Опять ты| Том Каулитц

Утро началось с привычного серого света за окном. Дождь уже перестал барабанить по стеклу, но в воздухе ещё висела влажная прохлада. Я проснулась с лёгким напряжением, которое постепенно становилось привычным. Чувство, что день может принести неожиданные встречи, витало где-то рядом. И, честно говоря, я уже не сомневалась, что Том может снова появиться в любой момент.

Эв уже сидела на кухне за чашкой кофе и рассматривала что-то в телефоне.
— Ты выглядишь… напряжённо, — сказала она, не отрывая глаз от экрана.
— Ага, — пробормотала я. — Просто раннее утро, немного холодно…
— И Том? — её голос прозвучал хитро.
— Не знаю, о чём ты… — я попыталась улыбнуться, но внутри что-то дернуло, словно предвестник его появления.

Я заварила чай и, стараясь отвлечься, уставилась в кружку. Каждый звук за окном казался знакомым, словно я уже где-то это слышала. Вспомнился лагерь. Его тихие шаги по коридору, маленькая насмешка, которую он мог бросить всего парой слов. Я вздохнула. Кажется, это чувство повторяется.

***

В университете утро прошло спокойно, и я уже почти поверила, что день будет обычным. Пары шли одна за другой, мы с Эв сидели в аудитории и пытались обсуждать домашние задания. Но в середине второго занятия я почувствовала лёгкое напряжение в спине — и поняла, что не всё так спокойно, как кажется.

На большую перемену мы вышли на двор. Дождь давно кончился, асфальт блестел, солнце пыталось пробиться сквозь серые облака. И там, на ступеньках трибуны, я увидела его. Том сидел, закинув ногу на ногу, блокнот на коленях. Он не улыбался, но взгляд был направлен точно на меня.

— Вот и вернулся дух лагеря, — пробормотала Эв.
— Сильнее некуда, — кивнула я, ощущая знакомое внутреннее напряжение.

Он не подошёл сразу. Он наблюдал. Медленно поднялся, потянулся, будто проверяя пространство вокруг, и наконец сделал несколько шагов в нашу сторону. Не быстро, не навязчиво, но уверенно — так, чтобы я почувствовала его присутствие.

— Привет, Эмма, — сказал он, слегка покачивая головой. — Я думал, ты сегодня решишь остаться дома.
— Не дождёшься, — ответила я резко, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
— А я надеялся, что ты позволишь мне проверить, как ты справляешься без меня, — он усмехнулся, и это было что-то вроде лагерьного «подкола».

Я закатила глаза. Он легко, почти лениво, подшучивал надо мной, но в этом было что-то напряжающее — как будто он возвращал меня в те дни, когда мне приходилось бегать за своими эмоциями.

***

Мы с Эв пошли к ближайшему кафетерию. Я пыталась сосредоточиться на разговоре, но слышала тихий смех за спиной. Обернулась — он стоял у дверей, руки в карманах, слегка наклонив корпус. Его взгляд будто сканировал меня, а усмешка оставляла ощущение, что он полностью контролирует ситуацию.

— Ты выглядишь сосредоточенной, — сказал он, когда мы проходили мимо. — Думаю, так ты лучше работаешь… хотя иногда лучше расслабиться.
— И твоя роль здесь какая? — я едва слышно шипнула.
— Наблюдатель, — ответил он, как будто это была должность в игре. — Или судьба.

Эв тихо пробормотала что-то вроде: «Он всё ещё играет», и я кивнула. Да, игра продолжалась. Игра, в которой он устанавливал правила, а я должна была реагировать.

В кафетерии мы нашли столик в углу. Я пыталась уйти в свои заметки, но чувствовала его взгляд, будто он тихо насмехался, наблюдая за моими реакциями. Каждое его слово, каждая усмешка создавали лёгкое напряжение.

— Слушай, — сказал он, подходя ближе, — вчерашний рисунок на стене мне очень понравился. Правда, не могу поверить, что это ты.
— Не шути, — буркнула я. — Это не шутка, это просто рисунок.
— Ага, — он усмехнулся. — Но такой точный, будто специально для меня.

Я не могла понять, раздражаться мне или смеяться. Он точно знал, как меня вывести из себя, но при этом оставлял пространство для выбора — как в лагере.

***

После пары мы с Эв решили пройтись по кампусу. Том шел немного в стороне, не вмешиваясь, но периодически появлялся в поле зрения, делая лёгкие замечания:

— Не слишком ли серьёзная минута? — когда я остановилась у фонтана.
— Минуты? — нахмурилась я.
— Да, — он улыбнулся. — Иногда тебе нужно просто расслабиться.

— А ты кто? — спросила я, держа дистанцию.
— Тот, кто умеет напоминать тебе о прошлом.

Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Он действовал так, будто это игра, и я была её непослушной участницей.

***

Вечером я решила заглянуть в библиотеку, чтобы закончить задания. Коридоры были почти пусты, и я вздохнула с облегчением. Но на последнем повороте услышала тихий смех. Обернулась — и, конечно же, он стоял у входа.

— Здесь что, без меня скучно? — сказал он, слегка наклонившись к стене.
— Не знаю, — пробормотала я, пытаясь скрыть раздражение.
— Я вижу, как ты стараешься не смотреть на меня, — он усмехнулся. — Но это почти невозможно.

Мы провели в библиотеке около часа, каждый занимался своими делами. Он не мешал, но его присутствие ощущалось. Маленькие шутки, тихие подколы — всё это возвращало меня к старым ощущениям, к тем играм, которые мы играли в лагере.

Когда библиотека закрылась, мы вышли на улицу. Небо стало темнеть, и лёгкий ветер колыхал листья. Том сидел на скамейке, слегка склонившись.

— Случайности не существует, — сказал он, когда я проходила мимо.
— Конечно, — буркнула я.
— Слушай, — он поднялся и сделал шаг навстречу, — не убегай так.
— Я не убегаю, — ответила я, хотя сердце билось быстрее.

Он усмехнулся и, не нарушая дистанцию, пошёл своим маршрутом, оставляя после себя лёгкое чувство, что день ещё не окончен, и игра продолжается.

***

Лёжа дома в кровати, я вспомнила лагерь. Как он умел выводить меня из себя словом, взглядом или тихим смехом, оставляя меня в состоянии лёгкого напряжения. И теперь, спустя годы, это повторялось. Он снова стал тем Томом, который умеет играть, и каждый мой шаг был частью его игры.

Я закуталась в одеяло, понимая: игра только начинается.