Part fifteen
Келли
Когда я торопливо забегаю за угол коридора, я во второй раз за две минуты натыкаюсь на что-то, только на этот раз — на кого-то.
Мистер Леон хватает меня за руки, чтобы удержать на месте, и с улыбкой смотрит на меня, его глаза весело поблескивают из-под тонкой оправы очков.
— Ого, полегче. По коридорам бегать нельзя.
Я поднимаю на него взгляд. Судя по наблюдениям, он и дьявол — два самых привлекательных учителя в школе. Возможно, причина в том, что они — самые молодые мужчины в педагогическом составе. Хотя оба, несомненно, симпатичные, мистер Тодд выигрывает у мистера Леона по телосложению и чертам лица.
— Простите. — Я нетерпеливо переступаю с ноги на ногу и оглядываюсь назад, замечая, что мистер Тодд уже зашёл в здание и движется в нашу сторону.
Мистер Леон, пожалуйста, уступите мне дорогу!
— Она от тебя убегает? — слышу я вопрос мистера Леона. В его голосе слышна чистая насмешка, и я зажмуриваюсь от стыда. К сожалению, я не слышу, что отвечает Демиан, потому что уношу ноги из их поля зрения, горя от смущения.
Заходя в класс, я не остаюсь незамеченной. Готова поспорить, все думают, что меня отстранили или дали мне дополнительные задания после школы. Хотя на самом деле всё не так; меня просто допросили, что такое анаконда, и потрепали по голове за то, что правильно завязала галстук. После чего я сбежала, как полная дура.
Я игнорирую пристальные взгляды, а также довольную улыбку Габриэллы, и устало сажусь на своё место. Деррик не теряет времени и сразу поворачивается ко мне.
— Мистер Тодд шустрее, чем мы думали. Мистер Крукс тебя искал.
— Искал меня? Зачем?
— Говорит, чтобы ты заглянула к нему в кабинет.
Что-то мне подсказывает — дело совсем не в моих танцах. Мистер Тодд не тот человек, который сразу побежит докладывать, но он загадочный. Никогда не знаешь, что у него на уме. То он совершенно равнодушен, то на губах еле заметная улыбка. Он интересный, и мне бы хотелось узнать о нём больше.
Я стучу в дверь кабинета директора. Не услышав ответа, стучу громче, и его хриплый голос доносится через щели в двери.
— Входите!
— Минутку!
Почему кабинеты директоров всегда выглядят одинаково? Старые книжные полки с ненужными книгами, картины на стенах...
Я кладу ладони под подол юбки, чтобы удобнее сесть, но нечаянно, задев коленом стол, часть его кофе выливается на папку с бумагами.
Я тихо матерюсь, пытаясь вытереть все рукой, но в итоге только размазываю тёмную жидкость по всей поверхности.
— Чёрт, — пробормотала я, вытаскивая ещё одну папку снизу и накрывая ею намокшую.
Я этого не делала.
— О, хорошо, что ты уже здесь.
— Как здорово, что ты пришла так быстро, Келли-Энн.
— Просто Келли. Да, я сразу пришла, как только узнала.
— Прекрасно. Как тебе школа, дорогая?
— Вроде нормально.
— Я просто хотел рассказать тебе о программе дополнительного обучения, которую мы запускаем в этом году для тех, кому нужна помощь. Тебе было бы это интересно?
Я терпеть не могу оставаться после школы, обычно мне нравится приходить пораньше, чтобы смотреть сериалы. Но почему-то в голове всплывают слова, которые мистер Тодд сказал мне вчера вечером:
"Если хочешь добиться лучшего в этом году, тебе придётся больше работать."
Я даже не понимаю, почему меня это так мотивирует. Особенно если учесть, что обычно его слова вызывают у меня полную противоположность этого чувства.
— Да, конечно. — Мистер Крукс достаёт лист, как я поняла, со всей информацией об этом.
— Здесь указана стоимость. У нас уже есть несколько учителей и учеников, которые участвуют. Но вот что я подумал — на днях видел, как ты обращалась к мистеру Тодду, тебе с ним комфортно заниматься?
При его имени у меня подпрыгивает сердце. Чёрт, только не покраснеть. Не покраснеть, не покраснеть.
— Эм, ну...
Чёрт, я не могу вымолвить ни слова.
— Думаю, ты могла бы попросить его быть твоим репетитором. И если тебе это поможет — у него два высших образования: по математике и истории, он с отличием окончил Гарвард. Он настоящий профессионал; думаю, он будет отличным репетитором.
Как я вообще смогу попросить помощи у человека, которому даже в глаза смотреть не могу? Если так подумать, если кто и знает мои проблемы и способности в учёбе лучше всех, то это он. Он действительно понимает меня намного лучше, чем кто бы то ни было. И, если честно, с ним мне даже как-то спокойнее.
— Хорошо. Я спрошу у него.
— Отлично. Спроси, а я сделаю пометку, чтобы другие знали, что он уже занят. На него тут огромный спрос, все хотят делать домашку именно с ним, — смеётся мистер Крукс.
В этом нет ничего удивительного; и женщин постарше, и всех новых учениц трясёт даже от лёгкого ветерка, который остаётся после того, как он проходит мимо. Я даже однажды видела, как одна девочка вынюхивала воздух после его ухода.
— Ладно… Я обязательно спрошу. Можно идти? — спрашиваю я, и он кивает.
— Да, жду от тебя ответа до конца завтрашнего дня. Скажешь, как он ответит. Хорошего дня.
Я встаю со стула, а он тянется за папкой на столе и хмурится, уставившись на огромное коричневое пятно под ней.
— Как же это случилось... — бормочет он. Я делаю виноватую гримасу и поспешно выхожу, сдерживая смех, пока закрываю за собой дверь.
…
Согласиться на предложение мистера Крукса — это, конечно, одно, а вот обратиться к мистеру Тодду — совсем другое.
Понятия не имею, как он отреагирует, и я не готова к возможному отказу. Почему он вообще должен заниматься со мной, если у меня мозги размером с горошину? Это будет слишком утомительно, и я уже и так успела надоесть ему по уши, когда он помогал мне с домашкой по математике.
Очевидно, что я бы расстроилась, если бы он отказался быть моим репетитором. Хотя его замечания иногда и ранят меня до глубины души, мне с ним куда комфортнее, чем с любым другим преподавателем. Я уже привыкла к его строгим словам, а остальные только смутили бы меня.
Теперь я стою перед учительской, выглядывая из-за двери. Увидев, что моего учителя истории нет за столом, я хмурюсь.
— Кого-то ищешь, дорогая?
Я оборачиваюсь и вижу позади себя мисс Картер.
— Да, мистера Тодда, поговорить нужно, — говорю я, и она коротко кивает, показывая жестом идти за ней.
Я плетусь рядом с ней, пока она поворачивает за угол коридора, останавливается и указывает на кабинет в самом конце.
— Мистер Тодд сегодня утром получил повышение, теперь он — глава кафедры истории. Его кабинет теперь там.
Мистер Тодд получил повышение? Ну, круто.
— А, — бормочу я, и она коротко улыбается.
— Просто постучись и заходи. Он, наверное, ещё разбирает вещи, — с этими словами она разворачивается и уходит, оставляя меня одну у входа в логово льва.
Ну ничего. Всё будет не так уж плохо, да? Мне же просто нужно попросить его стать моим репетитором, а если он откажет — значит, откажет... верно?
Медленно дохожу до нужного кабинета, чувствуя себя так, словно собираюсь шагнуть прямо в преисподнюю. Глубоко вздохнув, поднимаю кулак и стучу. Никто не открывает, и я аккуратно обхватываю ручку, а после слегка приоткрываю дверь.
— Мистер Тодд? — Я выглядываю из-за двери, ожидая встретить грозный взгляд сына Сатаны, но кабинет оказывается пустой.
Надув губы, неуверенно захожу и прикрываю за собой дверь, начиная осматриваться.
Он компактный, но довольно уютный. Свет от окна полностью освещает комнату, а из этого окна отлично видно школьное поле. Его стол стоит прямо под окном, а под ним — кожаное кресло.
В голову начинают лезть безумные мысли о том, что если мистер Тодд как-нибудь увидит меня во время физкультуры в наших мини-юбках. Он, наверное, от души посмеётся над тем, как нелепо я выгляжу на занятиях. У меня толстые ноги, поэтому бегаю медленно и всегда чувствую себя каким-то неуклюжим слоном, когда выхожу на спортивные мероприятия.
Отгоняя эту мысль, я подхожу к коричневому стеллажу в углу, наугад вытягиваю любую книгу.
Я смотрю на твёрдую обложку, переворачиваю том, чтобы прочитать аннотацию на обратной стороне, — и слышу какие-то голоса в коридоре. Быстро возвращаю книжку на место и прислушиваюсь.
Это голос мистера Тодда
...и мисс Смит!
Не знаю почему, но мне хочется спрятаться. Я прячусь за стеллажом как раз в тот момент, когда дверь открывается и в кабинет заходят два учителя. Мистер Тодд держит одну руку в кармане, а второй придерживает дверь, пропуская учительницу физкультуры.
Она заливается девичьим смехом, от которого вся комната как будто наполняется эхом, — кажется, они обсуждают какую-то шутку.
— Да, я тоже видела. Должна признаться, выглядело и правда очень смешно.
Мистер Тодд чуть улыбается, совсем немного, и закрывает дверь за ней. Поправив пуговицу на чёрном жилете, он подходит к столу, а она с облегчённым вздохом падает на небольшой кожаный диван в кабинете.
— Ещё раз поздравляю, мистер Тодд. Это наверняка настоящая мечта.
Он смеётся.
— Совсем нет. Но это куда лучше, чем быть в армии. Мой отец до сих пор считает, что я должен стать солдатом.
Он качает головой, открывая большую коробку на столе и начинает раскладывать свои бумаги и книги, а мисс Смит изящно поднимается с места.
— Эм, мистер Тодд... — начинает она, поджимая губы и сплетая пальцы за спиной.
Почему она ведёт себя как чертова четырнадцатилетка?!
И почему ты ревнуешь, Келли?!
— Я хотела спросить... — Она понижает голос, и я раздражённо хмурюсь — теперь я вообще ничего не понимаю. Почему-то чувствую: сейчас прозвучит нечто интересное.
— Да? — мистер Тодд подбадривает её, раскладывая книги на столе.
Она подходит к нему ближе и кладёт ладонь ему на плечо, отчего он оборачивается.
Я подаюсь вперёд, пытаясь подобраться поближе. Прикусываю губу, плотно прижимаясь к полке — и тут случается худшее.
Чёртов шкаф падает вместе со мной, а я оказываюсь на полу, почувствовав, как древесина больно впивается в колени.
Оба тут же оборачиваются, а я опускаю голову, стараясь спрятаться за выбившимися прядями волос.
Чёрт.
— О боже, ты в порядке? — мисс Смит спешит ко мне, а мистер Тодд всё ещё стоит на месте. Как будто знал, что я тут. Но как?!
— Д-да... всё нормально... — бормочу я, голос предательски дрожит от стыда. Пробую подняться, но острая боль в коленях не даёт мне пошевелиться.
Глаза начинает предательски щипать от слёз. Больно... как же больно!
— Колени покраснели — пожалуй, тебе надо к медсестре.
— Я отведу её, мисс Смит. У вас сейчас урок, — чёрные брюки мистера Тодда мелькают у меня над головой, и я смотрю на его блестящие туфли. Я слишком унижена, чтобы поднять взгляд.
Почему я вечно выставляю себя полной дурой перед ним? Это уже слишком.
— Думаю, ей нужен обезболивающий гель на синяки, — говорит она, выпрямляется и улыбается мне, прежде чем бросить взгляд на мистера Тодда. Он кивает, и она уходит.
Как только дверь за ней захлопывается, он подтягивает штанины и присаживается рядом.
— Сможешь встать? — он вздыхает.
Я всё ещё смотрю на его обувь и качаю головой.
— Больно...
Он тихо выдыхает и приближается.
— Я тебя сейчас подниму, ладно?
Стоп, что?
Я даже не успеваю осознать его слова, как вдруг его рука появляется у меня за спиной — и вот я уже в его объятиях.
Он выпрямляется, придерживая меня, и я смотрю прямо на его безупречное лицо. Такой вид с высоты... Господи, он словно Аполлон.
Брови чуть сведены, во взгляде строгая, но такая притягательная хмурость. Его губы... выглядят такими мягкими.
У меня начинает кружиться голова — не от падения, а от такой близости. Он слишком хорош, моё сердце не выдержит.
Он усиливает хватку, и теперь моя грудь вплотную прижата к его. Я замираю от прикосновения, кровь приливает к лицу, как бешеный поток.
— П-поставьте меня, пожалуйста, сэр. Я справлюсь сама...
— Расслабься, Келли. Ты весишь целую тонну.
Бабочки замирают на секунду — стыдно до дрожи. Я знаю, я тяжёлая, но зачем ты это говоришь?
Но через секунду всё внутри снова начинает порхать, потому что его руки под моими голыми ногами, пальцы вжимаются в моё бедро. Лишь бы он не заметил мои растяжки... В такие моменты жалею, что юбка не длиннее.
Хотя моё тело практически само горит у него на руках, его лицо по-прежнему спокойно и непроницаемо. Видимо, он даже не осознаёт, что делает со мной.
И я вообще не понимаю, что со мной происходит в последнее время; рядом с этим мужчиной мне становится не по себе.
Дыхание застревает в горле, пока он несёт меня к чёрному дивану в своём кабинете. Он аккуратно сажает меня, потом идёт к столу и начинает рыться в коробке, стоящей сверху.
Я смотрю на ссадины на коленях и провожу по царапине указательным пальцем, как вдруг мистер Тодд отбрасывает мой палец в сторону своим.
— Не трогай грязной рукой, Келли.
Я поджимаю губы, когда он садится напротив с небольшой аптечкой в руках. Он берёт вату и тюбик с мазью — наверное, обезболивающей или от синяков. Он откручивает крышку, не отрывая взгляда от моего лица, и я ёрзаю под этим пристальным вниманием.
— Что?
Он приподнимает брови, и я поспешно добавляю:
— Сэр?
— Зачем ты шастала в моём кабинете? — он макает вату в белую липкую мазь и всё так же смотрит мне в глаза. Я едва сдерживаюсь, чтобы не покраснеть, как дура.
Пожалуйста, перестань так на меня смотреть, ну же!
— Я пришла к вам, — отвожу взгляд, смотрю на свои колени. Он ничего не отвечает, а просто приближается.
Он берёт меня за бедро, совсем не задумываясь, чтобы нанести мазь, и сердце чуть не выпрыгивает из груди. Его прикосновения сводят меня с ума.
Он осторожно промачивает ваткой рану, и я резко дёргаю ногой от жжения, прикусывая губу, чтобы не застонать.
— Не двигай ногой, — говорит он безжалостно, и я гневно смотрю на его тёмную макушку. Ни капли сочувствия!
Он снова дотрагивается, и я невольно подскакиваю, отчего он прикрывает глаза.
— Келли.
— Больно, знаешь ли!
— Ну так не надо было прятаться за этим чёртовым шкафом, — усмехается он, а я сжимаю губы, чтобы не огрызнуться. Он реально выводит из себя.
— Лучше прокуси губу до крови, — говорит он.
Уж я тебе дам что прокусить, козёл.
Он продолжает, а я уже не скрываю взгляда и просто любуюсь им, пока его лицо так близко.
Я заворожена его длинными тёмными ресницами, тем, как он прикусывает губы, и маленькой родинкой возле носа, выделяющей его лицо ещё больше. Он безупречен. Но, возможно, он меня такой не видит. Мы полные противоположности.
И почему мне вообще так важно, что он думает обо мне? Я качаю головой. Пора прекращать это безумие.
Он поднимает взгляд, и я тут же перевожу глаза на свои колени, теперь покрытые прозрачной мазью.
— Видишь, ты перестала дёргаться. Просто сначала хотела меня позлить, да? — Он начинает собирать вещи, а я поправляю юбку.
— Спасибо…
Сейчас подходящее время намекнуть ему, что мне бы хотелось, чтобы он меня обучал. Я боюсь отказа, но, честное слово, после того как развалила на себя полку, хуже этот день уже стать не может.
— Я… пожалуйста, обучайте меня! — слова вылетают прежде, чем я их осознаю. Я сжимаюсь на месте, сожалея о том, как отчаянно это прозвучало.
— Что ты сказала? — он смотрит на меня.
— Я… — нервно тереблю край юбки, и он замечает это, кладёт ладонь на мою и аккуратно убирает пальцы с юбки.
— Не делай так. Это выдаёт твои нервы. К тебе не будут относиться серьёзно, если будешь демонстрировать неуверенность.
— Хорошо.
— Теперь повтори. Уверенно.
— Пожалуйста, будь моим репетитором, — смотрю на него. — Мистер Крукс говорил о программе и сказал, что… ну, может быть, вы могли бы стать моим личным наставником… Я была бы очень рада, если бы вы согласились.
Не слишком уверенно, но лучше, чем в первый раз.
Он некоторое время смотрит на меня, а я стараюсь разглядеть хоть что-то в его холодном взгляде, пытаясь угадать, о чём он думает. Боюсь, что он сомневается, и решаю попробовать ещё раз, чтобы убедиться.
— Он говорит, что лучше всего, если это будет кто-то, с кем мне комфортно, и...
— И тебе со мной комфортно? — Он выпрямляется и облокачивает локти на колени, его тёмные глаза впиваются в мои.
— Да. — Я отвожу взгляд.
Чувствую, как он приближается, и снова поднимаю глаза, когда он упирает ладонь в диван, и его голос опускается до хриплого шепота.
— Тогда почему же ты сбежала от меня сегодня утром?
Я начинаю краснеть, всё тело напрягается. — Что?
— Когда я провёл рукой тебе по голове на парковке... ты убежала. Почему? — Он чуть наклоняет голову, а я автоматически тянусь к юбке, но резко останавливаю руку, вспоминая его совет.
Я качаю головой, пытаясь подобрать слова, но вдруг осталась без голоса.
— Эм... я... я опаздывала на занятие.
Он продолжает смотреть на меня, его зрачки бегают от одного моего глаза к другому, а я мысленно молюсь, чтобы ему хватило этого глупого оправдания. Больше ничего не придумать.
— Ладно, — наконец облегчённо выдыхает он и выпрямляется, и я ощущаю, как с лица тут же спадает напряжение. — Но, Келли, я не уверен, что подхожу тебе в качестве репетитора.
— Но почему? — На лице появляется разочарование.
Он глубоко вздыхает и поправляет жилет на груди. — Я могу быть... жёстким.
Я это знаю. Но я и привыкла к его жёсткости, к чужой — нет.
— Я знаю. Но я не хочу, чтобы меня учил кто-то другой, — мямлю я. — Со мной... мне с вами спокойнее. — Я опускаю голову, не желая видеть его реакцию. Признание звучит слишком интимно, и меня съёживает от смущения.
Через пару секунд он тихо выдыхает. — Ладно, я буду тебя учить.
— Правда?
— Да, но тебе придётся серьёзно работать. Не трать моё время зря. Поняла? Я не хочу помогать тебе, если в итоге просто опозорюсь или...
Внезапно я хватаю его за руку и радостно подпрыгиваю на месте с широкой улыбкой. — Ура! Спасибо! Я точно не подведу! — Я сияю, а он странно смотрит на нашу сцепку рук. Когда ловлю на себе его взгляд, смущённо выдёргиваю руку и тут же краснею до ушей.
— Простите... — лепечу я.
Он сглатывает, отводя глаза, и двумя пальцами ослабляет чёрный галстук на шее. — Ну, мы можем начать, когда тебе будет удобно.
Улыбка возвращается: — Хорошо. Я сейчас позвоню маме, попрошу, чтобы она как-нибудь сегодня перевела деньги. Можем начать позже, если вы не против.
Он кивает. — Хорошо. — Встаёт и возвращается к столу с аптечкой. — У тебя ведь пара?
Я нахмурилась. Он что, выгоняет меня?
Встаю с дивана. — Да...
Он оборачивается ко мне: — Удачного дня, тогда. Встретимся ровно в четыре. — Возвращает внимание к коробке, а я тепло улыбаюсь.
Из всех он выбрал меня. Он мог бы отказаться и взять какую-нибудь отличницу. Я так благодарна.
— Хорошего дня, Келли Янг, — говорит он напоследок.
Пора уносить ноги. Я морщусь, но тут же убираю гримасу и направляюсь к двери. Уже взявшись за золотую ручку, оборачиваюсь и тихо говорю: — Спасибо.
Он едва поднимает руку, отмахиваясь уже привычным движением, а я улыбаюсь, открываю дверь и выхожу.
"Помнишь стены, что я строила? Малыш, они рушатся. И даже не сопротивлялись. Даже не издали ни звука."
...
---------------------------------------------------
глава на 3000 тысячи слов