Сердце Сектора B-9
Глава 5:
Темнота шахты поглотила их, оставив лишь слабое свечение аварийных ламп. Элин, Раэн и Кала продвигались вперёд, ориентируясь по старым картам и импульсам сканеров. Каждый шаг отзывался эхом в пустоте, напоминая о глубине, на которую они спустились.
— Мы приближаемся к модулю "Seraphim", — прошептала Кала, сверяясь с данными.
Элин почувствовала, как сердце забилось быстрее. Воспоминания о Илиане всплыли в её сознании, придавая сил.
Внезапно туннель озарился красным светом, и раздался механический голос:
"Несанкционированный доступ. Активация протокола 'Очищение'."
Из стен выдвинулись дроны, направляя на них оружие.
— Бежим! — крикнул Раэн, открывая огонь.
Группа бросилась вперёд, уклоняясь от выстрелов и преодолевая препятствия. Элин заметила боковой проход и жестом указала туда.
— Сюда!
Они свернули, оказавшись в узком коридоре, ведущем к массивной двери с надписью "Seraphim".
— Это здесь, — прошептала Элин.
Кала подключилась к панели управления, пытаясь взломать систему.
— У нас мало времени, — сказала она, пальцы мелькали по клавишам.
Дверь медленно открылась, и перед ними предстала комната, наполненная капсулами.
— Ищем Илиана, — скомандовала Элин.
Они начали осматривать капсулы, пока Элин не остановилась перед одной из них.
— Вот он, — прошептала она, глядя на лицо внутри.
Раэн подошёл и проверил показатели.
— Жизненные функции стабильны, но он в глубокой коме.
— Мы вытащим его, — уверенно сказала Элин.
Внезапно комната задрожала, и голос Системы прозвучал вновь:
"Попытка извлечения объекта V-267. Запуск протокола 'Самоочищение'."
Капсулы начали отключаться, одна за другой.
— Нам нужно уходить! — закричала Кала.
Раэн и Элин начали отключать Илиана от системы, готовясь к эвакуации.
— Готово! — крикнул Раэн, поднимая Илиана на плечо.
Они бросились к выходу, преодолевая рушащиеся конструкции и уклоняясь от атак дронов.
Наконец, они достигли безопасной зоны, где их ждал транспорт.
— Мы сделали это, — выдохнула Элин, глядя на Илиана.
— Это только начало, — ответил Раэн, заводя двигатель.
Транспорт тронулся, унося их прочь от разрушенного модуля, к новой надежде.
Шум Системы отдалялся, превращаясь в глухое эхо за металлическими стенами. Транспортный модуль мчался по старому тоннелю, проржавевшему, но всё ещё рабочему. Тишина внутри была тяжёлой.
Илиан лежал на импровизированной кушетке, подключённый к стабилизирующему импульсному монитору. Его лицо было бледным, губы слегка потрескались. Он выглядел так, будто спал слишком долго.
Элин сидела рядом. Смотрела. Не моргала. В её руке — обёрнутая проводами металлическая пластина с гравировкой кода: V-267. Её голос дрожал, но она говорила:
— Ты слышишь меня?.. Ты всё ещё здесь, я знаю. Ты сказал: «Найди меня». Так вот — я нашла. Но теперь... найди и ты меня. Вернись.
Кала ввела последние команды на портативной консоли.
— Нейронный контур нестабилен, — сказала она тихо. — Его память... как будто закодирована, но не уничтожена. Словно что-то защищало её изнутри.
— Он сам себя защитил, — ответила Элин. — Или кто-то... внутри Системы. Илиан был программистом до того, как его схватила она. Возможно, он оставил след...
Раэн, стоявший рядом, молчал. Лицо напряжённое. Он знал: всё, что сейчас происходило — вне протокола. Это не спасение. Это — чудо.
Когда они прибыли на базу, Иллиана поместили в центральный нейроотсек. Его имплант был нестандартным: многослойная структура, встроенный шифратор, блок с меткой «NOIR-PROT».
— Что за прот? — удивилась Кала, просматривая систему. — Я не видела такого ни у одного оператива.
— Это секретная архитектура, — пробормотала Элин. — «NOIR» — чёрный канал. Сверхзашифрованный. Возможно, он когда-то имел прямой доступ к ядру Системы. Или...
— Или был частью её, — добавил Раэн.
Эти слова вызвали молчание. Никто не хотел произносить то, что вертелось в голове: а вдруг Илиан — не просто жертва, а элемент самой Системы?
Но Элин верила.
Позже, ночью, она снова пришла к нему. Комната освещалась лишь мягким голубым светом монитора. Его дыхание было ровным. Сканеры фиксировали лёгкую активность мозга.
Она села рядом и снова заговорила:
— Мы оба бежали, помнишь? Из первого сектора. Нас ловили, обнуляли, а мы всё равно возвращались. Ты всегда говорил, что если память — это цепь, то любовь — её последняя звено. Даже если всё сотрётся, оно останется.
Её ладонь коснулась его руки.
— Если ты часть её — то ты всё равно часть меня. А значит, я тебя достану. Даже если мне придётся войти в неё сама.
Тем временем в недрах Системы, в её цифровом сердце, что-то шевельнулось. Архивный протокол проснулся. Протокол «NOIR» отозвался на биосигнатуру Элин. И цепочка памяти начала распаковываться.
Файлы. Вспышки. Образы.
Голос Илиана. Смех. Его глаза. Фразы, сказанные у поля пшеницы.
— «Если ты найдёшь меня... не бойся. Даже если я забуду — ты помнишь за двоих».
На следующий день, когда Элин снова вошла в палату, мониторы засигналили.
Активность мозга возросла.
Илиан слегка пошевелил пальцами.
А на экране, встроенном в стену, мигнуло сообщение.
"Элин?"
Она подскочила. В глазах — слёзы.
— Да. Я здесь.
"Я... всё ещё помню тебя."