошадиная морда, – обиженно пробурчал он.

Когда он вытаскивал мешок из повозки, то заметил несколько новобранцев, что стояли возле конюшни и смотрели в твою сторону.

– Вы чего это тут трётесь?

Они немного стушевались.

– Да вот, хотели посмотреть на «мать кадетов», – сказал один из них, потирая затылок.

– На кого?

- На «мать кадетов», – повторил тот, – так эту девушку прозвали в Разведкорпусе.

Губы Жана расползлись в пугающую ухмылку, от чего ребята вздрогнули.

– «Мать кадетов», говоришь...

В приподнятом настроении он понёс свою ношу в конюшню и, проходя мимо тебя, вдруг остановился.

– Ох, как я мог забыть, – Жан сокрушённо цокнул, – вроде недавно ты тоже получила прозвище...

Ты вздрогнула и напряглась.

– Напомни, как там тебя прозвали? Воительница? Богиня? Или может «Сильнейший боец Разведкорпуса»? Ах, точно, «мать кадетов», – его голос сочился насмешкой.

Ты покраснела и поджала губы.

– Так что, – кокетливо протянул Жан, подходя к тебе и наклоняясь к уху, – мне теперь стоит называть тебя «мамочка Т/и»?

Ты медленно поставила ведро на пол. Пользуясь тем, что руки Жана заняты мешком, ты толкнула его к двери стойла и поставила руки по обе стороны от тела, насколько позволяло свободное пространство.

– Ай! Какого ты толкаешься? Подраться хочешь? – он невольно крепче прижал к телу мешок.

– А ты уверен, что можешь так меня называть, а? – спросила ты, хитро прищуриваясь и заставляя его притихнуть. – Мне казалось, что место мамочки в твоём сердечке уже занято, – ты выдержала паузу, а затем промурчала: – Жанусик.

– З-заткнись!

Жан покраснел до кончиков ушей, чувствуя, как его распирает изнутри жгучее чувство стыда: за мать в тот день, за то, что так повёл себя с ней и за то, что удостоился нравоучений от кого-то вроде Йегера.

– Это я к чему, – удовлетворённо протянула ты, – прежде чем дразнить кого-то, убедись, что у тебя самого нет слабых мест... Жанусик.

– Клянусь, Т/и, если ты не замолчишь... – прошипел Жан.

– То что? – ты приблизилась к его лицу.

Жан вытянул шею и подбородок, взволнованно глядя на тебя сверху вниз, а затем и вовсе отвернулся.

– А щёчки-то какие красные! Не нравится, когда тебя так называют, да? Или может... это из-за того, что я так близко?

Жан мысленно выругался. Его глаза забегали, как у пойманного с поличным.

– Ха, думаешь меня может задеть что-то подобное? За кого ты меня принимаешь? Даже если это из-за того, что ты "так близко", то только потому, что от тебя попахивает. Так что отодвинься!

Ты сконфуженно отпрянула, а Жан выдохнул с облегчением.

– Ну знаешь! От тебя тоже не фиалками пахнет! – ты отвернулась от него и попыталась незаметно себя обнюхать.

– Ну, уж получше, чем от тебя, – Жан усмехнулся, возвращая себе былую уверенность, – мамочка Т/и.

Ты недобро прищурилась.

– Кажется, ты говорил, что тебе очень жарко?

Не успел Жан ничего ответить, как ты схватила ведро и плеснула в него оставшуюся воду. Он дёрнулся всем телом и застыл в напряжённой позе, зажмуриваясь и открывая рот в немом возгласе.

Лошади весело заржали, вскидывая головы.

Вода стекала по волосам Жана, очерчивала линии скул, огибала губы, чтобы встретиться у твёрдого подбородка. Белая рубашка намокла и теперь просвечивала, подчёркивая контуры стройного тренированного тела.

– Хм, так-то лучше, – ты прошлась по нему довольным взглядом.

Жан медленно открыл глаза, крылья его носа затрепетали.

– Ах так...

Он бросил мешок у ног, схватил ведро и вышел из конюшни.

– Жан? Жан, ты куда?

Ты выбежала за ним, предчувствуя нехорошее.

Он закинул ведро в колодец и посмотрел на тебя через плечо с вызывающей ухмылкой.

– Эм, Жан, давай поговорим, – ты вскинула руки в примирительном жесте. – Спокойно. Я ведь тебе одолжение сделала! Ты сам говорил, что тебе жарко!

Ответа не последовало. Ты не могла поверить, что между вами разгорается подобная война из-за каких-то прозвищ. Когда Жан двинулся на тебя с полным ведром воды, ты вскрикнула и бросилась бежать.

– Н-е-е-т, Жан, я не хочу быть мокрой!

– А кто тебя спрашивает?

Ты завернула за конюшню и приспустила галопом, но отбежав на достаточное расстояние, остановилась.

«Всё равно он не сможет догнать меня и не пролить воду», – с самодовольством подумала ты.

Но Жан даже не гнался за тобой. Неужели передумал? В напряжённой тишине, в которой ты пыталась предугадать следующий шаг противника, вдруг зазвучал его взволнованный голос:

– К-капитан Леви!

О нет! Неужели капитан Леви пришёл проверить работу? Ты рванула ко входу в конюшню. И только завернула за угол – перед глазами выпрыгнул Жан.

Ты вскрикнула и в тот же момент, в который Жан выплеснул воду, упала на землю.

Жан рассмеялся и тряхнул мокрой чёлкой, открывая блеск озорных глаз.

Смех вдруг застрял у него в горле. Ты, сидящая на земле и смотрящая на него снизу вверх, такая беззащитная и мокрая вызвала в нём бурю противоречивых эмоций: начиная удовлетворением от совершенной мести и заканчивая щемящей жалостью, нежностью и желанием защитить. Лишь раз взглянув на тебя, он понял, что облить тебя было настоящей ошибкой.

– О чёрт!

Он повернул голову и прикрыл рот рукой, наливаясь румянцем. Совладав с собой через некоторое время, Жан прочистил горло и кашлянул в кулак.

– Кхм, кажется, я перегнул. Извини уж. Но прозвище, которое тебе дали и вправду нелепое. Я дал бы тебе другое, – сказал он, протягивая руку.

Ты взялась за неё и закатила глаза. Этот парень всё равно объявит о своём мнении всему миру, даже если никто об этом не просит.

– И ты прости, что дразнила тебя, – проговорила ты, особой интонацией выделяя слово «прости».

Жан легко поднял тебя на ноги. Вы оба мокрые и глупо улыбающиеся смотрели друг на друга.

– Мир? – спросил он.

– Мир, – кивнула ты, игриво склоняя голову.

Жан вдруг опять покраснел, посмотрел поверх тебя и зашагал обратно в конюшню.

– Пойдем. Работа сама себя не доделает. Не хочу потом выслушивать нотации от капитана Леви.

– Угу, – ты поравнялась с Жаном, приноровляясь к его шагам. – Кстати, ты сказал, что дал бы мне другое прозвище. Какое? – ты сомкнула руки за спиной и выпрыгнула перед ним, вынуждая его остановиться.

– Ха? Так я тебе и сказал, – фыркнул он, прикрывая глаза и обходя тебя.

Когда вы вернулись в конюшню, он старательно укутал тебя в свой плащ и пошёл разгружать оставшиеся мешки. В его голове крутилось только одно:

«Богиня. Я прозвал бы тебя богиней».

Марко Ботт

Ты выбежала из столовой в коридор и тут же сбавила шаг, чтобы не привлекать лишнего внимания.

После того, что ты сделала, люди наделили тебя прозвищем и оно странным образом провело грань между тобой и другими. Товарищи следовали за тобой, восхищались твоим поступком и силой, но не пытались узнать тебя получше. Почти никто не звал тебя по имени.

В последнее время, стоило тебе появиться среди людей, как спонтанное желание скрыться от чужих глаз одолевало тебя и заставляло вести себя странно, как сейчас: ты кралась по стеночке, нащупывая руками шершавую каменную поверхность, воровато оглядывалась, словно за тобой гналось полчище титанов.

Ты только собралась прошмыгнуть за угол, как чьи-то руки мягко взяли за плечи, уберегая твой лоб и свою грудь от столкновения.

– Осторожно.

Ласковый голос успокоил встрепенувшееся сердце.

– Марко?

– Т/и? – его брови забавно взлетели вверх. – Куда ты так торопишься?

– Эй, кажется я видел, как она побежала сюда! – слова эхом отбились от стен.

– Вот ведь! «Мать кадетов». Чего она убегает? Уже и спросить ни о чём нельзя.

Ты прикусила губу и невольно прильнула к Марко. Ты жалась к нему, как птенец, ища защиты, поэтому он незамедлительно отреагировал.

– Т/и, сюда, – Марко протиснулся боком в узкий проход и потянул тебя за собой.

– Ах, Марко, куда мы?

– Не бойся, – он сжал твою ладошку, передавая прикосновением жар и уверенность.

Хотя ты не могла видеть его лица, но была уверенна, что по тонким губам скользнула ободряющая улыбка.

Ты сжала его ладонь в ответ и позволила вести себя по заковылистому лабиринту. Постепенно проход начал расширяться, пока вы с Марко не вышли к небольшой двери. Он со скрежетом отворил её, впуская солнечный свет и тёплый воздух, напоенный цветами и травами.

Марко ступил на дорожку и полной грудью вдохнул симбиоз запахов; поднял руку, прикрываясь от солнца и сладко прищуриваясь.

– Мы с Жаном обнаружили этот проход, когда исследовали штаб, – сказал он, улыбаясь воспоминаниям. – Не думал, что он пригодится так скоро.

Когда солнце перестало резать глаза, ты вышла из-за спины Марко и осмотрелась: твоё внимание тут же привлекли густые кустарники с мелкими белыми, розовыми и желтыми цветочками, растущие вдоль стен.

Над ними, трудолюбиво жужа, кружились пчёлы, перелетая с одного цветка на другой. Кто бы мог подумать, что в таком мрачном месте, как это, есть нечто подобное? Ты потянулась к лепесткам и лёгкая улыбка скользнула по губам, чтобы тут же погаснуть под весом мыслей. Ты отняла руку.

– Тебя что-то тревожит, Т/и? – спросил Марко, заложив руки за спину и продолжая любоваться безоблачным небом и пролетающими по нему птицами.

– Это не стоит внимания, – ты деланно пожала плечами. – Так, глупости.

– Если я смогу хоть чем-то тебе помочь, я хотел бы выслушать, – сказал он мягко. – Если ты позволишь.

Ты вздохнула, продолжая наблюдать за тем, как на ярко-розовый цветок пытались усесться сразу несколько пчёл. Тонкий стебелёк гнулся под их весом и жалобно клонился к земле. Ты всколыхнула цветок, сгоняя с него пчёл.

– Скажи, Марко, ты когда-нибудь получал прозвище?

Он отвёл глаза и потёр шею, неловко улыбаясь.

– Эм, ну, в детстве меня называли пай-мальчиком или мистером справедливостью.

– Интересно, почему? – ты насмешливо улыбнулась, но Марко воспринял этот вопрос всерьёз.

– Мне не нравилось драться. Я всегда старался решить ссоры мирно, поэтому, можно сказать, портил другим всё веселье. Они не хотели со мной водиться.

– И что же ты делал?

– Продолжал быть собой. И со временем нашёл хороших друзей. Даже среди хулиганов, – Марко перевёл на тебя весёлый взгляд.

– Серьёзно?

– Ага. Они признались, что раньше им казалось, что я только притворяюсь хорошим, но со временем они поняли, что я неплохой парень, пусть и «странный немного». Честно говоря, я до сих пор не понял, что это значит.

– Почему-то я не удивлена, что ты даже среди врагов находишь друзей, – ты нежно взглянула на него.

– Иногда людям проще навесить ярлыки, чем разобраться почему мы поступаем тем или иным образом, – сказал Марко, – но уверяю тебя, Т/и, ребята не имели ничего дурного, когда прозвали тебя так.

– Хм, может быть, – тихо сказала ты, – а сам ты что думаешь об этом прозвище?

Тебе важно было услышать это именно от Марко. Он никогда не будет лгать или льстить, а потому на него можно положиться. Пока он молчал, обдумывая ответ, ты нервно пинала камешек носком сапога.

– Я думаю, что оно звучит очень величественно! – сказал он, воодушевленно сверкая глазами и словно пребывая в каких-то грёзах, видимых только им. – Ведь мать – это та, кто даёт жизнь. А ты словно дала вторую жизнь тем ребятам.

Ты удивлённо на него посмотрела.

– Забавно, из твоих уст что угодно будет звучать величественно. Но... может, это глупо, но я боюсь, - ты опустила глаза. – Что если люди запомнят меня только под этим «мать кадетов»? Я умру и никто даже не вспомнит, как меня звали.

– Т/и, хочешь, я поклянусь на мизинцах?

Ты недоверчиво посмотрела на него, пытаясь понять, шутит ли он, но наткнулась на всё тот же серьезный, решительный взгляд, с которым, Марко, казалось относился ко всему на свете, включая и подобные мелочи.

Запоздавший вопрос «в чём» так и замер на твоих губах и ты бессознательно, словно зачарованная, протянула согнутый мизинец и Марко обвился вокруг него своим, глядя тебе в глаза.

– Клянусь, даже если Солнце однажды погаснет и звёзды падут с небес, если все в мире забудут твоё имя, Т/и, я его никогда не забуду. Оно будет жить в моём сердце, пока я не умру. Нет, даже после того, как я умру.

Марко умолк, не отводя взгляд. Ты могла заметить, как постепенно, в его очаровательных карих глазах просыпается осознание, а веснушчатые щёки заливает румянец.

После минутного замешательства ты рассмеялась – смущённо и счастливо. Ты ещё никогда не видела Марко таким чувственным и пылким. Если бы подобное сказал кто-то другой, ты ни за что бы не поверила, но в искренности Марко не усомнилась ни на секунду.

– К-кажется, я никогда не говорил чего-то настолько... смущающего. Пожалуйста, – он по-детски прикрыл глаза ладонью, – не смотри на меня.

– Но ведь тебя никто не тянул за язык, верно? – протянула ты, с наслаждением наблюдая за Марко. – У тебя даже уши покраснели.

– Пожалуйста, не дразни меня.

Ты ещё несколько мгновений разглядывала его, колеблясь, а затем не сдержалась и поцеловала в щеку. Марко затаил дыхание, его губы приоткрылись. Ты отняла его ладонь от лица, замечая нездешний, поплывший взгляд.

– Спасибо тебе, Марко, – ты подняла ваши руки на уровне груди и переплела с ним пальцы. – За то, что привёл меня сюда и за всё, что сказал. Я больше не боюсь.

– П-пожалуйста, – он опустил взгляд и потёр горячую шею, – я рад, что смог помочь.

Эрвин Смит

Эрвин сидел за столом и заполнял бумаги. Из открытого окна, возле которого стоял его друг и товарищ Мик, доносился оживлённый шум. Теплый ветер ласкал затылок, шерстил по столу, увлекая за собой документы, из-за чего Эрвину временами приходилось увесисто класть на них руку.

Даже природа намекала о том, что пора сделать перерыв, поэтому Эрвин вставил перо в чернильницу, придавил небольшую стопку бумаг статуэткой и откинулся на спинку стула, разминая затёкшее плечо.

Боль вперемешку с наслаждением разлилась от плеча по телу. Эрвин расслабленно прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной, его широкая грудь мерно опускалась и вздымалась. Но затихнувший было шум возобновился снова.

– Что там происходит? – спросил он.

– Малышка Т/и пытается осадить толпу поклонников, – ответил Мик, наблюдая за разворачивающимся внизу действом.

Эрвин открыл глаза и внимательно прислушался к голосам снаружи.

– Вот как?

Он смотрел в потолок, думая, стоит ли тратить время на любопытство. Однако, сейчас у него перерыв и он всё равно нуждается в разминке. Он поднялся и занял место у окна рядом с Миком. Цепкий взгляд голубых глаз быстро отыскал тебя в толпе парней и девушек на полигоне.

– Перестаньте так меня называть! – кричала ты на товарищей, обступивших тебя полукругом, грозно выставив вперёд палец.

– После случая в Тросте малышка Т/и получила прозвище, – пояснил Мик.

– Ты словно закулисный голос в уличном театре, – Эрвин усмехнулся, продолжая наблюдать за тобой. – И... с каких это пор ты зовёшь её малышкой?

– С тех пор, как мы познакомились, – Мик повёл носом и странно ухмыльнулся.

– Перестань распугивать моих подчинённых, – с ноткой строгости произнёс Эрвин.

– Гм.

Они стали молча наблюдать, как конфликт между тобой и товарищами перерастает в нечто интересное.

– Я предлагаю пари! – ты обвела толпу вызывающим взглядом. – Если я уложу на лопатки десятерых из вас, то вы перестанете меня так называть! Ну что, есть желающие?

– Хороша, – хмыкнул Мик.

От толпы отделился высокий парень.

– А что будет, если кто-нибудь из нас уложит на лопатки тебя?

Он самоуверенно ухмыльнулся и скрестил руки на груди.

– Значит, хочешь быть первым?

Ты встала в стойку.

Эрвин и Мик с гордыми полуулыбками наблюдали за тем, как ты укладываешь на лопатки одного за другим, да ещё и с таким остервенением, что Эрвин невольно заинтересовался:

– Как, говоришь, её прозвали?

Мик выдержал пафосную паузу, прежде чем произнести:

– «Мать кадетов».

Взгляд Эрвина потеплел. Он какое-то время ещё понаблюдал за тобой, но не стал дожидаться, пока ты разберёшься со всеми и молча сел за стол, возвращаясь к работе. Мик проводил его пристальным взглядом.

– Мне казалось, ты в ней заинтересован.

Эрвин макнул перо в чернильницу и принялся за свои обязанности.

– Верно. Я рассчитываю на неё. Она сильный боец.

Почувствовав затылком сверлящий взгляд, он изогнул бровь.

– Ты ожидал чего-то другого?

Мик молча отвернулся к окну.

Эрвин просматривал бумаги, но отголоски былого шума напоминали ему о тебе. Всё, что было связано с тобой, происходило против его воли и он был не властен над этим. Эрвин не искал тебя нарочно, но каждое появление почему-то заставляло его – заложника высокого звания – улыбаться.

Надо сказать, когда Эрвин только услышал шум, он решил, что это Эрен вновь оказался в центре внимания. Но это была ты. Да, и без каких-то сверхъестественных сил ты прослыла яркой личностью, поэтому нечему было удивляться.

«Мать кадетов».

Он ласково улыбнулся, вспоминая, как ты стояла перед ним, заверяя, что сделаешь всё возможное, чтобы спасти хотя бы одного товарища.

«Ей подходит. Что-то в этом есть».

Леви Аккерман

После того, как ты уложила на лопатки всех десятерых добровольцев, парень, что «вызвался» первым вновь стал напротив тебя, игнорируя протестующих друзей.

– Как насчёт реванша? – он криво ухмыльнулся. – Хочу посмотреть на тебя сверху вниз, когда ты будешь лежать подо мной, мамочка Т/и.

Ты злобно прищурилась.

– Саймон, хватит тебе! Пари было честным! – крикнул кто-то из толпы.

– Он специально её выводит, – шепнул другой.

– Идиот.

– Тебе что, было мало? – спросила ты. – Или ты из тех странных людей, которые любят, когда им наступают на лицо?

По толпе прокатились смешки. На секунду лицо Саймона омрачилось, но он быстро взял эмоции под контроль.

– Почему тебе так не нравится это прозвище? «Мать кадетов», – протянул он, словно пробуя его на вкус. – Хотя, согласен, звучит грубовато. Я бы просто звал тебя мамочкой. У тебя с этим связаны плохие воспоминания? Мамочка тебя бросила?

Он подошёл к тебе, нагло улыбаясь в лицо.

– А знаешь, что я думаю? На самом деле тебе всё равно на прозвище. Ты просто хочешь привлечь всеобщее внимание. И у тебя это отлично получается, – он наклонился к твоему уху. – Что скажешь, мамочка Т/и? Я угадал?

Ты резко повернулась и нанесла удар рукой, целясь в лицо. Саймон заблокировал его, самодовольно улыбнувшись, но пропустил молниеносный удар ногой в бедро. Он схватился за него, чертыхаясь, а ты взяла его за плечи и ударила коленом под дых. При каждом твоём ударе толпа охала и невольно сочувствовала глупому сокурснику.

Саймон захрипел и упал на спину, обхватив руками живот. Ты повернула его голову в сторону носком сапога, а затем несильно наступила на щёку, глядя на него, как на таракана.

– Ну? Назови меня мамочкой снова.

Он хрипло задышал и задрожал всем телом, а затем расплылся в улыбке, даже в таком положении стараясь поймать твой взгляд. И только сейчас у тебя мелькнула мысль, что он как-то быстро сдался.

– Мамочка, – дрожащим голосом проговорил он. И его голос дрожал явно не от ярости.

«Вот чёрт. Ему и правда нравится, когда на него наступают».

Ты стояла окаменевшая от шока и отвращения, и за всем этим даже не заметила, что толпа мертвенно затихла.

Кто-то схватил тебя за шиворот и развернул к себе. Ты оказалась практически нос к носу с капитаном Леви и невольно скосила глаза.

– Что ты тут устроила?

Он смотрел на тебя со свойственным ему раздражением и совсем не придавал значения близости между вами, ведь он использовал вторжение в чужое личное пространство лишь для устрашения.

– Всего лишь пари, сэр, – ты заставила себя произнести это твёрдо, несмотря на то, что у тебя волосы зашевелились на затылке.

– А это? – Леви бросил на лежащего небрежный взгляд.

– Он меня спровоцировал. И, кажется, очень этим доволен.

Вы оба наблюдали за тем, как Саймон благоговейно прижал ладонь к запачканной щеке, на которой виднелся след от твоего сапога.

– Э-это правда, капитан! – крикнул кто-то из толпы.

– Да! Т/и победила Саймона в честном поединке!

– Он нарочно её довёл!

– Цыц, разорались, защитнички, – Леви обвёл ребят недовольным взглядом. – Приберитесь тут, – небрежным кивком головы указал на Саймона. – А ты – за мной.

Он отпустил тебя и зашагал вперёд. Ты поправила воротник, последний раз взглянула на разбредающуюся толпу и направилась за капитаном. Вы шли молча и ты напряжённо всматривалась в его прямую спину, гадая, накажет он тебя или нет? Всё, что ты слышала о Леви сводилось к тому, что он жёсткий и замкнутый человек.

– Ну и? На что ты ставила? – спросил он после долгого молчания.

Ты споткнулась и уставилась на него во все глаза, застыв в неуклюжей позе.

Леви обернулся, смерив тебя мрачным взглядом.

– Ну и физиономия. В чём дело? Смотришь так, будто я чёртова говорящая обезьяна.

– Эм, просто я удивлена, – ты выпрямилась и поправила одежду. – Мне казалось, что вы не из тех людей, которые любят поболтать.

– Верно. Я из тех, кто любит задавать вопросы и получать на них ответы, – парировал он.

Его красноречивый взгляд сказал обо всём. Ты смущённо кашлянула в кулак.

– Я ставила на то... что они перестанут называть меня тем глупым прозвищем, – под конец твой голос затих.

– Хочешь сказать, ты устроила весь этот шум из-за какого-то сраного прозвища? – Леви скрестил руки на груди.

– Легко вам говорить, «сильнейший боец человечества», – ты сжала руки в кулаки.

– Кто сказал, что мне это нравится? Люди всегда будут болтать. Предлагаешь их всех перебить?

– Именно этим я и занималась, пока вы не пришли, – недовольно сказала ты.

– Слушай сюда. Мне плевать, как там тебя прозвали. Увижу такое ещё раз – заставлю драить весь штаб. Лучше сосредоточься на тренировках, чтобы не сдохнуть на первой же вылазке за стены.

– То есть, вы меня не накажете? – ты недоуменно нахмурилась.

– О, ты разочарована? – его глаза слегка расширились в притворном удивлении. – Я могу выделить тебе целый день на свидание с метлой и тряпкой.

– Нет-нет, – ты замахала руками. – Мне всё нравится.

– Ты не будешь драить весь штаб, – подытожил Леви, вызывая на твоём лице благодарную улыбку, чтобы тут же её стереть: – Ты поможешь мне с документами.

Леви развернулся и зашагал к штабу. А ты стояла, озадаченно глядя ему вслед. Почему-то тебя не прельщала идея провести с этим мрачным и грубым человеком много времени наедине. Но, если выбирать из двух зол, то капитан Леви всё же меньшее. Или нет?

– Чего застряла?

Он обернулся и ты даже на расстоянии почувствовала его недовольный взгляд. Вздохнув, ты подбежала к нему и вы возобновили шествие к замку, на сей раз молча.

Перед тем, как войти в штаб, он сказал:

– Тот удар был неплох.

«Это что, похвала»? – пронеслось в твоей голове.

– Благодарю, сэр, – ты смущённо отвела глаза.

– Но если уж так невтерпёж кого-то отделать – найди какой-нибудь тёмный угол, – мрачно добавил он.

– Угу.

«Может быть он не такой уж и грубый человек».

Бертольд Гувер

Ты увидела Бертольда ещё издалека: он сидел на небольшом зелёном холме. Поддавшись какому-то порыву, ты направилась к нему по протоптанной дорожке.

Он сидел, обняв коленки, и смотрел вдаль. Тебя всегда удивляло, как этот высокий, видный парень может выглядеть таким ранимым и одиноким. Стоило ему сесть вот так или сгорбить плечи, как он казался тебе самым несчастным человеком за стенами.

– Можно присесть рядом? – ты слегка наклонилась к нему.

Бертольд медленно поднял голову и его пустой, неподвижный взгляд остановился на тебе. Ты вздрогнула. Он смотрел на тебя, но в то же время тебя не видел.

– Да, – едва слышно сказал он, а затем повторил громче, будто очнувшись от дрёмы: – Да, конечно.

Он вернулся к созерцанию заходящего за стену солнца и ты присоединилась к нему, подмяв собой траву.

– Эй, а земля-то холодная. Ну-ка встань!

Ты поднялась, снимая с себя плащ. Бертольд удивлённо проследил за твоими действиями, немного замялся, но подчинился тебе.

– Простудишься ведь.

Ты расстелила плащ, после чего вы опустились на него, и Бертольд принял прежнюю позу, искоса поглядывая на тебя.

– Спасибо. Но я этого не стою, – сказал он.

– Ты о плаще? Глупости. Это мелочи.

Вы замолчали на некоторое время. Прохладный ветерок гулял по поляне, шелестел травой, иногда над вами пролетали птицы, громко щебеча.

– Я вряд-ли смогу тебя чем-то утешить, – сказал вдруг Бертольд.

– О чём ты? – ты сидела с закрытыми глазами, подставив лицо ветру.

– Я слышал, что твоё прозвище тебя расстроило.

– А, значит вот что ты обо мне думаешь. По-твоему я пришла поплакаться в жилетку, – ты усмехнулась и драматично покачала головой.

– Я не считаю это чем-то плохим. Каждому иногда хочется, чтобы его утешили.

– А тебе?

На секунду тебе показалось, что глаза Бертольда похолодели.

– В моём случае утешение бесполезно.

Это было сказано так сурово, так ему несвойственно, что по твоей коже пробежали мурашки. На секунду тебе показалось, что за этими словами и безжизненной улыбкой скрывается то, чего ты не хочешь знать.

Заметив твой испуганный взгляд, он засуетился.

– Прости, я... Забудь, пожалуйста, что я сказал.

Ты моргнула, отгоняя странное видение. Какие глупости проносятся порой в твоей голове. Все вы пережили страшные вещи и нет ничего странного в словах Бертольда, который к тому же по природе склонен к меланхолии и излишнему анализу.

На небе загорелась первая звезда. Последние солнечные лучи выступали из-за стены, венчая её золотой короной. Отблески заката ещё виднелись в розоватых, пушистых облаках, проплывающих мимо.

– Знаешь, Бертольд, ты один из тех людей, с которыми очень приятно просто молчать.

Он вопросительно взглянул на тебя.

– Правда. С тобой уютно и спокойно, будто мы знакомы тысячу лет. Ты никогда не скажешь чего-то лишнего или обидного. И может прозвучит странно, но ты... зовёшь меня по имени, – ты обняла коленки и смущённо упёрлась в них подбородком. – Кому-то это покажется глупым, но я думаю, что очень важно звать друг друга по именам. Имена способны оживлять в памяти образы. Поэтому мне бы хотелось, чтобы люди запомнили моё имя, а не прозвище, которое ничего обо мне не говорит.

Бертольд понимающе улыбнулся.

Подул холодный ветер и пробрал тебя до костей. Ты вздрогнула всем телом и обхватила себя руками.

– Наверное, нам уже пора, – Бертольд поднялся и неуверенно подал тебе руку.

Ты приняла его помощь. Бертольд нагнулся за плащом и накинул его на твои плечи.

– Спасибо.

– Не за что, – он отвёл взгляд в сторону.

Вы зашагали вниз по тропинке. Высокая трава колыхалась и ласкала ладони мимолётным касанием, ветер трепал твои волосы и плащ. Тебе было так хорошо просто молчать, знать, что Бертольд тихо идёт позади.

Он печально смотрел тебе в спину. На самом деле ему очень хотелось тебя утешить. Сказать, что прозвище совсем тебе не подходит и ты заслуживаешь того, чтобы тебя звали по имени. И что он, Бертольд, никогда не станет звать тебя так, как тебе не нравится. Но он не посмел.

– Т/и, – тихо произнёс Бертольд, полностью уверенный в том, что ты не услышишь.

Но ветер донёс до твоих ушей его шёпот и ты обернулась.

– Что?

– Н-нет, ничего, извини, – он вскинул руки, словно его поймали с поличным. К щекам прилил жар.

Ты лукаво усмехнулась и возобновила путь.

Бертольд выдохнул. Однажды он заглянет в твои глаза и прочтёт там лишь боль и ненависть – это неизбежно, – а пока ему нравится звать тебя по имени и видеть, как твоё лицо озаряется светом.

Райнер Браун

Ты вышла из штаба и полной грудью вдохнула теплый воздух, купаясь в солнечных лучах. В каменном замке всё пропахло какой-то затхлостью, от стен веяло холодом, и тебе как никогда нужна была прогулка.

Ты прошлась мимо конюшни, погладив лошадей, которые приветливо толкали тебя в плечо, пересекла полигон, с любопытством посматривая на ребят, которые тренировались даже в свободное время и наконец вышла на тропу, ведущую к поляне. Остановилась.

На той самой поляне у высокого ветвистого дерева стоял Райнер, воздев к растению руки. И, если супчик сегодня был свежим, то он даже чего-то от него требовал. Ты усмехнулась и, заложив за спину руки, подошла к нему. Но он заметил тебя раньше.

– Ну и ну, да это же сама «мать кадетов», – Райнер дерзко ухмыльнулся.

– О-о, Райнер, пожалуйста, только не ты, – ты скривилась.

– Ладно, расслабься. Не в моём характере мучить девушек, – он хлопнул тебя по плечу. – Чего тут делаешь?

– Да вот, вышла прогуляться. На улице, знаешь ли, намного теплее, чем в замке, – ты обхватила себя руками. – Здесь хотя бы солнце.

– Верно. Здорово припекает.

– Даже боюсь спросить чем ты тут занимаешься, – ты насмешливо улыбнулась, ловя его недоуменный взгляд. – Нет, я всё понимаю. В этом нет ничего странного. Некоторые молятся на стены, а некоторые – на деревья. Всё в порядке. Я тебя не осуждаю.

Ты хихикнула, а Райнер стукнул тебя по голове ребром ладони.

– Балда. Вверх посмотри, – он указал наверх большим пальцем.

Ты подняла голову и ахнула.

– Кошка? Откуда она здесь?

Кошка сидела глубоко в ветвях и со страхом смотрела вниз.

– Думаю, кто-то из старших завёл её. Вполне вероятно, что это наш инструктор.

– Так ты пытался её снять...

– Так-то оно так, – он с глубоким вздохом скрестил руки на груди, – только она ни в какую. Думаю, боится меня.

– Тебя? Как можно?

– Хорош паясничать. Помоги лучше.

– Райнер Браун просит о помощи? – ты изогнула бровь. – Это что-то новенькое. Обычно это ты всем помогаешь.

– Я тебя подсажу. Забирайся на плечи, – он повернулся к тебе спиной и присел на корточки.

– С-с ногами что-ли? – спросила ты, сглотнув.

– Иначе не достанем.

– С чего ты вообще решил, что она пойдет ко мне на руки? – ты смущалась, пытаясь оттянуть неизбежное.

– Ты милая, – со стоическим выражением лица сказал Райнер.

Ты не могла видеть этого, но зато заметила, как покраснели кончики его ушей.

– О Боже, – ты рассмеялась, прикрывая рот ладонью, – Райнер, как долго ты будешь смущаться, говоря комплименты?

Он ничего не ответил, а ты, почувствовав своё превосходство, уселась ему на плечи, свесив ноги. Райнер тут же положил ладони чуть выше твоих колен и поднялся.

Ты вытянула руки, подзывая кошку, но она не двинулась с места.

– Райнер, похоже нам с тобой потребуется исполнить трюк, – прокряхтела ты. – Она не хочет прыгать ко мне на руки.

– Ты серьёзно?

– Ага. Слушай. Я стану на твои ладони и ты должен будешь поднять меня. Справишься?

– За кого ты меня принимаешь? – он ухмыльнулся.

– Райнер, если я умру, то завещаю тебе всё своё состояние.

– О чём ты болтаешь?

– Поехали.

Райнер подставил свои большие ладони и ты вложила в них стопы. Крепко ухватившись за его голову, ты медленно приподнялась, чувствуя напряжение во всём теле.

– Я держу, – оповестил он без капли усилия в голосе.

– Да уж держи, – фыркнула ты, рефлекторно взмахивая руками.

Райнер осторожно вытянул руки вверх, приближая тебя к цели.

Завидев тебя, кошка жалобно замяукала и зашевелилась.

– Ну же, иди сюда, милашка, – ты потянулась к ней, раздвигая ветви, и нежно взяла её в руки.

Потеряв равновесие, ты вскрикнула и качнулась назад, прижимая кошку к груди.

– Райнер, я падаю!

Ты почувствовала как тебя буквально подбросили вверх. Сердце ушло в пятки. Ты зажмурилась. Но полёт был недолгим и ты оказалась в сильных руках Райнера.

– Сказал же: держу, – усмехнулся он.

– Спасибо, – ты тяжело дышала и смотрела на него во все глаза. – Но на будущее: держи – не значит «подбрось в небеса вместе с кошкой».

Он бережно опустил тебя на землю и вы присели на траву, оперевшись о ствол дерева.

– Что ж, операция по спасению кошки прошла успешно, – ты улыбнулась и опустила её на колени. Она замурчала и начала тереться о твои руки.

– Так и думал. Животные тебя любят, – сказал Райнер, завистливо поглядывая на тебя.

– Тебя они тоже любят, – возразила ты. – Смотри, сейчас я ей всё объясню.

Ты приподняла кошку на уровне лица Райнера.

– Послушай, мисс кошка. Если бы этот хороший парень не захотел спасти тебя, то ты бы так и сидела на том высоченном дереве. Тебе следует его поблагодарить.

Кошка тихо мяукнула и взмахнула хвостом.

– Ну же, Райнер, погладь её.

Он протянул ладонь и так нежно, как только мог, почесал кошку за ухом. Она замурчала от удовольствия. И ты отдала её в хорошие руки.

– Ну вот, я же говорила, – ты улыбнулась. – Ей просто нужно было увидеть, что скрывается за твоей суровой внешностью.

Мимо проходила группа парней.

– Йоу! Здарова, «мать кадетов»!

Они шутливо отдали тебе честь, засмеялись и пошли дальше.

Ты проводила их убийственным взглядом.

– Хочешь, я поговорю с ними? Чисто по-мужски, – спросил Райнер, отвлекаясь от игр с кошкой.

– Что? Нет. Это ерунда, - отмахнулась ты.

– У этих ребят скупая фантазия, - Райнер ухмыльнулся.

Ты не весело улыбнулась в ответ.

– Цель делает тебя той, кто ты есть, а не чьи-то идиотские прозвища, – сказал он, серьёзно глядя перед собой. – Не переживай. Скоро они забудут об этом.

– Думаю, ты прав, – твой взгляд смягчился и ты потянулась к кошке.

– Хотя... Возможно, что-то в этом прозвище всё таки есть, – задумчиво протянул он.

Ты легонько стукнула его кулаком в плечо.

– Райнер, не смей.

– Да шучу я, расслабься! - хохотнул он.

Ты со смешком покачала головой.

– Вот несносный. Но спасибо, те слова про цель помогли мне.

– Рад слышать.

∞∞∞

Простите за такое долгое отсутствие! Нет мне прощения! Пытаюсь бороться с прокрастинацией и перфекционизмом, что течёт в моих жилах. Изначально глава задумывалась короткой и забавной, но я в это не умею, поэтому получилось, как всегда) меня снова покусала графомания, надеюсь, ваши пальчики не устали листать~

По поводу милашки Марко: давайте представим, что он со всеми поступил в Разведкорпус. Мы ведь все здесь для того, чтобы немного пофантазировать, верно?)

Если есть за что покритиковать - смело критикуйте!

Иногда я могу возвращаться и редактировать главы, незначительно: описания, которые кажутся мне корявыми или неудачно использованные выражения, так что не удивляйтесь. Довожу свою писанину до мнимого совершенства.

Спасибо за то, что прочли 🌹❤️