imagines сотня

Ты сидела на берегу реки, опустив руку в прохладную воду. Кожа саднила от свежей царапины, но ты старалась не обращать внимания — в конце концов, это было всего лишь падение. Очередное.

Ветки, с которых ты пыталась дотянуться до спелых слив, предательски затрещали и не выдержали твоего веса. Ты шлёпнулась вниз с таким грохотом, что даже птицы в кронах вспорхнули.

— Конечно, — пробормотала ты себе под нос, кривясь от боли. — Как же без этого.

Когда ты услышала мягкий, но тяжёлый шаг позади, сердце чуть не ухнуло в пятки. Ты знала этот звук.

— Опять? — раздался ровный голос Линкольна.

Ты обернулась и встретилась с его взглядом. Ни удивления, ни испуга там не было — только тихая усталость и что-то вроде привычного понимания. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на тебя , ты лишь невинно улыбнулась

— мог бы хоть раз удивиться ? пробормотала ты, смущённо отводя глаза.

— Ты падаешь чаще, чем ходишь, — спокойно заметил он, приближаясь и присаживаясь рядом. Его пальцы легко коснулись твоего запястья, проверяя рану. — Так что я привык.

Ты фыркнула, пытаясь скрыть лёгкий жар на щеках:
— Спасибо за доверие.

– что случилось на этот раз ? Спросил он держа твою руку. У него довольно теплые руки. 

– я просто хотела слив . Тихо буркнула ты и упустила свои глаза, он в первые так держит тебя за руку и так смотрит . Ты услышала как он усмехнулся и бросила на него взгляд.

– ты не могла попросить у меня помощи ?

– я хотела показать тебе что я тоже что то могу сама. 

— Хочешь что-то сделать сама — хорошо. Но иногда просить о помощи — это тоже признак силы, а не слабости. — Его голос был ровный, спокойный, и в нём было столько же заботы, сколько в прикосновении к твоей руке.

Он аккуратно поднял твою руку, осмотрел царапину; пальцы его нежно раздвинули края ранки, чтобы убедиться, что внутри нет занозы. Ты почти не почувствовала его касания — только лёгкое покалывание и тепло, как будто рука его передаёт уверенность.
— Ничего серьёзного, — проговорил он.

Ты кивнула и снова посмотрела на рану

– немного болит . Прошептала ты , но судя по тому что он снова взял твою руку он тебя услышал.

То что он сделал следующее тебя очень сильно удивило , он протянул твою руку к своим губам и поцеловал .

Мир вокруг будто замер. Ты смотрела, как его губы мягко коснулись твоей кожи, оставив за собой ощущение тепла и лёгкой дрожи, пробежавшей по всему телу. В голове не укладывалось: Линкольн, обычно такой сдержанный, суровый и немногословный, сделал это.

Он поднял взгляд на тебя, всё ещё удерживая твою руку в своих ладонях. В его глазах не было привычной холодной отстранённости — только мягкость и какая-то почти хрупкая откровенность.

— Так боль пройдёт быстрее, — сказал он тихо, будто оправдываясь, хотя вы оба понимали: это было не только ради облегчения.

Ты растерянно заморгала, сердце забилось быстрее, а губы сами собой дрогнули в лёгкой, смущённой улыбке.
— Ну… тогда, может, ты должен поцеловать меня ещё пару раз? — полушутя пробормотала ты, но в голосе слышалась дрожь.

Линкольн чуть усмехнулся — совсем едва, уголком губ, — и снова опустил взгляд на твою руку, словно давая тебе время привыкнуть к тому, что произошло. Его пальцы оставались тёплым ободком вокруг твоего запястья, и отпускать он явно не спешил.

— Береги себя, — наконец сказал он, уже мягче. — Я не хочу снова видеть тебя падающей.

– если мое падение будет заканчиваться твоими поцелуями , то почему бы и нет ?

– если ты хочешь чтобы я тебя поцеловал ,не обязательно падать , а просто попроси .

Твои глаза расширились, а дыхание перехватило. Его слова прозвучали так спокойно, но за ними скрывалось гораздо больше, чем просто забота. Линкольн не отводил взгляда — прямого, уверенного, будто проверял твою готовность.

Ты неловко усмехнулась, пытаясь скрыть, как сильно заколотилось сердце:
— А если я попрошу сейчас?..

Он слегка наклонил голову, в уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка. Его пальцы мягко скользнули по твоему запястью выше, будто проверяя, не дрожишь ли ты.

— Тогда я поцелую тебя, — ответил он низким, почти шепчущим голосом.

Между вами повисло напряжение — густое, сладкое, от которого кружилась голова. Тебе стоило всего лишь выдохнуть «поцелуй меня», и ты знала: он не откажет.

– тогда поцелуй меня .

Губы твои едва успели произнести эти слова, как дыхание Линкольна стало глубже. Он не стал тянуть — его ладонь мягко скользнула с твоего запястья на щёку, тёплая, сильная, и в то же время осторожная, будто он боялся причинить тебе боль.

Он наклонился ближе, и всё вокруг будто растворилось: шум воды, шелест листвы, даже собственные мысли. Остались только его глаза — внимательные, сосредоточенные, и лёгкий трепет, что пробежал по телу, когда его губы наконец коснулись твоих.

Поцелуй был мягким, почти нерешительным, но в нём чувствовалась глубина — то, что он долго держал внутри и теперь, наконец, позволил вырваться наружу. Он поцеловал тебя так, будто боялся, что ты исчезнешь, если он позволит себе чуть больше.

Ты ощутила, как сердце колотится, как дыхание сбивается, и, не удержавшись, чуть потянулась к нему сама, углубляя поцелуй. На мгновение он замер, а потом его пальцы крепче легли тебе на щёку, и он ответил увереннее, теплее, позволяя себе больше близости.

Когда вы оторвались друг от друга, мир вернулся — но всё казалось другим. Линкольн смотрел на тебя так, будто ты только что сломала все его стены.

— Тебе действительно стоило попросить раньше, — произнёс он тихо, уголки его губ дрогнули в тени улыбки.