14 Часть
Следующий день тянулся мучительно и бесконечно. Я проснулась рано, еще до будильника, и первое, что почувствовала, — это пульсирующую радость где-то под сердцем, будто там поселилось маленькое, теплое солнце. «Завтра», — прошептала я про себя, улыбаясь в потолок. Сегодня. Сегодня суббота.
Весь утренний ритуал — душ, завтрак, чай — прошел в каком-то сладком, сонном тумане. Я переодевалась раз десять, перебирая весь свой огромный гардероб. Что надеть на прогулку в парк? Нужно быть удобно, но... красиво. Чтобы он снова посмотрел на меня так, как вчера. В итоге остановилась на темных джинсах, простой белой футболке и легкой ветровке. Дождаться после обеда казалось невыполнимой задачей. Я пыталась заняться уборкой, читать, смотреть сериал, но мысли постоянно уплывали к нему. К его улыбке. К его рукам. К тому, как он сказал «Просто будь».
Он позвонил около двух. Голос в трубке звучал немного уставшим, но теплым.
— Эмили, привет. Я свободен. Встречаемся у центрального входа в парк через полчаса?
— Да, конечно, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал от волнения. — Я буду.
— Отлично. До встречи.
Я вышла из дома с ощущением, будто у меня за спиной выросли крылья. Небо было хмурым, затянутым равномерной серой пеленой, но для меня оно казалось светлым. Я пришла к парку за десять минут до назначенного времени. Стояла у чугунной ограды, наблюдая, как мимо проходят семьи с детьми, парочки, спортсмены. Каждая секунда ожидания была наполнена сладким нетерпением.
Прошло полчаса. Его все не было. Я проверила телефон — нет сообщений, нет пропущенных. «Наверное, задержался в клинике», — подумала я. «У него же ответственная работа. Мог случиться срочный вызов». Я решила пройтись вдоль ограды, чтобы не стоять на одном месте.
Прошел час. Небо потемнело еще сильнее, сгустилось, стало тяжелым. По легкой ветровке пробежали первые, робкие капли. Потом еще. И вот уже дождь забарабанил по асфальту и листве настойчиво, уверенно. Я отступила под раскидистый клен у входа, надеясь, что он вот-вот появится из-за поворота, промокший, смущенный, будет извиняться.
Но его не было.
Два часа. Я простояла под этим деревом, которое постепенно перестало спасать от разошедшегося ливня. Ветер гнал под крону косые струи дождя, мои джинсы промокли снизу, волосы прилипли к щекам. Я постоянно смотрела на телефон. Батарея садилась. Я посылала ему короткое, осторожное сообщение: «Я в парке, у центрального входа. Ты где?». Оно оставалось непрочитанным.
Сначала было недоумение. Потом тревога. «С ним что-то случилось? Попал в аварию?» Холодный ужас сковал меня на несколько минут, и я уже собралась звонить в его клинику. Но остановила себя. Нет, не буду выглядеть навязчивой. Наверное, он просто... забыл. Занят. Что-то случилось на работе. Он же врач.
И тогда тревога стала медленно, неумолимо перетекать в другое чувство. Глухое, тяжкое, знакомое. Разочарование. Стыд. Я чувствовала себя такой дурочкой. Ветер, пронизывающий мокрую ткань ветровки, казался теперь не просто осенним ветром, а насмешкой. Каждая капля, стекающая за воротник, — напоминанием о моей наивности.
«Как девушка», — эхом прозвучали в памяти его вчерашние слова. Звучали фальшиво и жестоко. Слова, сказанные в тепле и уюте, под влиянием момента. А реальность — она здесь, в холодном ноябрьском дожде, у пустого входа в парк. Или может я накручиваю себя.....
Больше я не могла ждать. Это стало унизительно. Я повернулась и пошла прочь от парка, быстро, почти бежала, спотыкаясь о мокрый асфальт. Слезы жгли глаза, смешиваясь с дождем, и я была благодарна ливню, который скрывал их. Нужно было домой. В тепло. В свое одиночество, которое, как оказалось, было моим единственным верным спутником.
Путь домой лежал мимо крупной частной клиники, где, работал Эндрю. Я не планировала заходить, боже упаси. Но ноги сами понесли меня по этой знакомой улице. Может, подсознательно я надеялась увидеть его машину на парковке? Убедиться, что он действительно застрял на работе? Это могло бы хоть как-то оправдать его, снять с души часть этой давящей тяжести.
Я приблизилась к главному входу. Дождь немного стих, превратившись в моросящую изморось. И тут я увидела их.
Под навесом у автоматических дверей стояла пара. Высокий мужчина в темном пальто, его спина была мне знакома до мурашек. Эндрю. А перед ним — женщина. Яркая, как вспышка. Белокурые волосы, собранные в небрежный, но идеальный пучок. Алые, будто кровь, губы. И на ней был не белый халат, а элегантное короткое пальто и туфли на высоких каблуках.
Она смеялась, запрокинув голову, потом внезапно потянулась к нему, обвила руками его шею и притянула к себе. И они поцеловались. Это не был дружеский или легкий поцелуй. Это был страстный, глубокий поцелуй, полный обладания и интимности. Его руки обхватили ее талию, прижимая к себе. Они стояли так несколько секунд, забыв обо всем на свете, а мой мир рухнул в тишине и хрусте мокрой листвы под ногами.
Я замерла, вжавшись в стену соседнего здания. Во мне не было ни злости, ни истерики. Только ледяная, абсолютная пустота. Все встало на свои места. С болезненной, кристальной ясностью. Его задержка. Его молчание. «Ты мне нравишься». О, Боже. Как же я могла быть такой слепой? Такая дура. Дура!
Он оторвался от ее губ, что-то сказал ей, она снова засмеялась, легонько шлепнула его по плечу. Потом он открыл дверь пассажирской стороны припаркованной рядом дорогой машины (не своей, а ее, как я вдруг поняла), она скользнула внутрь. Он обошел капот, сел за руль, и через мгновение машина плавно тронулась с места, брызнув водой из-под колес.
Я стояла, не в силах пошевелиться. Промокшая до нитки, дрожащая от холода и чего-то гораздо более страшного. Вчерашний вечер, его нежность, его обещания, его «просто будь» — все это рассыпалось в пыль, оказалось дешевым фарсом, игрой для скучающего человека. А я — удобной, наивной зрительницей, которой можно сказать красивые слова в уютной темноте, а утром забыть, как только появится кто-то по-настоящему важный. Яркий. С красной помадой.
Ноги сами понесли меня дальше, домой. Я шла, не видя дороги, не чувствуя холода. В ушах стоял гул. В голове прокручивалась одна и та же пленка: его рука на моей спине, его слова «Завтра», его поцелуй у двери... и потом эта вспышка белого и алого под крышкой больничного подъезда. Его страстный поцелуй с другой.
Я добралась до своей квартиры, будто пережив стихийное бедствие. Скинула мокрую одежду в ванной, завернулась в старый, толстый халат и просто села на пол в гостиной, спиной к дивану. Туда, где вчера было так хорошо. Теперь это место казалось обманным, ядовитым.
Телефон, который я бросила на стол, наконец издал звук. Один короткий гудок. Сообщение.
Сердце, которое, казалось, заледенело, дрогнуло. Руки дрожали, когда я взяла трубку.
Сообщение было от него.
"Эмили, черт, прости меня тысячу раз. Срочно вызвали на консилиум, потом полный аврал. Телефон разрядился, только сейчас добрался до зарядки. Ты уже не в парке, наверное? Извини, это целиком моя вина. Давай перенесем? Может, вечером?"
Я смотрела на эти слова. Они звучали так правдоподобно. Заботливо. «Срочный консилиум». «Аврал». И девушка с алыми губами? Она, наверное, была «срочным консилиумом». Или «авралом».
Я не ответила. Просто положила телефон обратно. Потом встала, подошла к дивану, взяла тот самый плед, в который куталась вчера. Он все еще пах им. Или мне так казалось. Я отнесла его на балкон и бросила в пластиковый короб для вещей, которые нужно сдать в химчистку. Захлопнула крышку.
Потом вернулась внутрь, села у окна. Дождь снова усилился, стекая по стеклу ручьями. Я смотрела на эти потоки и думала о том, как странно устроена жизнь. Вчера я видела в этих огнях promise. Обещание. Сегодня они были просто отражением мокрого асфальта и моего собственного, искаженного отражения в стекле.
Больше сообщений не приходило.