Любовь по соседству

 Ког­да раз­ры­дав­ша­яся Ким­берли вы­водит ме­ня из сос­то­яния тран­са, я на­чинаю ре­аги­ровать на об­ста­нов­ку вок­руг. Вспо­минаю, где я, с кем я, и, собс­твен­но, че­му сви­дете­лями ста­ли мои друзья. Ме­ня прон­за­ет стыд, ко­торый по­луча­ет­ся спря­тать толь­ко за дру­гой ма­лоп­ри­меча­тель­ной эмо­ци­ей.

— Прек­ра­ти раз­го­вари­вать со мной как с боль­ной!

Мэт, ко­торый еще па­ру се­кунд на­зад дер­жал ме­ня, зас­тывшая от на­катив­ших эмо­ций, за пле­чи и го­ворил мне что-то, что бы­ло приз­ва­но ме­ня ус­по­ко­ить, сей­час пот­ря­сен­но мор­гнул и вы­нуж­денно от­сту­пил на­зад, ког­да я с си­лой от­тол­кну­ла его от се­бя.

— Хей­ли...

— От­ва­ли, Джон­сон!

Мне не нуж­на бы­ла его жа­лость. Ощу­щение то­го, что сто­ит мне от­вернуть­ся и он рас­сме­ёт­ся мне в спи­ну, нах­лы­нуло слиш­ком силь­но.

Па­ру ми­нут ца­рила ка­кая-то шу­миха, по­тому что Ким­берли, ры­дая, что-то пи­щала про нес­пра­вед­ли­вость это­го ми­ра, по­ка Ти­на и Сэм пы­тались ее ус­ми­рить и от­вести в сто­рону от нас. Я же, из­ли­вая на Мэ­те все своё раз­дра­жение, яро па­риро­вала на каж­дое его ос­то­рож­ное об­ра­щение ко мне.

В кон­це кон­цов Мэт прос­то взял ме­ня за пле­чи, как кук­лу или ма­лень­ко­го ре­бен­ка, и пе­редал Ито­ну, ко­торый до это­го мо­мен­та не мог ко мне под­сту­пить, по­тому что его я не за­меча­ла и вов­се.

— Уве­зи ее, У­айт!

Низ­кий го­лос хму­рого Мэ­та толь­ко силь­нее вы­водил ме­ня на гру­бость. Итон же, на­конец-то по­лучив ме­ня в свое рас­по­ряже­ние, уже на­силь­но за­сунул ме­ня в мою же ма­шину, и, за­няв пос­ле во­дитель­ское си­дение, быс­тро вы­ехал с пар­ковки, ос­та­вив пос­ре­ди пус­то­го школь­но­го дво­ра на­шу шай­ку не­уго­мон­ных дру­зей, ок­ру­жив­ших Ким­берли Росс.

Око­ло со­рока ми­нут Итон прос­то во­зил ме­ня по го­роду. Так как я не бры­калась и, во­об­ще, ни­как не ре­аги­рова­ла на об­ста­нов­ку в ма­шине, па­рень ехал мол­ча, лишь из­редка из­да­вая ти­хие тя­желые вздо­хи. Я по­няла, что па­рень не по­вез ме­ня до­мой сра­зу, как мы свер­ну­ли с нуж­но­го по­воро­та. По­том прос­то смот­ре­ла в ок­но, наб­лю­дая за сме­ня­ющи­ми друг дру­га до­мами, из­ны­вая жа­лостью к са­мой се­бе.

При­сутс­твие Ито­на, как ни стран­но, смяг­ча­ло мою пе­чаль. Сей­час, ког­да ме­ня пог­ло­щало горь­кое оди­ночес­тво и чувс­тво нес­пра­вед­ли­вос­ти, при­сутс­твие ря­дом это­го теп­ло­го пар­ня по-сво­ему ме­ня об­во­лаки­вало. Не да­вало раз­ры­дать­ся и ка­питу­лиро­вать пол­ностью.

Сра­зу пос­ле то­го, как мы вы­еха­ли на шос­се, Итон стал раз­го­вари­вать. Это бы­ли ко­рот­кие фра­зы и пред­ло­жения, на­пол­ненные его жиз­не­люби­ем и теп­ло­той. Он стал что-то рас­ска­зывать про Ита­лию, по­том вспом­нил ка­кой-то смеш­ной слу­чай из жиз­ни сво­его пса, по­том прос­то стал пе­рес­ка­зывать ка­кие-то на­ши с ним об­щие мо­мен­ты из детс­тва. Я не спра­шива­ла его ку­да мы едем и глав­ное за­чем. Я прос­то от­та­ива­ла в его бли­зос­ти и, зак­рыв гла­за, при­води­ла свое рас­ша­тав­ше­еся внут­реннее сос­то­яние хоть в ка­кое-то по­добие нор­мы.

— Да­вай, Хей­ли. Мы при­еха­ли.

Итон, как всег­да шум­но и ве­село, обоз­на­чил ос­та­нов­ку пу­ти и, вый­дя из ма­шины, по джентль­мен­ски от­крыл мне мою двер­цу.

Вя­ло вы­лезаю из ма­шины, про­бур­чав се­бе под нос, что хо­чу до­мой. Итон лишь мяг­ко мне улыб­нулся и взял ме­ня за ру­ку.

Неж­но, мяг­ко и по-преж­не­му...креп­ко.

Я под­ни­маю нас­то­рожен­ный взгляд на пар­ня, уже от­ме­чая, как силь­но мне его не хва­тало. Да, имен­но Ито­на. То­го, как он смот­рит на ме­ня. То­го, как креп­ко он дер­жит ме­ня за ру­ку, как ис­крен­не мне улы­ба­ет­ся.

И де­ло в не том, что я рев­ную его к На­тали или к дру­гим ре­бятам. Нет. Прос­то мне бы­ло всег­да хо­рошо ря­дом с ним. И я бо­ялась по­терять сво­его Ито­на. Бо­ялась учить­ся жить даль­ше без не­го.

— Да­вай про­гуля­ем­ся, — нег­ромко и теп­ло об­ра­ща­ет­ся ко мне па­рень, уже лас­ко­во приг­ла­див вто­рой ру­кой мои рас­тре­пав­ши­еся во­лосы. — Ты нем­но­го раз­ве­ешь­ся, а я на­конец-то про­веду вре­мя с то­бой.

Он по-маль­чи­шес­ки мне под­ми­гива­ет, а я улав­ли­ваю скры­тую тос­ку пар­ня, ко­торую не ожи­дала уви­деть.

Он ... ску­чал.

И это так ме­ня тро­га­ет, что я в мо­мент чувс­твую, как на­чина­ют дро­жать мои гу­бы, а гла­за на­пол­нять­ся сле­зами. Итон, сно­ва мяг­ко мне улыб­нувшись, толь­ко креп­че сжи­ма­ет мою ру­ку и ве­дет впе­ред.

Я креп­ко сжи­маю свою ру­ку в от­вет. Хва­та­юсь за ру­ку Ито­на как за спа­сатель­ный круг или как за ве­рев­ку, ко­торую бро­са­ют уто­па­юще­му или пог­рязнув­ше­му в бо­лоте. Ярое же­лание поз­во­лить Ито­ну вы­тащить ме­ня их этой тря­сины пе­режи­ваний нах­лы­нуло слиш­ком ос­тро.

А ед­ва уло­вимая по­лу­улыб­ка па­ря ря­дом со мной толь­ко до­каза­ла мне, что он рад это­му.

Рад мо­ему воз­вра­щению.

Итон при­вез нас в то са­мое мес­то, ку­да мы с ним из­редка вы­бира­лись, ког­да хо­тели по­быть вдво­ем. Это не­боль­шой кот­тед­жный рай­он в па­ре ки­ломет­ров от го­рода. Мы час­то гу­ляли с ним вдоль не­боль­шо­го пру­да, ог­ражден­но­го пе­шеход­ной до­рож­кой и ла­воч­ка­ми, наб­лю­дая за тем как мес­тная ма­лыш­ня кор­мит уток. Здесь бы­ли боль­шие га­зоны, на ко­торых мож­но бы­ло ус­тро­ить пик­ник или прос­то от­дохнуть от го­род­ской су­еты. Вы­сокие и мас­сивные де­ревья, ко­торых в го­роде мож­но бы­ло за­метить все ре­же и ре­же, скры­вали нас от па­ляще­го сол­нца и соз­да­вали нуж­ную нам об­ста­нов­ку от­ре­шен­ности. Они слов­но ук­ры­вали нас от вни­мания той ре­аль­нос­ти, от ко­торой мы всег­да сю­да бе­жали вдво­ем.

Час мы с Ито­ном прос­то гу­ля­ем вдоль озе­ра. Мол­ча. Прос­то нас­лажда­ясь ти­шиной вок­руг и на­шим ред­ким у­еди­нени­ем. Всег­да бол­тли­вый Итон сей­час был по до­маш­не­му-спо­кой­ным. Он все еще креп­ко дер­жал ме­ня за ру­ку и не да­вал мне от­пустить его. Каж­дый раз, ког­да моя хват­ка сла­бела из-за воз­никше­го не вов­ре­мя стес­не­ния или на­катив­шей ско­ван­ности от сты­да, он толь­ко силь­нее сжи­мал мою ру­ку и по­вер­нувшись в мою сто­рону, мяг­ко мне улы­бал­ся.

В го­лубых гла­зах Ито­на мож­но бы­ло про­читать в эти се­кун­ды мно­гое. Но глав­ное из все­го это­го — его пре­дан­ность.

Итон все еще до­рожил мной.

И се­год­ня это осоз­на­ние бы­ло для ме­ня луч­шим по­дар­ком.

— Хей­ли, как дав­но все это слу­чилось?

— Еще до то­го, как мы рас­ста­лись.

— И ты ни­кому не ска­зала?

— В этом не бы­ло не­об­хо­димос­ти Итон. Это все ... как-то гряз­но.

— Для те­бя воз­можно. По­верь, я по­нимаю, по­чему ты мол­ча­ла.

Но еще спус­тя се­кунд уже мяг­ко воз­вра­ща­ет ко мне взгляд.

— Толь­ко Мэт знал?

Я ви­нова­то от­во­жу взгляд.

— Это выш­ло слу­чай­но. Я не со­бира­лась ему это рас­ска­зывать.

Итон, мяг­ко рас­сме­яв­шись, опус­тил го­лову и по­качал ею из сто­роны в сто­рону, слов­но я сей­час ни­чем не уди­вила его.

— Хей­ли, я не со­бира­юсь уп­ре­кать те­бя в том, что ты рас­ска­зала про это толь­ко Мэ­ту. Нап­ро­тив, я те­перь по­нимаю мас­шта­бы проб­ле­мы.

— Мас­шта­бы?

— Ты рас­ска­зала это то­му, у ко­го не ста­ла бы ис­кать по­мощи. Вот, что пе­чаль­но.

Па­ру ми­нут пос­ле это­го идем мол­ча. Я пе­рева­риваю сло­ва пар­ня, по­ража­ясь то­му, как точ­но он опи­сал си­ту­ацию.

— Зна­ешь, Хей­ли, я ду­маю, что приш­ло вре­мя по­делить­ся этим и со мной.

Па­рень теп­ло под­тол­кнул ме­ня пле­чом и сно­ва ода­рил сво­ей ис­крен­ней дер­зкой улыб­кой.

— Я уже ря­дом и я уже от­части в те­ме. Так что про­ще пос­вя­тить ме­ня в де­тали, чем по­том слу­шать мои до­думан­ные вер­сии ко все­му это­му, не на­ходишь?

Грус­тно ус­мехнув­шись, воз­вра­щаю свой взгляд к ас­фаль­ту под но­гами. Итон прав и уже нет смыс­ла все дер­жать в се­бе. Это уже все всплы­ло гряз­ным бель­ем на­ружу. Тем пра­виль­нее рас­ста­вить все точ­ки, чем де­лать вид, что это все еще скры­то от глаз пос­то­рон­них.

Итон слу­ша­ет мол­ча, не пе­реби­вая и не за­давая не­нуж­ных воп­ро­сов. Пос­ле че­го мы с ним дол­го об­сужда­ем мо­его де­да и его вто­рую внеб­рачную внуч­ку, ко­торую он при­вез с со­бой из лож­но­го тур­не. Итон по­нима­ет мои пе­режи­вания, ког­да я рас­ска­зываю ему, как ос­тро встре­тила все это моя мать, и, что ро­дите­ли в тот пе­ри­од так силь­но ру­гались вов­се не из-за кри­зиса сред­не­го воз­раста, а из-за пос­тупка де­да и то­го, что все это вскры­лось. К этим пе­реме­нам не бы­ли го­товы да­же они. А то, что по его ду­рац­кой прось­бе им приш­лось еще все это скры­вать от ме­ня ка­кое-то оп­ре­делен­ное вре­мя, толь­ко усу­губ­ля­ло си­ту­ацию до­ма. Моя ос­леплен­ность де­дом уже бы­ла для них по­водом для бес­по­кой­ства. Все прек­расно по­нима­ли, что ме­ня ждет ра­зоча­рова­ние и осоз­на­ние то­го, что да­же он да­лек от иде­ала.

Ху­же все­го бы­ло то, что это вскры­ло не столь­ко мое ра­зоча­рова­ние в де­де, сколь­ко ра­зоча­рова­ние в са­мой се­бе. За то, что я об­де­ляла вни­мани­ем дру­гого близ­ко­го че­лове­ка, счи­тая, что проб­ле­мы бы­ли толь­ко из-за нее.

Да, ба­буш­ка всег­да бы­ла твер­дой и влас­тной, в ней ред­ко мож­но бы­ло уло­вить чут­кость и теп­ло­ту. В мо­лодос­ти она бы­ла сдер­жанной и во мно­гом стро­гой, это сей­час она с го­дами как-то смяг­чи­лась. Ко­неч­но, я вспо­минаю ее в сво­ем детс­тве без улыб­ки. Прос­то по­тому, что ее там поч­ти и не бы­ло. Дед был цен­тром мо­ей все­лен­ной, нес­пра­вед­ли­во по­тес­нив ба­буш­ку и от­да­лив ее учас­тия в мо­ей жиз­ни. А та бы­ла слиш­ком не­уве­рен­на в се­бе, что­бы ис­кать ко мне путь в об­ход де­да.

Да и что врать, все всег­да счи­тали, что это ба­буш­ка му­ча­ет де­да скан­да­лами и уп­ре­ками. По­ка не ока­залось, что моя ба­буш­ка тер­пе­ла веч­ные кон­церты де­да и ни ра­зу не под­да­лась сво­ей рев­ности. А ког­да уз­на­ла об из­ме­не, прос­ти­ла его и ос­та­лась с ним в бра­ке на дол­гие нес­коль­ко лет, толь­ко что­бы не усу­губ­лять скан­да­лы внут­ри семьи, ког­да мои ро­дите­ли бы­ли на гра­ни раз­во­да. Толь­ко пос­ле то­го как внут­ри на­шей семьи улег­лись все нев­зго­ды, ба­буш­ка гор­до уш­ла от де­да, так ни­кому и не объ­яс­нив при­чину сво­его ухо­да. По­тому что не хо­тела, что­бы мы бы­ли в нем ра­зоча­рова­ны так же силь­но, как она са­ма.

Ба­буш­ка во всей этой гряз­ной ис­то­рии пос­тра­дала боль­ше всех, по­тому что все мы об­ви­няли в раз­ла­де их семьи имен­но ее. Черс­твую, стро­гую и сдер­жанную жен­щи­ну.

А ког­да прав­да всплы­ла на­ружу, ощу­щение не­навис­ти к са­мому се­бе за эту сле­пость на­пол­ни­ло до кра­ев каж­до­го чле­на семьи.

— По­чему те­бе ка­жет­ся, что ты уже не за­нима­ешь в его жиз­ни та­кое мес­то?

Итон ос­то­рожен в воп­ро­сах, осо­бен­но, ког­да мы вер­ну­лись к то­му, с че­го он хо­тел на­чать.

— По­тому что сей­час в его жиз­ни по­яви­лась де­воч­ка, ко­торая по­хожа на не­го во всем, Итон, — я ус­та­ло от­во­жу взгляд к пру­ду. — Она то­же по­ет, она то­же иг­ра­ет на му­зыкаль­ных инс­тру­мен­тах, у нее тот же му­зыкаль­ный вкус. Он мо­жет на­учить ее то­му, че­му всег­да хо­тел на­учить ме­ня, по­нима­ешь? В ней он най­дет со­ве про­дол­же­ние. Ей пос­вя­тит ту часть се­бя, ко­торую ни­ког­да не мог объ­яс­нить мне.

Да, му­зыкаль­ные ге­ны всплы­ли у нас че­рез два по­коле­ния. Ни ма­ма, ни я, не бы­ли ода­рен­ны­ми от­прыс­ка­ми. А вот в Ким­берли Росс все это всплы­ло.

Дед был до­воль­но из­вес­тным пев­цом и его кон­церты все еще поль­зо­вались спро­сом. Он был ин­телли­ген­тным ар­тистом, пел кра­сивые пес­ни, со­чинял ме­лодич­ную му­зыку, был дос­той­ным му­зыкан­том в ны­неш­нем по­коле­нии. Я бы­ла об­де­лена му­зыкаль­ны­ми спо­соб­ностя­ми, по­это­му ме­ня бы­ло слож­но ув­лечь му­зыкаль­ной гра­мотой или нуд­ной иг­рой на фор­тепь­яно. Со мной нуж­но бы­ло прос­то иг­рать, бе­гать, ве­селить­ся, чи­тать, и вза­имо­дей­ство­вать как с обыч­ным шум­ным ре­бен­ком. Все это, ко­неч­но, ве­село его, но я по­нима­ла, что де­ду не хва­тало ко­го-то, ко­му он мог пе­редать свои зна­ния.

А те­перь у не­го бы­ла Ким­берли Росс. Ти­хий и спо­кой­ный под­росток, ко­торый пред­по­читал пря­тать­ся у се­бя в ком­на­те за го­рой му­зыкаль­ных дис­ков, инс­тру­мен­тов и пла­катов с не­из­вес­тны­ми мне ком­по­зито­рами. Дед при­вез ее с со­бой, ког­да уз­нал о ее су­щес­тво­вании и о ка­кой-то тя­желой жиз­ни этой де­воч­ки вне стен на­шего го­рода. Он ус­тро­ил ее в свою му­зыкаль­ную шко­лу, от­крыл ей тот мир, к ко­торо­му ее всег­да так тя­нуло.

Дед ее ку­мир.

Она — его про­дол­же­ние.

— Как ты уз­на­ла обо всем этом?

Ус­мехнув­шись, ка­чаю го­ловой.

— Он сам ска­зал, ког­да по­явил­ся на по­роге на­шего до­ма спус­тя год поч­ти пол­но­го мол­ча­ния.

Да, он ска­зал мне обо всем этом пря­мо. Как всег­да чес­тно и как всег­да с на­деж­дой, на мое по­нима­ние. Но я не при­няла это.

Я пом­ню, как вста­ла из-за сто­ла и как ска­зала ему ухо­дить. Пом­ню как силь­но ме­ня ду­шило чувс­тво то­го, что ме­ня за­были и бро­сили.

Весь тот год я жда­ла его и ис­крен­не ску­чала по че­лове­ку, ко­торый был для ме­ня це­лым ми­ром! Я мно­го в тот год пла­кала, по­тому что ску­чала. По­тому что мне его не хва­тало!

Он был мне ну­жен...

— Он еще про­бу­ет как-то свя­зать­ся с то­бой?

— Уже ме­нее нас­той­чи­во. Он при­вык, что я не бе­ру труб­ку, а ес­ли он при­ходит к нам до­мой, я ча­ще все­го иг­но­рирую его сво­им вни­мани­ем.

Ко­неч­но, я не нас­толь­ко жес­то­ка.

Каж­дый раз, ког­да он зво­нит ма­ме или па­пе, я прис­лу­шива­юсь к их раз­го­ворам и всег­да с об­легче­ни­ем вы­дыхаю, ког­да по­нимаю, что дед здо­ров и что у не­го ни­чего не слу­чилось. Я гуг­лю ин­форма­цию про не­го, смот­рю фо­то с его бла­гот­во­ритель­ных кон­цертов, уз­наю ка­кие-то под­робнос­ти из его жиз­ни че­рез дру­гие дос­тупные мне спо­собы. И да, я пе­ри­оди­чес­ки пе­реса­жива­юсь со сво­его ав­то­моби­ля на так­си и про­шу во­дите­ля про­ехать воз­ле то­го рай­она, где жи­вёт дед или где на­ходит­ся его му­зыкаль­ная шко­ла.

Прос­то в на­деж­де уви­деть его.

А ког­да ви­жу — мыс­ленно об­ни­маю его и ... сно­ва от­пускаю.

По­тому что вспо­минаю про то, что он те­перь с Ким­берли Росс.

С де­воч­кой, ко­торая так на не­го по­хожа.