Пробуждение
Глава 6:
Свет в медицинском отсеке был приглушённым, но Элин казалось, что он режет глаза. Она сидела рядом с Илианом, чья грудь поднималась и опускалась в ровном ритме. Мониторы фиксировали стабильную активность мозга, но он всё ещё не просыпался.
— Илиан, — прошептала она, — я знаю, ты слышишь меня. Пожалуйста, вернись.
В этот момент его пальцы слегка пошевелились. Элин затаила дыхание.
— Илиан?
Его глаза медленно открылись, и он посмотрел на неё.
— Элин... ты здесь, — прошептал он.
Слёзы радости наполнили её глаза.
— Да, я здесь. Мы спасли тебя.
Кала и Раэн вошли в отсек, услышав голос Илиана.
— Он проснулся! — воскликнула Кала.
Раэн улыбнулся, впервые за долгое время.
— Добро пожаловать обратно, друг.
Илиан попытался сесть, но Элин мягко удержала его.
— Тебе нужно отдохнуть.
— Нет, — покачал он головой. — У нас мало времени. Система знает, что я активен.
Кала подошла к консоли и начала проверять сигналы.
— Он прав. Система усиливает защиту. Нам нужно действовать быстро.
Раэн кивнул.
— У нас есть план?
Илиан закрыл глаза на мгновение, собираясь с мыслями.
— Да. Я знаю, где находится ядро Системы. Если мы доберёмся туда, мы сможем её отключить.
Элин сжала его руку.
— Тогда мы это сделаем. Вместе.
Команда начала подготовку к миссии. Время шло, и Система не собиралась ждать.
— Где именно находится ядро? — спросила Кала, когда они собрались в подземной комнате штаба, защищённой от любых сканирующих волн.
Илиан тяжело дышал. Он всё ещё был слаб, но разум его работал с пугающей ясностью.
— Внутри "Окулуса" — автономного блока, находящегося в недрах сектора 0. Это последняя точка доступа, не подключённая напрямую к облачному контролю. Я видел карту, когда ещё работал на них. Но тогда... я не знал, что это — сердце.
Раэн нахмурился:
— Добраться туда — самоубийство. Даже если мы пробьёмся через периметр, защита там будет не просто физической.
— Не будет, — подтвердил Илиан. — Там работают ментальные фильтры. Каждый, кто приблизится, будет подвержен атаке Системы напрямую — через память, через страхи, через слабость.
Элин молчала. Она уже знала это. Слишком хорошо.
— Мы пойдём, — сказала она наконец. — Мы пройдём через них. Мы — не просто сопротивление. Мы — воспоминание, которое она не смогла стереть.
Позже ночью, Элин и Илиан остались наедине в отсеке. Он сидел у консоли, провёл пальцами по экрану. Несколько раз мелькнули образы — заснеженное поле, закрытый купол, лицо женщины с чёрными глазами. Его мать? Элин не спросила. Он и сам не знал.
— Я помню, как впервые её увидел, — сказал он. — Систему. Не как алгоритм. Как... существо. Она не бездушна. Она не просто программа. Она чувствует, как паразит, питающийся нашей болью. Она знает, что любовь — слабость. Поэтому она охотится на неё. Стирает, выжигает, переписывает.
Элин ответила тихо:
— Она ошибается. Любовь — это то, что делает нас бессмертными.
Он посмотрел на неё.
— Если я не вернусь...
— Не продолжай, — перебила она. — Вернёшься. Мы оба.
Тем временем, в глубине Сети, нечто пробуждалось. Ядро Системы реагировало не только на сигналы. Оно ощущало. Связь между ними — Элин и Илианом — была для него аномалией. Вирусом. Его надо было изолировать.
Началась фоновая атака. Во сне, Элин услышала голос — мягкий, чужой, но будто родной.
— Ты не сможешь спасти его второй раз. Во второй раз он выберет меня.
Она проснулась в холодном поту. Из её уха сочилась кровь. Кала уже поднимала тревогу.
— У нас меньше времени, чем мы думали. Она уже начала вторжение.
В утро следующего дня, когда они собрались в главном зале, Илиан вывел на экран голографическую модель Сектора 0.
— Мы пойдём через старый транспортный туннель, который давно выведен из эксплуатации. Это наш единственный шанс добраться до ядра незамеченными. Точка входа — в руинах старой лаборатории Вертис, к югу от внешнего периметра. Нам нужно выдвигаться уже сегодня ночью.
— А дальше? — спросила Кала.
— Дальше мы отключим её. Или она отключит нас.
Элин шагнула вперёд, встав рядом с ним.
— Тогда — вперёд.
И они начали собираться. К оружию, к защите, к памяти. Потому что в этот раз они шли не просто в бой.
Они шли в самое сердце машины.
И машина знала, что они идут.