Тоша?

— Тебе же не понравилось, так что же ты хлещешь как не в себя, — громко, смешливо, сразу понятно на веселе спрашивал Ромка у Антона, который все подливал и подливал в свой бокал.

— У меня такое чувство, что я должен сегодня налакаться. — достаточно серьёзно, не обращая внимание на сумбурную ситуацию, говорил Петров.

Они все ещё были на кухне. Не могли прекратить разговаривать и смеяться. Дело совсем не в алкоголе, а как раз таки в достаточно милой компании. Вместе было очень тепло, счастливо и комфортно, будто знакомы уже много лет.

— Слышь, Ромчик, а у тебя есть девушка? — совсем осмелел Антон, немного Всё-таки в голову вино ударило.

— О-о, вот и всё, разгорчики подъехали, Антону больше не наливать, — отшутился Пятифан, видно темы была не очень приятна.

— Да блин, я же серьёзно..! — Петров решил настоять.

— Нет у меня девушки, — коротко и как-то отчуждено отчеканил парень, стараясь слезть с неудобной темы.

— Чееегооо!? Как так? Я был уверен... Ты ж парень нарасхват! — удивлённо взвыл Антон, вскочив и уперевшись руками в стол, сверху глядя на Пятифана.

— Ну может быть у меня были бабы, но чтобы отношения — нет. Парень нарасхват говорит, — сморщил лицо уже какой-то бабник, а не милашка Пятифан.

Не было у него "баб". Девчонка всего, которая была в него влюблена. Не встречались они, поцеловались раза два, да и дело с концом. Не интересовало его больше в 13 лет. Впринципе, вообще никогла не интересовало.

— Не думал что ты из таких парней. Выглядишь так, будто всю жизнь за одной ухлестывать будешь. — подозрительно рассмотрел его, Антон сел обратно.

За одним...

Разговор стал бы неловким, будь они трезвыми.

— А ты, Антон, были у тебя... Ну эти ба..?

— Девушки.

— Ну девушки. Были или нет?

Ромка рассматривал лицо Антона. Смазливый он. Такой, что Полине понравился, она на пацанов толковая, на кого попало не посмотрит.

— А ты как думаешь?

— Думаю, ты красивый. Такие нравятся девкам. — у Пятифана развязался язык.

Рома считал его красивым. Ему нравилась его внешность, необычная такая, притягивает. Сейчас он был особенно интересным. Красные, налитые кровью щёчки ему идут.

— Да? У меня не было девушки. Но мне часто делали комплименты. И не только девушки...

Антон неловко улыбнулся. Это  улыбка ему шла. Как и все остальное что оказывалось на его лице.

— Что это ты? Пидорасишься? Ну я бы сам с тобой попидорасил. — без капли сомнения выдал Пятифан, вовсе не задумываясь о смысле своих слов.

Антон отрезвел. Буквально за секунду. Сердце заколотилось, он посмотрел на Ромку, с каплей надежды, будто ждал этих слов.

Он выглядел красиво, произнося это.

— Ой, ахаха. Вот выдал. — Ромка слегка усмехнулся, но оправдываться не торопился, пускай так и остаётся.

"Ты мне нравишься".

Крутилось на языке волнением. Он хотел это сказать, поддавшись моменту, безумно хотел. Он многое хотел, того, чего нельзя, того, что ненормально.

Антон смотрел на него, ждал этих слов. Весь его вид, эти багровый щеки, раскрывшиеся губы, блестящие глазки. Они просили, очень просили. Рома не хотел их расстраивать. Он хотел посмотреть как они заблестят когда он это скажет. Что же он сделает?

Антон ждал. Рассматривал дурманящее его лицо. Дышать стало в разы тяжелей. Волнение пробрало всё тело. Стало горячо. Брови свелись к вверху.

Его грудь медленно вздымалась. Непонятно сколько они молчали. Пятифану это нравилось. Хотелось проглотить этого мальчишку, наказать, за то что портит его, за то что появился в его жизни. Но одновременно так хотелось...

— Ты... Ты нравишься мне. — Рома сам от себя не ожидал. Так же нельзя. нельзя так делать, нельзя, нельзя, нельзя... Это мерзко, это неправильно.

— Ах... — Антон тяжело выдохнул, когда Рома его поцеловал.

Пятифан не знал что творил, притянул блондина к себе, впившись в его губы. Взрыхлив его волосы, начал нежно водить губами, не переходя черту, наслаждаясь таким желанным мальчиком. Он хотел целовать его, всего его, каждую частичку его тела. Хотел наслаждаться его горячим дыханием, тем, как он мнется, не зная куда деть руки. Рома и сам не знал, руки знали, куда им залезть и что погладить. Он хотел ещё. Ещё почувствовать его. Сильнее.

Антон медленно сходил с ума. Он сжал руками его рубашку, прижался всем телом к его. Те слова млели в его голове, прокручиваясь снова и снова. Он сам млел в его руках, таял как сахар. К слову Пятифан любит сладкое.

Роме хотелось метить его, чтобы все знали что это его собственность, его мальчик. Он так сильно желал этого, на грани с безумием. Хотелось впиться ему в шею, искусать и показать каждому в школе. Чтобы каждая дворняга знала что его мальчик занят.

— Мм... Ромка... — Антон тянул слова, горячее дыхание перешло на шею. Он оставлял там поцелуи, несколько втягивал кожу, оставляя покрасневшие пятнышки. — Ты мне нравишься. 

Пятифан остановился. Его как током прошибло, его мальчик сказал что он ему нравится. Нравится... Рома посмотрел ему в глаза. Сегодня они по-особенно красивы. Рома всегда обращал внимание на глаза. Глаза Петрова неповторимы. Алые, яркие, блестящие, со своей искоркой. Он сам по себе милые, сегодня исключительно милый. Красный, запыхавшийся, такой желанный. Пятифан хочет Антона. Безумно. Это его Тоша.

Он не заметил как опрокинул Петрова на стол. Их ноги перекрещивались, Пятифан по-хозяйски раздвигал коленом ноги, сам не зная зачем. Живот Ромы касался области паха Антона, руки лежали по две стороны головы Петрова. Тот будто жалобно молил, молил продолжать. Его глазки, он сам. Я люблю его.

— Ты мой маленький зайчик, Тошик.