Part one
Келли
Я ненавижу своего учителя
И это не тот тип ненависти, который большинство людей держит где-то глубоко в себе. Это тот тип, когда тебе реально хочется обхватить его шею ладонями и задушить так, чтобы он больше не мог дышать. Тот, когда хочется вылить на его стул большой слой клея и испортить его безупречно выглаженные брюки.
Или проколоть ему шины и изрисовать красной помадой его черный BMW.
Я злая? Нет. Если бы вы знали его, вы были бы такого же о нем мнения. Он раздражающий и самовлюбленный, а девчонки в нашей группе просто подпитывают его эго каждый день. На вид ему лет двадцать пять, но характер хуже, чем у моего деда. Телосложение у него отличное, я бы даже сказала накаченное, волосы чёрные как смоль, а глаза цвета черного кофе, с проблесками серого. Он красивый, тут ничего не скажешь, но характер у него ужасный. Я не преувеличиваю.
– Мисс Янг?
Меня бесит, как он расхаживает по классу на каждом уроке, заглядывает в тетради и подслушивает шепотом сказанное. Разве у него нет своей жизни?
Жены у него нет? Пусть заведет - может, тогда был бы не таким козлом.
– Мисс Келли Янг?!
Я вскакиваю, возвращаясь к реальности из своих мыслей и понимаю, что на меня смотрит вся аудитория.
Включая мистера Тодда, который стоит, скрестив накаченные руки на груди.
Я закусываю губу и поправляю край своей не очень то и длинной юбки, неловко моргая.
– Да?
– Кто возглавлял Французскую революцию? –
Что? Мы сейчас это проходим? Я думала, мы обсуждаем движение за гражданские права...
Наверняка я выглядела глупо, когда наклонилась к другу Деррику, надеясь подсмотреть ответ в его тетради. Он смотрит на меня так, мол «Прости, тут пусто», а потом на мистера Тодда.
– Я не говорил, что можно пользоваться тетрадью! – заорал мужчина так, что, по-моему, его услышала вся страна. Я снова сажусь на своё место с дрожащими руками, плотно сжимая губы.
– Я не знаю... – бормочу я.
Его янтарные глаза темнеют, я нервно ёрзаю и вижу, как он сжимает свою челюсть. Не понимаю, почему он меня так не любит. С первого дня семестра он только и делал, что язвил на меня. Чувства, впрочем, взаимные. После того, как он впервые позвонил моей матери и настучал ей, что я не сдала задание, я его терпеть не могу.
Он идёт ко мне, и в каждом его шаге — доминирование и устрашение. Учить останавливается у моей парты, и я задираю голову на вверх, смотря большими карими глазами ему в лицо. Он такой высокий, не меньше метра восьмидесяти семи, спина широкоплечая и мощная. Рукава рубашки закатаны до локтей, что обнажает грубоватые руки, которыми он опирается на стол, наклоняясь к моему уровню лица.
Деррик и остальные наблюдают за нами с тревогой, пока в нос мне не ударяет резкий запах мужского одеколона.
– Если ты и дальше будешь отвлекаться на моих уроках, мне придётся попросить директора перевести тебя в другой класс. – Его дыхание тёплое, с ноткой мяты, и голос тихий, словно он не хочет, чтобы остальные всё слышали. – Ученики, которые витают в облаках чаще, чем сдают мои тесты, меня раздражают. Поняла?
Я вздыхаю. Да, я не самая умная из детей, но я стараюсь. Когда твой учитель напоминает тебе об этом каждый день, вырваться из этого невозможно.
Он всегда заставляет меня нервничать.