Мерзавец

Гимин не хотелось бросать на самотёк отношения с родителями Юнги. Если они возненавидят ее (а мозг девушки уже рисовал самые неблагоприятные сценарии), то она хотя бы попытается исправить сложившееся о ней мнение. Быть может, объясни она свои чувства, мама Юнги ей поверит, поймет и примет их поступок.

Юнги убежал наверх, где его ждал Джунки, и тихонько шепнул, чтобы Гимин ждала его в комнате, второй справа, если считать от лестницы. Только она не спешила подниматься, кусая губу и смотря в сторону кухни. Постояв с минуту, Юн на цыпочках зашагала по коридору, двигаясь на звуки звенящей посуды. Она почувствовала укол совести за то, что отдыхала, тогда как женщина трудилась до праздника, во время и после, убирая и обслуживая гостей.

Подходя ближе, Гимин подумала, что тетушка на кухне не одна. Возможно, Джиюн составила ей компанию, поэтому Юн еще больше почувствовала вину за то, что прохлаждалась, пусть и решала важный для себя вопрос.

— Оу, Гимин, милая, в чем дело? — первой заметила девушку Суджи, выключив воду и взяв в руки полотенце. Гимин бегло окинула кухню взглядом — никого, сейчас здесь только они вдвоем.

— Может, вам чем-то помочь? А то я какая-то неблагодарная...

— Что за вздор, — тетушка взмахнула полотенцем и, аккуратно сложив его, повесила на крючок. — Ты гостья, а значит с моей стороны было бы неуважительным заставлять тебя мыть посуду. Тем более я уже закончила, так что не волнуйся за меня. Может, ты хочешь чего-нибудь? Заварить тебе чай, кофе? Или там еще сок остался, — выпаливала одно за другим женщина, и сердце Гимин сжималось еще сильнее. Ей казалось, что она не заслужила подобного отношения, особенно после того, как все узнали историю их с Юнги знакомства.

— Я, это... — голос Гимин неожиданно сорвался.

— Эй, ты чего? — Суджи за считанные секунды подскочила к ней и взяла за руки.

Гимин прятала лицо, чувствуя, как по щекам текут слезы, но она была не в состоянии их вытереть.

— Милая, если ты переживаешь, что я сделала о тебе плохое мнение, то это совсем не так, — неуверенно предположила тетушка.

— А разве...

— Ни в коем случае! — заявила уверенней, поняв, что угадала верно. — Я была обескуражена — не спорю, но девушка, которую мой сын полюбил, не может мне не понравиться. Ну всё, прекращай. М?

Она взяла Гимин за щеки и большими пальцами вытерла чужие слезы.

— Ты хорошо поужинала? Может, еще что-нибудь хочешь?

Гимин покачала головой.

— Тогда садись — попьем с тобой чай и поболтаем.

— Вы простите меня, что я перед вами расчувствовалась.

— Ерунда, — махнула рукой Суджи, пока расставляла две чашки возле чайника, на котором щелкнула кнопку. — Мне даже в радость. С тех пор, как я ушла на пенсию, мне и делать стало нечего. Отыгрываюсь готовкой. Да и мужа с детьми стала видеть чаще. Младшенький, правда, совсем перестал бывать дома, словно дорогу забыл. Еле вытащила, ей-богу! Пришлось ехать к нему на работу, чтобы увидеться с сыном. Дожила. И чем я заслужила... — распиналась она, почти не обращая внимания на гостью, на чьих губах растягивалась улыбка. Гимин забавляли сетования женщины, которой, на первый взгляд, и не нужен собеседник, чтобы подтвердить или опровергнуть свои выводы.

Тем временем чайник быстро вскипел, и через несколько секунд Юн держала в руках горячую чашку, наблюдая за струящейся дымкой над чаем. Он гипнотизировал и вводил в некий транс одним видом, и девушка почти снова ушла в себя, пока не услышала рядом вопрос, на который уже нельзя было не ответить.

— Как давно вы с Юнги встречаетесь?

— Где-то два с половиной месяца, — спокойно произнесла Гимин и опустила голову, а глазами тихонько наблюдала за реакцией.

Она достаточно умная женщина, чтобы посчитать, сколько времени прошло со свадьбы старшего сына, и сопоставить этот срок с тем, что только что назвала Юн. Не понимала, зачем и почему ей так важно знать, как в итоге она будет выглядеть в глазах матери своего парня.

Женщина села напротив и замолчала, и Гимин решила заполнить тишину, так как ей стало тяжело молчать.

— Вообще, когда мы с Юнги познакомились, мне оне не понравился. Он был таким неприятным и даже противным, — смеясь, говорила она. — Все пытался выведать обо мне что-нибудь эдакое, чтобы оправдать свое ко мне отношение.

— А что не так? — с волнением спросила Суджи, не готовая слышать плохое, хоть и в прошедшем времени, о своем сыне.

— Вбил себе в голову, что я встречалась одновременно с двумя парнями — типа по очереди. Он видел меня в Старбакс с моим одногруппником, а потом Чимин представил меня друзьям. Ну, Юнги и зацепился и, как видите, не отлип.

— Так, вы начали встречаться два с половиной месяца назад, и все это время скрывали или...

— Да вроде нет, — пожала плечами Гимин.

— Почему тогда он мне ничего не рассказал?

— Он говорил, что... — она хлопнула себе по губам, потому что чуть не сказала лишнего.

— А вот здесь уже интересно, милая. Что этот негодник придумал?

— Простите, я не должна была, — глаза Гимин метались, и она пыталась найти что-нибудь вокруг, за что можно зацепиться и быстро и ловко сменить тему.

— Говори, не стесняйся. Это же не тебе я голову отверчу. Ну?

— Он сказал, что вы за сутки организуете свадьбу и все в таком духе. — Гимин не помнила точную формулировку, но что-то подобное точно было.

— Айгу, — протянула тетушка и вздохнула, зацыкав. — Вот мелкий засранец. Я ж его воспитывала, я ж его от полиции отмазала, а он... Когда Юнги было тринадцать или четырнадцать... — начала говорить тетушка, и Гимин решила не перебивать и внимательно все выслушать. Она подложила руку под голову и широко улыбнулась, предвкушая подробности.

— Мы еще тогда не переехали поближе к Сеулу и жили в небольшом городе на юге. Хороший был район, много детишек бегало, поэтому друзей у моих мальчиков было хоть отбавляй, а там и интерес к девочкам проснулся. Нравилась Юнги одна, жила в соседнем — или через один — доме, не помню уже. Он не признавался, но скрывался, честно сказать, из рук вон плохо. Однажды я поймала его выходящим из комнаты брата. Я еще подумала, что он там делал, ведь Джунки был в душе. Смотрю я внимательно, а сынок-то оделся так красиво: новая футболка, у джинс ни единой складочки. Прошел такой мимо меня бочком аккуратно, чтобы не задеть. Чую — пахнет духами, которые я дарила на День рождения старшенькому. Только я успела что-либо сообразить, калитка звякнула и тишина. Сбёг, думаю, на свиданку. Где-то через час ко мне приходит Джунки и говорит, что его скутера нет в гараже. Я предположила, что он его оставил где-то в другом месте, он готов был согласиться — всякое же бывало. И тут мы обращаем внимание, что калитка не закрыта на щеколду.

— Юнги взял покататься, — прошептала Гимин.

— Ты знаешь эту историю? — удивленно уставилась женщина.

— Простите, я перебила. Я знаю только часть про угон, но мне очень интересно, что там вообще было. Прошу, продолжайте.

— Так вот, на Юнги мы вообще почему-то не подумали и позвонили в полицию. Офицер Чхве, как сейчас помню, приехал, всё оформил, мы дали ему фото скутера, и он ушел. Через несколько часов они позвонили и сказали, что нашли вора. Только в полицейском участке мы узнали, что им оказался мой младший сын. Заявление мы забрали, естественно, и полиция не стала выдвигать обвинений. Дома Юнги стойко принял наказание, даже слишком спокойно, я бы сказала.

— А как же свидание? — спросила Гимин, не желая упускать эту часть истории, которая выступала мотивом Мина угнать скутер.

— Конечно, я спросила его о нем, а он сказал, что не хочет об этом говорить. А вот с Джунки поделился, но тот тоже отказался делиться. Тяжело воспитывать двоих сыновей. Я, конечно, рада, что они доверяют друг другу, но я-то тоже хочу быть в курсе. Я же мать, в конце концов. А, чего уж жаловаться — я привыкла в какой-то степени.

Суджи замолчала и тяжело вздохнула, задумавшись. Гимин какое-то время не прерывала тишину, но история выглядела незаконченной, поэтому следующий вопрос сам слетел с ее губ.

— Вы выяснили, что там у Юнги была за причина так себя вести?

— Еще бы, — хмыкнула женщина и улыбнулась. — Могу утверждать, что... — заговорщически прошептала она и придвинулась ближе, будто рассказывала страшно секретную тайну. — ... девушка там определенно была замешана. А иначе зачем он наряжался? Зачем брал скутер? Явно не друзей по очереди покатать. Ага, так я и поверила! То-то он злой ходил всю неделю и только Джунки давал с собой контактировать. Тем временем слухи о моем сыне, разъезжающем на скутере, разнеслись по району быстрее горячих пирожков. Еще и соседка пришла к нам с жалобой, что Юнги побил ее сына якобы ни за что. «Будет меньше болтать», — только и услышала от него. И это я еще цензурно выразилась. Попросила Джунки поговорить с ним, раз уж только его он был согласен воспринимать. В общем и целом, там это долго всё раскручивалось, и всё, что мне удалось узнать, это та, из-за кого это случилось, жила в соседнем подъезде — всем мальчишкам нравилась. Красивая, но глупая. Строила из себя королеву, а ума ни в одном глазу. Ее мать мне никогда не нравилась — такую же недалекую дочь и воспитала.

— Ты опять настроила предположений и веришь в них? — услышала Гимин за спиной и резко развернулась, увидев в проеме Юнги. Его уставший и немного заспанный вид заставил ее поволноваться, что захотелось подойти и крепко обнять, забрав его излишний эмоциональный груз себе. — Не верь всему, что она тебе рассказывает обо мне, — Мин подошел к столу, остановившись рядом и как бы невзначай приобнимая девушку за талию.

— Вы закончили? — Гимин подняла голову и посмотрела парню в глаза.

— Да, теперь всё работает, — кивнул он и опустился ниже, без стеснения целуя Юн в макушку. — Пойдешь спать? Или еще посидишь тут? — пробурчал он, улыбаясь от того, что его никто кроме Гимин не понимал.

— Ты обещал не говорить со мной на своем мур-мяу. Гимин, детка, что он тебе сказал только что? — возмущалась его мать, пока Гимин пыталась решить, хочет остаться, чтобы еще что-нибудь разузнать о парне, или закрыться с ним в комнате наедине, чтобы ни одна душа не мешала им наслаждаться друг другом.

— Я спросил, хочет ли она пойти спать, — нормальным тоном произнес Юнги, поглядывая на мать, которая не могла долго обижаться на сына. Несмотря на то, что тот говорит о ней разные глупости.

— Можешь остаться с нами, сынок. Если считаешь, что я рассказываю о тебе небылицы. Заодно скажешь, как все было на самом деле.

— Все в порядке, мама. Тебе все равно никто не поверит, — игриво произнес Юнги, не имея в виду ничего плохого.

— А у меня есть доказательства. Гимин, у меня есть фотография с того дня, — однако она знала, куда «бить», чтобы немного показать, что с ней шутки плохи. Женщина поднялась со стула и, обойдя стол, направилась из кухни.

— Ох, да! Надеюсь, там будут фотки без трусов! — с излишним энтузиазмом произнесла Юн и только через секунду поняла, в каком свете себя выставила, но комментарием: — Я не в том смысле, что не видела его... — сделала только хуже.

Краснея, Гимин закрыла лицо руками, слыша за спиной хихиканье Юнги, который даже не пытался оправдать ее и наблюдал со стороны, как та выкрутится. Чувствуя, что тело бросило в жар, она начала обмахиваться и вытирать подступающие слезы.

— Боже, какой стыд. Останься, пожалуйста, Юнги. Боюсь, я не вынесу одна.

— Ты справишься, — Мин еще раз поцеловал Гимин, на этот раз в губы. — Поверь, сейчас мне лучше уйти, чтобы не получить по шапке.

— Почему?

— Узнаешь совсем скоро. Я пошел. Жду тебя у себя. Вторая дверь справа, помнишь? — добавил он, услышав шаги из коридора.

Тетушка практически бежала, держа большой, просто гигантский фотоальбом, который немного перевешивал его хозяйку и придавал инерцию ее движению. Юнги подождал, пока его мама вошла на кухню, после чего быстро прошмыгнул в проем и скрылся, оставляя еще больше вопросов. Это каким образом Гимин узнает и что?

— Ну-ка, давай-ка посмотрим всё с самого начала, — запыхавшись, сказала женщина, с глухим звуком кидая фотоальбом на стол и пододвигая его к девушке ближе. — Давно его не открывала, но уверена, что мы обязательно найдем фотографии Юнги без штанов, трусов и так далее.

— Знаете, мне безумно...

— Не стыдись, девочка моя. Я не маленькая давно. И у меня двое сыновей. Итак...

Она вернула внимание Гимин на альбом, зацепив обложку и открыв первую страницу, что приятно захрустела в сгибе. Однако... она была пуста — торчали только маленькие уголки, служащие для крепления фото на своем месте. Сощурившись, Суджи перевернула еще страницу, потом третью, затем принялась судорожно листать туда-сюда, понимая, что содержимое минимум половины альбома отсутствовало.

— Вот же гадёныш... — протянула женщина, садясь и подкладывая руку под голову. — Это же надо! Вытащил все свои фото! А я-то думаю, чего это он не останавливал меня!

— Может, в других альбомах... — рискнула предположить Гимин, сдерживая смех с долей разочарования.

— Да брось. Чтобы Юнги что-то пропустил? Уверена, он прошерстил каждый. Вопрос — когда успел-то? Я туда сто лет не заглядывала... Какая жалость, там же столько воспоминаний.

— Не переживайте. Не думаю, что он их выбросил. Просто спрятал.

— Чтобы я их никому не показывала? Было-то всего один раз... И из добрых побуждений же.

Гимин могла понять Юнги, который в свое время натерпелся свиданий, устроенных не по его прихоти. С другой стороны, напротив Юн сидела расстроенная мать, которая продолжала причитать, переворачивая страницы альбома в надежде, что фотографии вернутся на место.

— Лучше расскажите еще что-нибудь интересное из детства Юнги. Держу пари, он был непростым ребенком, раз додумался угнать скутер из-под носа старшего брата, когда тот был дома.

— Ты права. В отместку я еще парочку историй про него расскажу. Значит, слушай...

Истории шли одна за одной, и Гимин не заметила, как прошел почти час. В основном истории касались старшей школы, где волей-неволей (почти везде) фигурировал Чимин. Юн смеялась, слушая, как друзья громко играли в видео-игры, хотя сами утверждали, что занимались математикой и физикой; как Юнги уходил с ночевкой к Чимину, забыв предупредить; как Юнги садили на домашний арест, а Чимин на весь срок наказания «переезжал», втихую залезая к нему через окно; а также как тетушка Мин притворялась, что ничего не замечала.

На последней истории Гимин откровенно засыпала, но старалась держать веки открытыми, правда уже ничего не запоминала. Несмотря на то, что ей было интересно, она, сославшись на усталость, покинула кухню, направившись в комнату Юнги.

Он спал у стены на боку, при этом отогнув угол одеяла — явно в ожидании Гимин. Когда она легла рядом, то он крепко ее обнял, зарывшись в волосы, спутавшиеся на затылке. Юн подумала, что, даже если то, что говорила тетушка, не полностью правда, это позволило узнать о Юнги чуточку больше, чем он сам о себе говорил.

— Как все прошло? — прошептал Мин, нарушив тишину.

— Прости, я тебя разбудила.

— Я не спал. Не мог уснуть, пока тебя не было рядом. Так, как все прошло? Мама не много наговорила?

— Она сказала, что ты всегда всё делаешь по-своему. Даже девушку себе нашел не из тех, которых подбирала тебе она... — Гимин замолчала и тихо усмехнулась, когда Юнги перекинул руку через ее талию и крепко обнял. — Твоя мама очень тебя любит.

— Не сомневаюсь.

— И ты мне должен! Зачем ты вытащил все свои детские фотки? Ты просто обязан мне их показать.

— Хорошо-хорошо, — спиной девушка чувствовала широкую улыбку Мина и сама невольно улыбнулась.

Как бы Гимин хотелось, чтобы Юнги делился с ней своими чувствами, чтобы не прогонял, когда ему плохо или грустно, а позволял бы просто быть рядом. Пусть даже не делится, почему у него плохое настроение, главное, чтобы не срывался на ней, а она в свою очередь не будет настаивать — прильнет аккуратно и обнимет крепко, чтобы не забывал, что он не одинок.

— Юнги, ты спишь? — шепотом спросила Гимин, слыша вместо ответа размеренное дыхание.

«Уснул», — подумала она и, приподняв его руку, развернулась к нему лицом. Коснувшись пальцами его щеки, она клюнула его нос своим, а затем нежно поцеловала.

— Спокойной ночи, Юнги, — тихо произнесла она и закрыла глаза, решив, что обо всем остальном они договорятся потом.