Тоша?

Утро без солнца. Как и день в целом. Зима, что сказать. Январь месяц. Солнце появляется резко и неожиданно, и также исчезает.

Дни как петля. Одно и тоже на протяжении уже года. После смерти отца.

Его смерть и не была неожиданностью. Всё же мерзкий осадок остался. Отец был тем человеком, который меня воспитал, вырастил. Хоть ему и самому пришлось нелегко.

Тот воевал на Афгане. Не жалея сил и времени. И заслуженно, почётно вернулся на родину. Жена. Ребёнок. Война никогда не проходит просто так. Всегда остаются раны. Которые будут преследовать тебя холодным потом после сна. Костылями. Таблетками. После трагичной смерти жены, мужчина остался один с Ромкой, сыном на руках. Пытался взрастить в нём солдата, коим и являлся. На протяжении всего взросления, полового созревания, мужчина вдалбливал сыну правила жизни:

— учёба — армия — служба — служба —служба — жена и дети — служба, и ещё раз...

Другого не дано. Дают — бери. Первое правило семьи Пятифанов. Поблажки только для слабоков. И если ты таков, то тебе нет места в семейном древе. Возраст не имеет никакого значения. Будь тебе 10 лет или 46. Если отец в состоянии, он укажет на твои ошибки бляшкой ремня, а постарше — клюшка для гольфа решает все проблемы.

Особенно любил бить по рёбрам, пересчитывая почти каждое резким ударом, как бы вписывая в список присутствующих.

Но Рома не сдавался, сколько бы его не пиздили — всегда отстаивал своё право. Хотелось бы сказать "никогда не сдавался", но после очередного избиения, итогом которого стали сломанные ребра. Рома Пятифан разбит. Разбит жестокой, как оказалось, реальностью. Отец бил его не просто так, а... Кто его знает? Может ему нравилось смотреть на боль. Может он пытался и вправду его воспитать. Но если так и есть брюнет только больше злился. Самое главное это желание Ромы, и его цели. Уже ставшими банальными, избиениями ничего не добьёшься. После них только и хочется плевать в лицо.

В школе натянутой улыбки хватало по горло. Никто не интересовался что это за царапины, ушибы рассыпанные по телу и лицу.

Многие, ссылаясь на внешний вид, справедливо полагили что Рома быдло крайней степени. Соответственное было и отношение, понятное дело.

Бяша, лучший друг, и сам Ромка частенько после школы собирались за гаражами, чтобы заниматься ошибками молодости. Курить, пить, колоться пока не пробовали.

Окружающие, в плане одноклассники, ребята из параллели, учителя, не дай Бог, директор - считали эти сборы чем-то вроде хулинской группировки. Получается что Ромка и Бяша какие-то черти, которые вымогают деньги и избивают кого не поподя. Да именно такая у них репутация, и именно поэтому к ним пришёл какой-то Семён, пытаясь зарабатывать ''авторитет", избивая или унижая кого-то. Это конечно не правильно, но пока этот отброс бегает за сижками Буряту и Пятифану, пусть хоть слона ебёт.

Друзья друзьями, но никто из них не знает, что ждёт Рому по приходу домой. Какие папины уроки жизни. Как брюнет меняется в лице. Какой отчуждённый у него взгляд на мир.

Однажды после ещё одной такой гулянки, возвращаясь домой, Рома не услышал привычного полутомного крика. А то что увидел, повергло в шок. Самые страшные, затаённые страхи и мечты, о которых даже думать не хотелось, исполнились.

Тело отца распластилось на полу.

Что было? Кто было? Как было? Всё это Пятифан утащил с собой в ящик. После некоторых разборок стало понятно что это приступ чего-там. Пятифан старший был усведомлён о этом заболевании, да чего уж там и Рома об этом знал.

Это стоило того, чтобы однажды прийдя домой, он мог свободно дышать, спокойно спать, и возможно жить.

Первые дни после смерти отца казались праздником. Зима, снежинки не приятно липли к лицу, но парень не обращал на это внимания, вокруг всё казалось таким прекрасным. Рома ушёл в отрыв, позабыв о проблемах. Он мог жить как обычный человек, не боясь побоев, не боясь приходить домой, не боясь что однажды он не откроет глаза.

О финансовых делах можно было не переживать, стоило просто поплакать на похоронах, и все бабушки, дедушки жалеют и лелеют тебя.

Всё эти чувства смешавшись в клубок, раскатывались внизу живота, заставляя облегчённо вздыхать и странно посмеиваться.

Но длилось это не долго. Ведь спустя месяц, пришло осознание потери. Нет, здесь не будет сладостных речей о том что все родители — родители. Просто стало одиноко. На мгновение показалось что в этом мире ты один одинёшенек. Сейчас Рома Пятифан — сирота. В 8 классе потерять отца. Мир жесток. Это, парень знает лучше кого ни было. Нужно бороться за место в этом обществе.

Школа. Гаражи. Дом. Этот сценарий повторялся снова и снова. Каждый день одно и тоже. Хочется закончить этот порочный круг, но никак не получается. Друзья уже не кажутся такими нужными. Посиделки за гаражами - весёлыми. Можно было бы остаться дома - он бы и остался, но Бяша. Этот мальчуган никогда не оставит его в покое. Каждый раз когда Рома отнекиваясь, отказывался идти куда бы то ни было, тот за шкирку тащил его Бог пойми куда. То туда, то сюда. Но ни разу не спрашивал что происходит.

Бяша просто шёл сзади, обжигая взглядом спину Пятифана. Иногда брюнет кидал фразочки за спину, а Бурятёнок резво их ловил и предпочитал поддакивать. Так бы и продолжалось, но...

"Едет кукуха!"

Именно это было первой мыслью Ромы, когда он стоя в компании новоиспечённого, вспыльчевого Семёна и привычного Бяши, увидел блондинистого паренька во дворе школы. Клубок раннее катавшийся внизу живота, рассыпался на миллионы кусочков и уже парил всё там же. Как свора бабочек. Хоть парень давно ушёл, но взор Ромы остановился на месте пребывания ранее упомянутого. Пятифан впервые его видел. И что это?

Он показался до ужаса привлекательным, даже милым. Очень смахивал на смазливую девчонку, и очки его ни капли не портили. А только подчёркивали аккуратный миниатюрный носик. А глаза то какие? Светло-карие, перерастая в глубоко красные. Этот милый румянец. Бровки немного свёл. Щёчки такие, такие...

"Какие блять?"

Это не улизнуло от глаз моих собеседников. И вызвало миллиард вопросов.

— Чё там? На. — Бяша склонил голову на плечо, чтоб выглянуть из-за угла. Оказалось что Пятифан просто смотрит в снег. — Колпак отъехал, Ромка, на?

— Нет, просто.. Э... Нет ничего. — решил промолчать Рома. И оглядев руку с часами, понял что нужно идти на урок. Не успел он и слово вставить, как начал Семён.

— Ты на того белобрысого смотрел?

— Э. Да. — не стыдясь ответил Рома, смотря прямо в глаза толстого.

Тот же резко подорвался с места и побежал в сторону входа в здание. Рома оставался в недоумении некоторое время, а после резко встрепехнулся:

— Ладно, Бяша, и мы пойдём. — медленно шагая за убежавшим Семёном.

Мысли об этом парнише не покидали меня ни на секунду. Он оказался моим одноклассником, хоть я сам изначально подумал что он из класса седьмого. Ведь рост низкий, а по лицу и не скажешь, что девятиклассник. Того и руссица так решила. Бабочки стали биться о стенки желудка, пытаясь вырваться, когда этот маленький кролик стал давать достаточно язвительные, колкие комментарии.

Посадили его за Бабуриным, который всё это время искренне пытался унизить Тошу в глазах одноклассников. Да именно так его зовут — Антон Петров.

Он так напоминает ангелочка, но никоим образом им не является.

Именно Антон Петров заставил моё сердце рваться на куски, когда жирный решил отмудохать его в коридоре.

За длинный язык.

И именно он заставил меня выдохнуть когда Сёма убежала восвояси.

Он всегда так делал, когда намечалось избиение или драка. Чаще, всё-таки, избиение: Бабурин избегал сильных противников.

Петров Антон. Петров Антон. Петров Антон. Сколько бы я не пытаясь пересилить себя, переводя мышления в другое русло. Они все сходились в одной общей точке — Антон Петров.

Того ждало что-то страшное после школы, но белобрысый явно не переживал по этому поводу. Что казалось странным. Иногда люди от одного взгляда Семёна иль Бяши шугаются, не то чтобы Ромки. А сейчас Пятифан на протяжении всего дня сверлит его взглядом, а Антон и бровью не повёл.

После окончания занятий Рома хотел подойти к блондину, но эта уже сделала Полина. Прилежная, красивая, с какой-то стороны невинная. Но если приглядеться можно увидеть эту сучью натуру. Чистое лицемерие. Главное, чтоб Антон не купился на эту улыбку.

"Почему он улыбается? Жить надоело?!"

Как же Пятифан сейчас зол.

"Почему она говорит с Антоном?"

Не замечая вьющегося возле него Бяшу, намеренно шёл к своей цели — лес. Именно там по традиции избивают народ "организация Пятифана".

Бяша ведёт их к дому на холме. Чудак  залез в классный журнал ради адреса Антона. К его счастью, жирному, не пришлось искать оправданий на пороге у дома Петрова. Белокурый паренёк стоял посреди леса что-то разглядывая то ли в еловых ветках, то ли в небе. Какой чудной!

Подойдя ближе, началась не маленькая потосовка, в ходе какой стало ясно что из себя представляет Антон. Треплом его не назовёшь, но на язык он острый.

Пару резких высказываний, и тот уже "на высоте" (во всех смыслах) и Бабурин грозит изуродовать ему лицо.

"Блять нужно что-то делать."

— Бяша подсоби-ка. — я указал на портфель белобрысого, тот жалосливо посмотрел на меня, нет, вопросительно. — У меня в школе какая-то крыса сменку подрезала, сейчас поглядим.

"Рома Пятифан, ты онанист херов. Какая нахуй сменка."

Брюнет взял в руки портфель и вытряхнул содержимое наружу. Очевидно, что никакой сменки там не оказалось. Зато оказались листы в клеточку, видно вырванные из тетради. На них было достаточно неаккуратно нарисованы синей ручкой зайцы. Слой на слою.

— Чтоб жизнь малиной не казалась.

"Блять. Пятифан, ты ебанный гений."

От убогой попытки оправдаться стало смешно. Я сдержанно усмехнулся.

Сема сейчас меня ужасно раздражает.

— Так всё. Бабурин, ты заебал, заканчивай. — я быстро глянул на Антона, которого жирный держал на весу, бедняга. — А ты скачи отсюда, мальчик-зайчик.

Непонятно как Бабурин оказался на земле. Я удивлённо наблюдал как Антон буквально довёл его до слез. Но по делу. На правду не обижаются. В момент Петров обернулся и пошёл ко мне, но Семён не упустил возможности ударить в спину. Мальчик упал на землю, очки лежали в стороне. Метался, как котенок.

"Ебануться, я никогда к этому не привыкну."

Нужно помочь наверное. Я потянулся к нему. Тот не смотрел на меня, а куда-то в сторону видимо на Бяшу который избивал Бабурина. Мой взор метался по его профилю, изучая каждую линию, каждый изгиб, и медленно перемещаясь на губы. Сладко-алые, припухлые. Кажется очень мягкие, даже воздушные. Бабочки в животе, а сердце в груди застучали в миллионы раз быстрее. Кажется весь квартал это услышит, и каждый мерзкий человечишка в этом грязном посёлке будет кидать на Рому свирепые взгляды, пожирая его гейскую душонку. Зацикливаясь на одной мысли, он приблизился слишком близко к Тоше, который уже во всю его разглядывал. Кажется мы чувствуем одинаково.

Я не помню о чем мы говорили. Я помню как помог ему встать. А потом.. Нет, сейчас мы стоим посреди леса, смотрим как Бяша пиздит Бабурина и держимся за руки.

Хочется продлить эту тактильную невинность. Но если кто-то что-то заподоздрит. Мне мало репутации сироты-гопника? Хотя будет забавно, Роман Пятифан — гопник гей и сирота.

Порочный круг длившийся год разорвался. Быстро и безвозвратно. Новая глава в жизни Ромы Пятифана называется "Антон Петров", которой уже заложили начало.