Опять ты| Том Каулитц

Эмма

Жизнь шла своим чередом. Утром — пара в университете, днём — работа в кофейне, вечером — книги, музыка или встречи с Эв. Эвели́на была моей опорой, моей системой координат, моей тихой гаванью. Мы познакомились на первом курсе, случайно оказались в одной группе, и с первой же беседы поняли, что между нами не будет фальши.

Эв — энергичная, с рыжими волосами и смехом, который можно было услышать через три комнаты. Она не боялась быть собой, говорила, что «жизнь — не черновик» и всегда была готова вытащить меня на прогулку, даже если за окном лил дождь. Мы дополняли друг друга. Я — тише, спокойнее, сдержаннее. Она — громче, ярче, порывистее. И вместе мы создавали идеальный баланс.

В тот понедельник я проснулась под звонок будильника и, как всегда, протянула руку к телефону. Первая мысль: сегодня у нас с Эв пара по стилистике. Она обожала этот предмет, потому что там можно было спорить с преподавателем и приводить примеры из рэп-текстов. Я же просто старалась выжить, потому что каждое занятие было борьбой за сосредоточенность.

Мы встретились у входа в корпус. Эв махнула мне рукой:

— Эм! Ну что, готова к пытке номер сто двадцать?

Я хмыкнула:

— Всегда мечтала о понедельниках в стиле допросов.

— У нас есть шоколадный батончик и твоя саркастическая мина — выживем.

На паре Эв, как обычно, спорила, приводила цитаты и в какой-то момент встала, чтобы написать что-то на доске. Преподаватель лишь усмехнулся:

— Эвелина, вы когда-нибудь угомонитесь?

— Только после диплома — бросила она и вернулась на место.

После занятий мы пошли в наш любимый книжный. Там пахло кофе и бумагой. Я выбрала сборник рассказов, а Эв — толстенный том по теории языка.

— Ты это реально читать будешь? — спросила я.

— Нет, он будет лежать у меня на полке и делать вид, что я умная. Ну и как подставка под кружку — сойдёт.

Мы смеялись, и в такие моменты я чувствовала себя по-настоящему живой.

Вечером Эв зашла ко мне. Мы устроили себе мини-праздник — включили старые фильмы, заказали суши и устроились на полу с пледами и подушками. Между смеющимися диалогами героев Эв вдруг повернулась ко мне:

— Эм, а у тебя есть кто-то на примете?

Я пожала плечами:

— Нет. Мне и так хорошо.

— Но ты же человек. Хочется же иногда, чтобы кто-то приносил тебе кофе, смотрел, как ты спишь, и накрывал пледом.

Я улыбнулась:

— Для этого у меня есть ты.

— Ну да, я ещё и готовлю иногда. Жена года!

Мы засмеялись и переключились на обсуждение сериала. Это был уютный вечер, как сотни предыдущих. И таких же ещё будет много.

На следующий день в университете случилась презентация. Я защищала проект о влиянии художественной литературы на эмоциональный интеллект. Волновалась, но справилась. После выступления преподаватель сказал:

— Эмма, вы всё больше выходите из своей скорлупы. Это радует.

Я почувствовала внутри лёгкое тепло. Мне действительно стало проще говорить перед людьми. Я не боялась быть услышанной. Я знала, что моё мнение имеет значение.

После пар мы с Эв пошли гулять по городу. Было солнечно, дул прохладный ветер. Мы взяли по кофе, бродили по улицам и обсуждали новости, планы, людей вокруг. Эв рассказывала про свою мечту — уехать на пару месяцев в Испанию по учебному обмену. Я слушала с интересом, немного с завистью, но без грусти. Мне тоже хотелось перемен, но я умела ждать своего времени.

— Представь, мы сидим в кафе в Барселоне, пьём сангрию, вокруг испанцы, жара, музыка...

— А ты всё ещё споришь с профессорами, — добавила я.

— Ну да, — засмеялась Эв. — В любой точке мира.

Иногда она говорила, что я выгляжу, как героиня европейского фильма. Тихая, глубокая, с грустными глазами. Мне нравилось, как она меня видела.

Иногда мы ходили на выставки. Современное искусство, фотографии, абстракции. Я не всегда всё понимала, но Эв объясняла. Или просто говорила: «Смотри сердцем». Я смотрела.

Наши разговоры затрагивали всё: от бытовухи до философии. Мы могли обсуждать вкусы мороженого, а через минуту — смысл одиночества. С Эв было легко. И безопасно.

Иногда я замечала, как девочки из группы смотрят на меня с интересом. Я не участвовала в тусовках, не выкладывала личное в сторис, не сплетничала. Возможно, это и притягивало. Но мне было всё равно. Я жила своей жизнью. Без лишнего шума.

По вечерам я продолжала писать. Эв читала мои тексты и комментировала:

— Слушай, ты правда можешь стать писательницей. Это не просто стиль — это атмосфера.

— Ты преувеличиваешь.

— Нет. Ты просто не привыкла верить в себя.

Иногда она была моим зеркалом. И в её отражении я видела себя лучше.

Были и сложные дни. Когда накапливалась усталость, когда не получалось совмещать учёбу и работу, когда хотелось спрятаться под одеяло и исчезнуть. В такие дни Эв приносила пиццу, включала глупые видео и говорила: «Мы просто переживём это вместе». И мы переживали.

Однажды в кофейне, где я подрабатывала, зашёл парень с внешностью актёра: высокий, в чёрной куртке, с выразительными глазами. Он посмотрел на меня пристально, как будто узнал. Я насторожилась. Но он просто улыбнулся и заказал латте. Я расслабилась. Всё в порядке.

Я не боялась людей. Я научилась отличать настоящую угрозу от случайного взгляда. Это пришло с опытом. И с взрослением.

Мои дни были полны мелких моментов счастья: тёплые напитки, новые книги, музыка, смех Эв, сообщения от мамы, яркие закаты. Я ценила это. Не требовала большего. Жила здесь и сейчас.

И всё было правильно. До поры до времени.