Глава 37
Включив вспышки на своих телефонах, мы трусливо заходим на кладбище. На улице было сыровато, так как мелкий дождь все еще моросил, поэтому сейчас обе ежились от прохладного ветра. Да, я собиралась в спешке, поэтому не продумала наряд, а Сара и вовсе не успела сменить спортивный костюм на что-то другое.
Двигаемся друг за другом, трусливо глядя только перед собой.
— Если увидишь здесь бродячих собак, ради бога, Сара, предупреди меня прежде, чем я заору...
Из-за стресса и напряжения я снова превратилась в ворчливую бабку, а Сара в потерявшего дар речи ребенка. Девчонка крепко держала меня за локоть, пока я вела нас вперед, освещая дорогу.
Да, место жутковатое.
Но после того, как я побывала здесь первые два раза, я успела немного привыкнуть к такой обстановке. В том плане, что мне уже хватало сил не дрожать от ужаса, как Сара, которая больше всего на свете боялась именно этого места и тех дурных историй, которые про него всегда сочиняли. Ну, то есть все, что связано с призраками, оживающими трупами и вскрытыми могилами, пугало сестру Сэма просто до седины в волосах. Настолько, что она просто переставала разговаривать и двигалась тупо на автомате.
Уверена, в эти моменты внутри нее щелкал определенный механизм, который блокировал истерику и при этом сдерживал ужас, затормозив мозг и мышцы девчонки. Защитная реакция организма.
Это не было мне на руку, но я успела привыкнуть.
Однако я чувствовала себя не менее паршиво, чем прежде. Вид мокрой земли и серых могил вызывал во мне такой ужас, что я просто переставала чувствовать холод. Я тоже была трусливой в части кладбищ, призраков, зомби и ... бродячих собак. Да, каюсь. Поэтому мое тело сейчас напоминало сжатую пружину. Я готова была к какому-нибудь дерьму в любую секунду.
— Дальше куда, показывай...
Я засомневалась в какую сторону нам двигаться, когда мы подошли к развилке, поэтому до ужаса хриплым голосом обратилась к едва не теряющей сознание от ужаса Саре, рядом с собой. Та только дрожащей ладонью указывает влево, и я, мрачно сглотнув, послушно веду нас в ту сторону. Безрадостно отмечая, что именно эта часть дороги выглядит по-особенному жутковато.
Время для меня и, уверена что для Сары тоже, просто остановилось в тот момент, когда мы оказались здесь. Каждый удар моего сердца отзывался у меня в ушах, а каждый шорох и каждый ужасающих звук где-то над нами мы обе встречали с немым криком на уже посиневших губах.
— Фак!
Мы спускались по скользкой тропинке между бетонными плитами, когда прямо над нами с душераздирающим звуком хлопающих крыльев пролетел ворон, напугавший нас своим криком.
Ничего удивительного в том, что Сара неистово заорала, а я перестала соображать. Мои ноги приросли к земле, из-за чего я потянула нас с Сарой на мокрую землю. Я поздно понимаю, что держусь рукой за чью-то могильную плиту, но когда остро это ощущаю, одергиваю руку как от огня и хлопаю ею Сару по щеке. Только тогда та перестает орать и огромными от ужаса глазами поворачивает голову ко мне.
— Я не знаю, зачем это сделала, — надрывно хриплю я, дрожащей рукой потянув ее к себе. — Прости меня, Сара, это нервы!
Та, пару раз моргнув, словно выходит из оцепенения.
— Сраная птица...
К моему ужасу, мы с ней начинаем нервно смеяться после ее слов. Настолько нервно, что валяемся на земле между могильных плит, а слезы текут так же быстро, как кончается воздух в наших легких от истошного смеха.
Приходим в себя только тогда, когда слышим где-то вдалеке собачий лай. Я сразу испуганно тяну Сару вверх. Оказавшись на своих ногах, мы истерично стартанули вперед, дрожащими руками придерживая друг друга и телефоны в уже грязных руках.
— Сэм!
Меня одергивает Сара, когда я начинаю выкрикивать имя ее брата. Девушка с ужасающей медлительностью качает головой из стороны в сторону.
— Он должен быть здесь, Сара!
Но мой крик не приносит мне ничего кроме отчаянья. Сара раньше меня поняла, что Сэма тут нет. Потому что когда мы подошли к могиле их деда, она оказалась пустой.
Для меня это было сродни удару в висок.
Мы приехали ... зря.
Но этот ужас выводит меня из оцепенения, и я уже надрывно накручиваю круги вокруг могилы их деда, надеясь увидеть силуэт Сэма где-то поблизости. Увы.
Только когда Сара истошно одергивает меня со слезами на глазах, я перестаю рыпаться и, мученически проведя рукой по своим волосам, нервно отступаю.
— Дерьмо, Сара ... это дерьмо...
Так как Сара не в состоянии сказать ничего, я просто выругиваюсь в темноту за нас двоих. Эмоционально и с чувством. Как всегда делала Челси.
Когда Сара отходит от меня в сторону, я сначала даже не придаю этому внимания. Но когда она издает хриплый вздох позади меня, я неистово оборачиваюсь, чтобы сразу лицезреть причину вырвавшегося из ее рта звука.
— Что это...?
Я сразу оказываюсь рядом с ней и беру из ее рук полупустую бутылку. Принюхавшись и осветив бутылку вспышкой, понимаю, что это дешевый коньяк, который наверняка принадлежал Сэму.
— Дед всегда пил такой...
Сара впервые за все время издает что-то членораздельное, а я впервые за все время лишаюсь слов.
Очевидно, что Сэм сегодня был здесь.
И очевидно, что мы опоздали. Парень ушел.
И мы обе догадывались, куда именно.
Наши задницы оказываются в моей машине в ту же минуту, когда из ворот выбегает какой-то худощавый и обозленный пес. Так как мы с Сарой до машины просто бежали, сейчас ни она, ни я не могли что-то сказать. Обе просто истошно переводили дыхание.
Стоило нам увидеть посреди могил отчётливый силуэт какого-то старика, мы обе стартанули к парковке, даже забыв проорать в голос. Никогда в жизни я так быстро не бегала. Никогда. И уверена, что этот рекорд останется для меня непобедимым.
Только когда эта лающая собака подбегает к машине и начинает подскакивать и касаться передними лапами стекла моей дверцы, я дрожащими руками завожу машину и лихо отъезжаю от этого адского места. Первые десять минут мы едем молча. Последующие пять тратим на то, чтобы наконец-то переглянуться и с прежним молчанием вернуть взгляды к дороге впереди, в унисон выдохнув и простонав.
А потом обе погружаемся в тягостные раздумья и воспоминания.
Первый раз, когда Сэм устроил дома скандал и сбежал, я не ведая этого, позвонила Саре, потому что мы должны были обсудить предстоящую вечеринку у Джесс. Сара тогда была в ужасе и, конечно, призналась, что произошло у них дома. В тот злополучный вечер, родителей ребят не было дома, поэтому ситуация показалась мне запредельно проблемной. Так как Сара отказалась просить помощи у ребят, а я тогда еще не понимала почему, то я не смогла не взять такси и не приехать к ней.
И тогда же я узнала, что Сэм сорвался, потому что прошло два месяца после смерти его любимого деда. Сара не была так с ним близка, и ее всячески отгораживали от общения с дедом, который был в их семье очень большим камнем преткновения. Он состоял в обществе местных бунтарей и старых байкеров, которые часто распивали в своем баре весь алкоголь и устраивали драки с бунтующей молодежью. Наркотики, запрещенные гонки, бои без правил, все это было миром в котором жил их дед. Тот район Восточного Саутсайда до сих пор стараются обходить стороной. Это не значит, что там что-то в роде бандитского гетто, все не так буквально. Но все же в том месте разврата, драк и запрещенных мест намного больше, чем внутри нашего города.
Отец Сары и Сэма очень хотел, чтобы этот мир был как можно дальше от его детей. И насколько я знаю, их дед был согласен с этим. Поэтому любимую принцессу внучку не пускал в этот мир и появлялся перед ней только в редкие моменты семейных праздников, когда его кожаная куртка уступала место дешевому пиджаку. Сэм же, будучи разбойником в детстве, не мог не сломать планы деда, так как сбегал к нему слишком уж часто. Было что-то у них, что так сильно сблизило и так сильно привязало друг к другу. Сэм жил по запретам деда, но это не умаляло того, что он видел, как тот себя губит: пьет, не ест, прячется дома... Думаю, Сэм был тем немногим, что вызволяло их деда в реальный мир и что оттягивало его от бандитских разборок несколько лет. Дед же стал для Сэма просто тем человеком, о котором он хотел заботиться. Он видел, что дед нуждается в нем. И он чувствовал, что тот понимает его. Не взваливает на него те требования, которым по мнению его родителей, должен соответствовать. Сэм был слишком активным, беззаботным и открытым, чтобы найти взаимопонимание с требовательным и уравновешенным отцом.
После смерти деда, Сэм перестал быть таким безбашенным и сейчас стал намного умиротворенней. Он все еще был душой компании, но теперь в его глазах пропал дикий вызов и баловство. Он повзрослел и снял розовые очки.
И я не знаю, хорошо ли это для Сэма...
Периодически у парня случались срывы и он искал утешения на могиле того, кого ему так не хватало. Сара сходила с ума из-за этого, потому что в такие моменты она боялась, как бы он не наложил на себя руки или просто не попал в переделку.
С каждой такой выходкой брата ее страх только усиливался. И я понимала ее. Наверно, я просто по случайности оказалась с ними в тот момент рядом. Но я не знаю, относится ли к случайности то, что только меня Сэм в такие моменты ... слушал.
Сару он даже не подпускал к себе, а меня почему-то ... слушал. Позволял мне достучаться до него и ... образумить. Может, из-за чувства вины перед Сарой. Может, просто потому, что знал, что я не болтлива. Может парень просто относился ко мне лучше, чем я думала.
Но это та основная причина, почему в такие моменты Сара звонила мне.
Со временем моим «плюсом» стало и то, что у меня появилась машина, которой у Сары не было. А это намного упрощало нам поиски ее брата.
Иногда мы, буквально, волокли его по земле, иногда били по лицу, чтобы тот перестал пугать нас своей неподвижностью. Иногда сносили его крики и истерики, порой просто молча обнимали его со спины.
Сэм страдал и страдал уж слишком ... болезненно.
И во многом причина этого — смерть деда. То, как несправедливо он умер.
Его застрелили.
По случайности.
И злой иронии судьбы...
Сэм в тот день должен был приехать к нему, навестить, но получил травму на тренировке и не приехал. Именно поэтому его дед пошел к своим друзьям, которые не смогли защитить его от такого удара судьбы.
Их дед умер.
И только мы с Сарой и их родителями знали, что парень попросту винит в этом ... себя.
Вот, что было ужасно, и вот, что так сводило с ума этого парня.
Последние разы его истерики поутихли. Как правило, он просто сидел на кладбище и разговаривал с невидимым собеседником в лице их деда. Он больше не кричал, не пил, перестал драться и искать неприятности. Я уже стала думать, что он пошел на поправку, как-то смирился, пока полгода назад он не сорвался и не вернулся туда, где так несправедливо был убит его дед.
Мы с Сарой едва успели. Едва вытащили из той пучины крови и алкогольного разрушения. Сэм долго кричал на меня виня в том, что я всему помешала, но в конце концов просто уткнулся мне в плечо и ... разрыдался.
— Он жаждет возмездия...
Я искоса бросаю взгляд в сторону Сары.
— Наверно, пытается так отомстить, я не знаю...
Ничего не говорю, только вымученно качаю головой и крепче сжимаю руль.
Неважно, что двигало Сэмом. Главное, успеть до того, как он снова устроит дебош в том месте, где не спасли его деда.