Тоша?

— Где белобрысый? — никто не услышал его шёпот в тревожной обстановке, которую он сам и создал.

Десять часов пятьдесят шесть минут.

Мелкого не пойми где носит. Исчез, как Бабурин.

Бяша наблюдал за Ромой, сидя за их партой. Этот старательно делал вид что ничего не происходит и настолько беспокойное поведение абсолютно нормально и свойственно ему.

Пятифан бегал то туда, то сюда. К Полине подошёл.  Выходит из класса с Колотушкиным, нашим псевдо дилером. С Чеснеевым, с которым он говорит только когда нужно взять взаймы, обсуждают отсутствие Бабурина. Короткий пересказ о том как жирного  отмудохали и опять Петров…

— Да хуй пойми, — краем уха.

Более отчётливо звучали шаги.

За сегодняшний день в который, скажем, Антона и не было, но было слишком много.

— Бурятёнок, пойдём курить. — стараясь говорить максимально спокойно, но между строк чтётся раздражение. Рома.

Перемена перед алгеброй самая длинная. Ходить курить за школу, к повешенному, сразу после звонка, стало уже традицией. Разговор никак не ладился, да собственно и не надо.

— Чё ты как мамаша носишься? На. —  громко.

— Чё блять? — злостно.

— Так, бля, давай не начинай. На. Чё случилось? — доставая из пачки сигарету, мельком разглядывал лицо Ромы, Бяша.

— Ничего. Хуёво мне, после матеши свалю. — отварачиваясь, выдыхает дым в сторону. Отвертелся?

Удивительно что такой "гопарь", как Рома очень любил математику. Никогда не смел пропускать хоть один урок и добросовестно, всегда сам, делал домашку. Любая задача по геометрии и любое уравнение. Всегда пять.

— Мм. Понятно, на. — немое раздражение Бяши так и осталось немым.

— Пацаны, я к вам. — прикрикнул Паша, выглядывая из-за угла. — Бяш, дай-ка штучку.

Он изящно достал свою электрическую зажигалку, которую стащил у отца в ларьке. Кичился он ей в тот день... Думаю каждый в школе трогал её, зажечь нельзя, только посмотреть. Даже учителя. Физрук кстати заценил.

— Чё малого потерял? — со своей ебанутой улыбкой, выдыхая прямо в лицо Пятифана.

— Бля, да хули все приебались. — на грани крика, прорычал Пятифана, давясь слюной.

— Да, Денис. На. Завали хавальник. — поддакнул Бяша, заметив несуразность ситуации и подвешенное состояние Ромы.

Паша, которого все почему-то называли Денисом, был высоким, примерно ростом с Рому, однако никто никогда не мог понять кто выше. Тёмно-русые волосы, постоянно грязные и длинные, прикрывали пол-лица. Видно только курносоватый, покрытый веснушками, нос и тонкие губы. Кто-нибудь вообще знает какого у него цвета глаза? Его Отец, Вениамин Викторович, держит табакерку на окраине села, откуда зачастую пропадают пачки каких-нибудь клёвых "Мальборо", которые, конечно не за бесплатно, вероятнее всего окажутся у Бабурина (в его случае бывало даже дороже), а по итогу у Ромки. Поэтому и дилер.

— Чё вы злитесь, гиены. Роман Сергеич, не буянь. — сам себя рассмеялся, поправляя волосы.

Рома кинул сигарету под ноги, подтоптав, молча ушёл. Бяша проделав такую же махинацию побежал следом, кратко глянув Колотушкину в лицо.

— Допиздишься. На. — тихо. Чтобы услышал только Денис. Но тому кажется было параллельно. Он легко хихикнул, оставаясь докуривать и разглядывать свою заебенную жигу.

Математика шла сегодня не очень. Настроение кажись не то. Вообще ничего не понятно. Что решать не начинай, ничего не получается. На урок дали три системы неравенств. Раньше мне бы этого хватило на минут пятнадцать. А сейчас и дискриминант кривой, и корень не выносится. И Алёна Михайловна сегодня меня раздражает. Хотя я всегда придерживаться мнения что это божий одуванчик нашей школы. Отстой.

Урок закончился и длился он непозволительно долго по моим меркам. Я встал, показывая своё раздражение, стал нервно собирать портфель, закинул себе на плечо, не обращая внимания на мелкого Бяшу, старающегося поспеть за мной вылетел из класса. Проходя мимо напуганные взгляды одноклассников и ребят из коридора.

— Пятифан, блять. Подожди. — сзади слышался голос Бяши.

— Я иду один. — не оборачиваясь, указал я.

— Ну и шуруй. — тихо сказал Бяша, оборачиваясь к слишком спокойному Денису, — Ну ты вообще видел? На.

Рома уже шёл по лесу, в субробах по колено. Но цель того стоила. Он начал замечать знакомые деревья и валуны, что значит, он на правильном пути. Где-то за деревьями уже виднелась та самая поляна на который находился дом Антона.

До того как его семья туда переехала, это место считалось проклятым. Ну понятное дело почему. Старый дом, посреди леса, соседи только через лес, в котором уже лет пятнадцать никто не живёт. То есть Пятифана вообще не застал время когда там кто-то жил. Помнится как только по посёлку пошли слухи что в дом всё-таки заселился: каждый уважающий себя житель сходил поглазеть, правда-ли.

И Ромка с Бяшей не стали исключением. Светлым субботним утром шлепали по тому же чёртовому лесу, и прячась за высокой сосной, аккуратно выглядывали на поляну, заметив величавый дом, в окнах которого виднелись бледные силуэты. Кажись призраки, но не тут то было.

— Гляди. Людской мальчик. На. — Бяшу вся эта ситуация изрядно пугала, — Вот он точно не призрак.

В дальнем окне второго этажа показался тот самый мальчик, белобрысый и достаточно живой.

— Да, я тоже думаю что это людской мальчик. — с лёгкой улыбкой сказал Ромка, продолжая рассматривать то окно.

Убедившись в том, что в доме обитают люди, парни ушли.

И вот Рома снова здесь. В окнах дома темно и хмуро, нет ни силуэтов, ни людских мальчиков. Он смело двинулся к двери и постучал в неё, не менее смело, несколько раз. Ждать особо не пришлось, и в щели приоткрытой двери показалась светлая макушка.

— Опана, Ромка. — и эта его улыбка, — Чё пришёл. Волновался, да...  - в каком-то шуточном тоне произнёс Петров

— Да, я волновался... — яростно, — людской мальчик, я пройду.

— Поясни за людского мальчика, — шире открывая дверь, не снимая улыбки говорил Антон, — Да, проходи, дома никого нет.

— Это не такая долгая история, но потом. Чё ты не в шараге? — снимая верхнюю одежду, спрашивал Пятифан.

— Выпросил у отца. Родители сегодня разъехались. Вот праздную, — он указал пальцем в сторону кухни, в проёме виднелся стол, на котором что-то стояло.

— Как разъехались? — удивлённо вымолвил тот, уже проходя на кухню, Тоша ринулся за ним. На столе стояла бутылка чего-то безымянного, обертки или упаковки не было, и бокал с какой-то красной жыжей, — Аж, не верится... Чё это?

— Эта бутылка... Отец хранил как зеницу ока, и сегодня утром он решил её открыть, ну а я просто пользуюсь моментом. Это какое то самодельные вино, супер крутое, ты же будешь? — он дал бутылку в руки Ромке, выждав некоторую паузу, начал — Да так, решили что так будет лучше, и отец сегодня отвёз матерь с Олей в город. Его ещё долго не будет..

Пятифану почему-то стало грустно. Он жалостливо посмотрел на Антона, пытаясь понять что он чувствует. Тот проигнорировал этот взгляд, взяв второй бокал, присел за стол, смотря на руки Ромки. Рома немного пододвинув стул, сел за угол стола, поближе.

— Всё в порядке, не волнуйся. Такое бывает, главное что сейчас все хорошо, и я не один. Сейчас я счастлив. — он с улыбкой посмотрел Ромке в глаза.

Пятифану этого было достаточно. Стало спокойно как никогда, он в ответ легко улыбнулся.

Пятифан покрутил бутылку в руках. Открутив крышечку, пропобовал на запах. В нос ударил резкий запах чего-то забродившего. Нет. Не то. 

Он налил немного вина в бокальчик. Антон улыбнулся, как-то по-заговорчески.

— Вот так, это по нашему. — поднял бокал в высь. — Ну давай, за семью.

Громко чокнувшись, они начали пить. На вкус не очень. Кисло-горько. Антону по нраву что-то более сладенькое.

Ромка тоже скривился. Что-то совсем не пошло.

— Невкусное оно, слишком горькое и кислое, зачем такое пить. — он высунул язык, то-ли показывая недовольство, то-ли пытаясь забыть вкус. Смотреть на искривленные лица друг друга было смешно.

— Мне как то тоже не понравилось. — Пятифана улыбался, как никогда. — Так значит людской мальчик...