Глава 25.
От лица Чонгука:
Мне кажется, будто каждая секунда моей жизни в данный момент нуждается в объяснении. Огромное, непомерно большое количество загадок свалилось одной большой лавиной на мое ничего не подозревающее тело. Но сейчас я как никогда близок к ответам, которые так так отчаянно пытался заполучить.
Алюминиевая дверная ручка побрязгивает в руке из-за мандража, охватившего меня по пути к кабинету, в котором находятся отец и Ли Т/И. Не спешу входить, пытаясь прийти в себя, найти внутри решимость, которая вот, буквально несколько дней назад, так и норовила выскочить наружу, переполняла меня изнутри.
По итогу просто останавливаюсь и улавливаю знакомый с детства голос. Неужели подслушивать — единственно верное решение в подобной ситуации?
— Ли Т/И, прошу, успокойся, — голос отца глухо отдается из-за закрытой неплотной двери. — Позволь мне все объяснить.
— Ты думаешь, что после всего, что я пережила в том проклятом доме с сумасшедшей женщиной, я стану выслушивать твои оправдания? — сомнений быть не может — это голос Т/И.
— Прости меня, Т/И...
— Оставь меня, папочка, как сделал это двенадцать лет назад, — ее слова звучат язвительно и, одновременно, в них столько отчаяния, боли и злости. Я никогда не смогу этого понять, но, должно быть, ее жизнь была просто адом на земле.
— Ты имеешь полное право ненавидеть меня, Т/И, но я, как бы это бесстыдно ни звучало, все равно расскажу тебе. Ты должна знать правду, — глубоко взыдхает и продолжает: — Твоя мать была моей пациенткой. У нее было психическое расстройство. Она пригласила меня выпить в знак благодарности за предоставленное лечение, а потом... Потом появилась ты, и мы решили пожениться.
— Должно быть, было сложно растить нежеланного ребенка целых пять лет, — Т/И истерично усмехается. А к моим глазам подкатывают слезы. Скупые ли, мужские ли они — не знаю. Я понятия не имею, как реагировать на эту историю. Все это время я жил, не подозревая о том, что у моего отца была дочь. О том, что Т/И пришлось провести свое детство и подростковые годы в том кошмаре с той женщиной.
— Все не так, Т/И, я очень любил тебя, именно поэтому, — отец запинается. — Именно поэтому, спустя пять лет терпения тирании от той женщины, я захотел развестись и забрать тебя с собой.
— Звучит жалко, — ее голос срывается и слышно, как она начинает плакать. — И что же помешало тебе, папочка, забрать меня и уйти? Или же найти меня? Ах, да, ты же обзавелся новой семьей. Зачем тебе была дочь психбольной?
— Прости, Т/И, — отец повторяет извинения чуть тише. — Суд признал опекунство над тобой за Ли Дженсу. Я уже подготовил документы, чтобы судиться с ней, но она сбежала из Кореи, забрав тебя с собой. Я всеми силами пытался тебя найти, и моя нынешняя жена тоже помогала в поисках, но все тщетно. У твоей матери, по всей видимости, были связи в корейском посольстве, и она без проблем смогла сменить вам имена. Мне очень жаль, Т/И, поэтому я хотел бы попытаться все исправить, хотя бы сейчас. Я бы хотел, чтобы ты жила со мной и стала частью моей семьи.
— Как трогательно, — безаппеляционно выдает Т/И. — Но я никогда не была и не буду частью твоей семьи, отец. Надеюсь, что глубоко в душе тебе и правда жаль. А теперь, прошу, уходи. Я хочу побыть одна.
— Хорошо, Т/И... — отвечает папа, и я слышу приближающиеся ко мне шаги.
Отскакиваю, как от огня, и дверь открывается. Отец смотрит на меня со взглядом, полным какого-то немого вопроса и колеблется, задать ли его сейчас, а затем подходит и, похлопав меня по плечу, говорит:
— С Ли Т/И все хорошо. Она сейчас в палате.
Решаю ничего не отвечать и откладываю напотом — все после. Все разговоры, выяснения отношений с отцом подождут. Сейчас мне нужно увидеться с Т/И.
Медленно захожу в палату и прикрываю за собой дверь. Т/И поначалу не замечает меня, уставившись в окно, прямо как в день нашего знакомства. Только теперь ее взгляд уставший и опечаленный. Возможно, мне не стоило беспокоить ее после тяжелого разговора с отцом, но отступать назад нельзя.
— Кхм, — прочищаю горло, чем обращаю на себя внимание Ли. Ее глаза, будто машинально, сразу расширяются при виде моей физиономии. — Как ты?
— А как ты? Как ты попал сюда? — и снова я произвел на тебя впечатление, Т/И. Снова развел на эмоции, только в этот раз что-то совсем не смешно.
— Я? Как это «как»? Через главный вход, потом по порожкам на третий этаж, а потом...
Не успеваю дообъяснить свой путь до палаты назначения, как Т/И перебивает меня:
— Придурок. Наконец-то я сказала это вслух.
— Если смеешь шутить надо мной, значит идешь на поправку, — ухмыляюсь и присаживаюсь на стул, стоящий прямо около больничной кровати.
— Это была не шутка, Чон, — демонстративно отворачивается и усмехается в кулак.
— Эй, Ли Т/И! — подскакиваю на месте в легком раздражении, пригрозив ей пальцем, но затем понимаю, что сболтнул лишнего. И правда придурок.
— Откуда ты знаешь мое настоящее имя? — выражение лица Т/И застывает в недоумении.
— Лягушка нашептала, — придумывая какую-то максимально странную отговорку, выдаю я. — А еще, я приемный. То есть... Приемный сын твоего отца. В общем, ты и так поняла.
Она устало вздыхает, а потом откидывает голову и прикрывает глаза рукой, начав смеяться. Да, уж лучше видеть тебя смеющейся, чем страдающей и подавленной. Так держать, Т/И.
— Иногда я спрашиваю себя, — убирает руку и утыкается взглядом в потолок. — «За что ты свалился на мою голову»? Подарок Небес или Земная кара? Какого черта ты появился в моей жизни, Чонгук? «Лучик света в моем темном окне». Постоянно врываешься без предупреждения. То, что ты стал его сыном, еще больше превращает мою жизнь в какую-то неудачную шутку.
Я могу лишь внимательно слушать и не перебивать, пока она говорит. Как я посмел плохо думать о ней? Как я мог упустить такое сокровище Инков, так беспечно смеющееся над каждой моей шуткой и делающее мою скучную и однообразную жизнь ярче?
— Даже, если изначально это была кара, я сделаю все, чтобы стать для тебя подарком судьбы.
Приближаюсь к ее лицу и накрываю ее губы своими. Аккуратно и неопытно, ведь это первый раз и первая девушка, которую мне захотелось поцеловать. Через несколько секунд она отвечает на поцелуй, и я чувствую слезы, скатывающиеся по ее щекам. Отстраняюсь и вытираю пальцем мокрую дорожку из соленой жидкости.
— С этого момента я буду защищать тебя, поэтому давай просто сделаем это. Будем жить вместе.
А она не отвечает — лишь внимательно безмолвно изучает мое лицо.
«Я больше никогда не оставлю тебя одну, Ли Т/И».
***
Конец.