Глава 15
Три дня в тумане после убийства Хаггинса. Кристина будто все это время находилась в яме, темной, сырой, полной страха и вины. Комната была гробницей, запечатанной от мира. Воздух стоял спёртый, густой от запаха старой пыли и чего-то медного, едкого - запаха страха, впитавшегося в стены.
Кристина сидела на краю ванны, зажав в ледяных пальцах холодную рукоять кухонного ножа. Тот самый, с широким лезвием, которым она резала мясо. Теперь он был для чего-то другого. Это был эксперимент. Последняя попытка доказать себе, что она ещё здесь. Что плоть - её, а не чья-то ещё. "Голоса сказали, что я особенная. Что я никогда не умру. Давай проверим, тварь", - её голос прозвучал хрипло, будто скрипом ржавой двери. Она прижала остриё к внутренней стороне левого запястья.
Кожа, неестественно бледная, почти фарфоровая, поддалась с противным, влажным звуком. Боль была острой, чистой, почти благословенной. Капля алой, невероятно яркой крови выступила и скатилась по руке, оставляя горячий липкий след. Она сжала зубы и повела лезвие вдоль вены - медленно, методично, с хирургической точностью. Плоть расступалась, обнажая на мгновение багровую, пульсирующую плоть. Кровь хлынула ручьём, заливая руку, капая на белый кафель пола.
Кристина замерла, наблюдая. Она ждала слабости, головокружения, тёмных пятен перед глазами. Ждала, когда жизнь начнёт уходить из неё, унося с собой весь этот кошмар. Но ничего не происходило. Только кровь. Только боль. И странное, нарастающее ощущение… "голода". Запах её собственной крови пах для неё не железом и смертью, а чем-то сладким, манящим, как жареное мясо.
И тогда рана начала шевелиться. Края рассечённой плоти, будто живые существа, задрожали и потянулись друг к другу. Мышцы и сухожилия скручивались, срастаясь с тихим, влажным хлюпающим звуком. Кожа натягивалась, как резина, затягивая кровавую дыру. Это длилось не больше десяти секунд. Кристина, затаив дыхание, убрала нож. На её запястье не было ничего. Ни шрама, ни рубца, ни царапины. Только идеально чистая, бледная кожа, залитая алым. И та самая первая капля, что скатилась до пореза, так и застыла у самого сгиба руки, будто дразня её. "Нет НЕТ НЕТ" - её шёпот перерос в рёв безумия.
Она вцепилась ножом в руку снова, яростно, без всякого порядка, рвая плоть клочьями, пытаясь докопаться до кости, до сути, до чего-то настоящего. Левая рука превращалась в месиво, кровь брызгала на стены, на её лицо, в глаза, заливая мир багровой пеленой. Но стоило ей выдернуть лезвие - плоть закипала и срасталась. Снова и снова. Безупречно, идеально, мерзко.
В конце концов, она замерла, вся дрожа, с окровавленным ножом в одной руке и безупречно целой - в другой. Она тяжело дышала, и с губ её срывалось что-то среднее между смехом и рыданием.
-ДА СУКА НУ КАК ТАК ТО?!!
Она откинула нож в стену, он с грохотом отлетел на плитку. Она открыла ящик под раковиной. Бутылка с едким запахом уксуса и химии была на удивление тяжёлой в её руке. «Очиститель для труб», - гласила этикетка. Её рука не дрожала. Внутри была лишь ледяная, кристальная пустота. Это был идеальный эксперимент. Быстро, эффективно, без беспорядка. Если она не может умереть от лезвия, может сработает яд.
Она открутила крышку. Запах ударил в нос, заставив рефлекторно сморщиться. Без раздумий, на вдохе, она поднесла горлышко к губам и сделала большой глоток. Мир на секунду сплющился в белую вспышку боли. Горло сжалось в спазме, пытаясь вытолкнуть жидкость обратно. Она упала на колени, давясь, из глаз брызнули слёзы.
А потом... ничего. Жжение исчезло. Спазм отпустил. Вместо тошноты и судорог по телу разлилась волна неестественного, огненного тепла. В висках застучал приятный, ритмичный барабанный бой. Вкус во рту сменился с кислотного на странно-сладкий, как жжёный сахар и... медная монета.
Кристина медленно поднялась с пола. Во рту было пусто. Ни вкуса химикатов, ни слюны. Только эта сладость и металл. Она провела языком по зубам и дёснам. Они были целы. Горло не болело. Она закашляла, ожидая, что выкашляет кровавую пену или куски собственных внутренностей. Но в горле пустота.
-Мне, что блять, с крыши прыгать?! Кристина в бешенстве выбежала на улицу, собираясь пойти в сторону водонапорной башни, самой высокой точке города. Но как только она вышла за ворота, увидела Билла подъежающего к ее двору.
-Кристина! Я как раз к тебе
-Я сейчас немного занята
-Это важно
-У тебя никогда не бывает ничего неважного, поехали
Сказала Кристина и села к нему на заднее сиденье велосипеда.
-Ты кстати давно не выходила на улицу, ничего не случилось?
-Я просто простудилась немного, но уже почти выздоровела
Билл и Кристина подъехали к его гаражу, где уже сидели все друзья.
-Ого, да ты бледная как смертница
-Да да Рич, прямо как твоя мать, хорошее сравнение
Глаза Ричи чуть не вылезли за пределы оправы очков.
-Ты продала душу за все это время пока не видела нас, чтобы научиться шутить как я? Похвально
-Не в духе просто сегодня
-Оно видно
Кристина бросила на Ричи убийственный взгляд, от которого он поднял руки в знак смирения. Билл вставил в проэктор картридж со старой картой Дерри которая наложилась на новую висящую у него на стене.
-Вот з-здесь сейчас Джорджи
Он указал пальцем на точку под названием "Ливневая канализация".
-Вон там завод, и черное пятно. Все эти места соединены к-канализационными трубами, и трубы эти встречаются
-В колодезном домике
-Это дом на Нейболт-Стрит?
-Жуткий и вонючий дом где любят ночевать бомжи и наркоманы?
-Ненавижу это место, оно как будто следит за мной
-А мне нравится
Все обернулись на Кристину
-Что? Прикольное, мрачное место
-Вот там я его и увидел, этого клоуна
-Т-там оно и живёт, не представляю чтобы кто то захотел там жить
-Может хватит об этом говорить, я-я едва дышу. Сейчас лето, мы дети, я сижу тут с вами, и у меня приступ астмы, я в этом не участвую
Эдди вскочил и сорвал карту города со стены.
-Какого черта?! Повесь обратно
Эдди отрицательно покачал головой. Кадры на проекторе начали сами по себе сменяться, на стену вывелись фотографии Билла и его семьи, в том числе и с Джорджи.
-В чём дело?
-Что происходит?
-Дай ка я выключу
Майк попытался отключить проэктор, но адры стали сменяться все быстрее, и приближать лица на фотографиях
-Билл?
-Джорджи...
Кадры стали сменяться, и на месте матери Билла показалось лицо пеннивайза.
-Что это за хрень такая?! ЧТО ЭТО ЗА ХРЕНЬ, А?!
-А Я ЗНАЮ ЧТО ЛИ?!
-Выключай!
-ВЫКЛЮЧАЙ!
Майк сбил ногой проэктор, он перестал переключать кадры, пеннивайз исчез с фотографий. Но тут он появился в реальности, огромный, с зубами как у пираньи размером с локоть. Пеннивайз щелкая зубами направился в сторону Беверли. Кристина, которая до данного момента не воспринимала всю ситуацию всерьёз, быстро среагировала. Загарадив собой Беверли он упёрлась в плечи пеннивайза заталкивая его обратно
-Какого чёрта ты ты творишь?!
Спросила она у него шёпотом
-Хочу их припугнуть, чтобы не лезли туда, куда не надо
-Пугальщик херов!
Крикнула она и толкнула его обратно в изображение. Ребята открыли дверь гаража все еще в панике и в недоумении смотря на Кристину.
-Ты как... Как это?
-Ну...его просто боятся не надо и впринципе все будет в порядке
-Ты серьёзно?! Как ты вообще это... Ты что-то знаешь?
-Я вам уже все сказала
-Оно знает где мы! Оно видело нас!
-Оно всегда это знало, т-так что идёмте
-Идти? Куда идти
-На Нейболт, туда где Дж-джорджи
-После такого?
-Да сейчас лето, нам надо гулять
-Если ты скажешь про лето хоть один раз
-Тебя вообще никак не волнует то, что произошло только что? Мне кажется это было ясной пометкой, что туда нам идти не надо не при каких обстоятельствах
-Если вы струсили, то так и скажите
Билл сел на велосипед и уехал по улице
-Билл, погоди!
Беверли хотела было уже пойти за ним, но Кристина удержала ее за руку.
-Пусть едет
Тьма не рассеялась, а сгустилась. Кристина не открыла глаза — они приспособились. Она стояла в центре огромной, биологической пещеры. Своды над ней были не из камня, а из сплетения жил, толстых, как канаты, и пульсирующих в том же ритме, что и её новое, чужое сердце. Стенки дышали, выделяя влажный, тёплый воздух, пахнущий сладковатым запахом разложения — знакомым запахом Него. Пол под ногами был мягким, упругим, покрытым скользкой биоплёнкой. Это было не место. Это был организм. Его организм. И теперь, по праву сильного, её. Вспышки бледного света, выхватывали из мрака жуткие детали: сгустки спутанных разноцветных нитей, свисающие с потолка, как испорченная гирлянда; застывшие, словно янтарь, пузыри, внутри которых плавали детские лица; искажённые и навсегда замурованные в стенах тени, шевелящиеся в такт её шагам.
Она не чувствовала страха. Только всепоглощающий, звериный голод. Это была не потребность в пище. Это была жажда энергии, сущности, самой плоти кошмара.
И тогда она увидела Его. Он был прикован к дальней стене пещеры, к гигантскому, бьющемуся как образованию. Цепи были не из металла — они были сплетены из из сияющих, неоново-алых нитей. Они впивались в Его форму, которая была нестабильной, текучей. Он не был ни клоуном, ни пауком. Он был генерацией ужаса, постоянно меняющимся сгустком всех образов, которые он когда-либо принимал. На мгновение — это была клоунская ухмылка, парящая в пустоте, затем — клубок конечностей и глаз, потом — тень с когтями. Но теперь все формы были блеклыми, расплывчатыми, словно рисунок на мокром песке.
Его сила сочилась из него, как пар от растаявшего льда, и этот пар тянуло к ней, впитываясь в её поры. С плоти Его сыпались капли тьмы. Падая на мягкий пол, они не растекались, а превращались в слепых, светящихся бледным светом личинок, которые тут же начинали пожирать друг друга с тихим, чавкающим звуком.
Кристина двинулась вперёд. Её походка была странной, гибкой, слишком плавной. Она остановилась перед Ним. Его жёлтые глаза, единственное, что не менялось, уставились на неё. В них не было ни страха, ни ненависти. Только бесконечная, древняя усталость и… ожидание.
Она подняла руки. И её пальцы начали меняться. Кожа на них потемнела до цвета ночи, стала гладкой и холодной. Суставы хрустнули, кости удлинились, заострились на кончиках, превратившись в хитиновые когти-стилеты. Они больше не были руками. Это были инструменты для добычи. Без тени сомнения, повинуясь инстинкту, она вонзила их в Его текучую плоть. Не было сопротивления. Не было криков, лишь тихий, влажный звук, будто она погрузила руки в густую, тёплую глину.
Плоть Его таяла под её прикосновением, превращаясь в густую, чёрную, сияющую субстанцию — чистую эссенцию страха. Она вбирала её в себя через когти, через поры на руках. Это был не поток, а всасывание. Она потребляла. С каждым глотком чёрной энергии её собственная форма становилась плотнее, реальнее. Кожа на её руках и лице приобретала тот же матовый блеск. Внутри всё горело огнём.
В висках стучал не её пульс, а миллионы чужих сердцебиений, слившихся в один мощный, сокрушающий ритм. Он слабел на глазах, его форма становилась всё более прозрачной, призрачной.
И сквозь её угасающие черты проступало то самое выражение - моление о отступлении. Он не боялся своей смерти, он боялся ее смерти от безумия.
Кристина закричала в ночи и задыхаясь вскочила с кровати. Она неимоверно боялась своего образа, нового существа зарождающегося внутри. Свет от фар проезжающей машины озарил надпись на стекле, кажется написанной кровью "Прими свою сущность".