Глава 14
Тучи сгущались над Дерри, дождя пока не было, но смотря в небо можно было предположить, что он начнётся совсем скоро. Кристина задумчиво бродила по камням возле канализации наедине со своими мыслями. Пыталась хоть как то привести голову в порядок на фоне всех странностей, что происходят с ней в последнее время.
Сначала Кристина списала это на сухость кожи, на аллергию, на стресс. Потом она заметила, что зуд был не на поверхности, а глубже, под кожей, будто что-то ползло по руслу её вен.
Четыре дня назад она стояла перед зеркалом в ванной, вдавливая пальцы в запястье, пытаясь унять невыносимое, глубокое щекотание. И тогда она увидела. Тонкая голубая жилка на внутренней стороне предплечья дёрнулась. Не пульсировала от крови, а именно дёрнулась, как нитка, которую дёрнули с другой стороны.
Кристина замерла, затаив дыхание, уставившись на руку. Сердце бешено колотилось, страх застыл у нее в сознании. И от этого страха под её кожей началось движение. Тени двигались, заставляя вены на мгновение набухать и извиваться, прежде чем снова скрыться в глубине. Она чувствовала это - не боль, а мерзкое, невыразимое шевеление, будто внутри неё текла не кровь, а рой спящих личинок, и что-то начало их будить.
Она сжала кулак, и сухожилия натянулись. И в этот момент по главной вене, от локтя к запястью, пробежала волна. Не пульс, а именно волна. Она была видимой, выпуклой, словно под кожей прополз крошечный, но плотный змей. С криком отвращения она отшатнулась от раковины, прижимая левую руку правой, пытаясь зажать, остановить это.
-Сдохни, сдохни, сдохни
Бормотала она, зажмурившись. Но когда она снова посмотрела, её глаза расширились от ужаса. На тыльной стороне ладони кожа приподнялась. Небольшой бугорок, размером с горошину, медленно, неспеша пополз между костяшками пальцев к мизинцу. Он был синевато-багровым и сквозь кожу казалось будто светится тусклым светом. Он оставлял за собой след — тонкую припухлость, которая медленно опадала.
Она не думала, действовала на чистом, животном инстинкте отвращения. Она впилась ногтями в эту движущуюся гадость, пытаясь её раздавить, разорвать кожу и вытащить это. Боль была острой и яркой, но под ней было то, что заставило её рыдать — ощущение движения под ногтями. Она не давила неподвижную вену. Она пыталась удержать то, что вырывалось из-под её пальцев, сильное, живое и упругое. Из царапины, которую она сама себе нанесла, не выступила алая человеческая кровь. Высочилась капля густой, тёмной, почти чёрной жидкости, и от неё потянулся в воздух сладковатый, тошнотворно-знакомый запах. Запах гнили, земли, конфет и мяса.
И в этот момент в голове прозвучал её собственный голос, низкий, скрипучий шёпот, исходящий будто бы изнутри "Ты одна им правишь. Теперь ты-он". Шевеление под кожей внезапно прекратилось. Выпуклость на руке исчезла. Из царапины сочилась обычная кровь. Рука была просто рукой. На ладони остался шрам. До сих пор Кристину передёргивало от воспоминаний этого дня.
В один вечер у нее ушло чувство сытости. Обычное, человеческое, которое Кристина даже не замечала, пока оно было с ней. Сначала это было просто неприятное ощущение пустоты под ребрами, легкое подташнивание. Она списала это на бессонницу и нервное истощение. Выпила стакан воды — ледяная жидкость ударила в желудок, заставив сжаться, но пустота не исчезла. Она лишь стала острее.
Кристина подошла к холодильнику. Яркий свет изнутри ослепил ее. Йогурт, вчерашняя паста, яблоко. Она взяла яблоко, откусила. Мякоть была безвкусной, словно пенопласт, и невероятно сухой. Она с трудом проглотила комок, чувствуя, как он царапает горло. Пустота в ответ лишь злобно сжалась, требуя чего-то другого. Она отложила яблоко, открыла йогурт. Она засунула в рот полную ложку. И чуть не вырвало. Во рту вдруг расползся вкус старой, заплесневелой земли и чего-то металлического, словно она лизнула батарейку. Она сглотнула, давясь, и отшвырнула баночку в раковину.
Дрожащими руками схватила кусок хлеба. Пожевала. Это был пепел. Просто пепел. Голод уже не был просто ощущением. Это был живой, извивающийся червь у нее в животе, скребущийся когтями изнутри. Он сводил челюсти судорогой, заставляя зубы скрипеть от напряжения. В висках стучало.
"Еды. Надо поесть." Но ее тело кричало, что это - в холодильнике, на полках - не еда. Это была жалкая пародия, пластиковая игрушка, которую ей подсунули вместо настоящей пищи. И тогда она его почувствовала. Сначала просто как вибрацию. Легкий, почти неосязаемый трепет страха. Он шел из дома соседей, где маленькая девочка смотрела страшный фильм. Ее рот наполнился слюной, а живот затянуло.
Но через секунду она будто снова вернулась в свою жизнь, обычный человеческий голод вернулся, и теперь еда не казалась такой противной. Ощущение чужого страха растворилось вместе с тревогой. После этого случая у нее долго не было глюков.
Четыре тридцать прошлой недели, комната была погружена в предрассветную синеву, тишина давила на уши. После очередного кошмара Кристина встала, чтобы попить воды. Ноги сами понесли её в ванную, будто кто-то вёл её за руку. Она щёлкнула выключатель, лампа над раковиной моргнула раз, другой, с противным жужжанием, прежде чем залить всё комнату резким белым светом.
Кристина вздрогнула, прищурилась. В зеркале перед ней стояла бледная, измождённая девушка с тёмными кругами под глазами - она сама. Она машинально открыла кран, подставила ладони под струю холодной воды, плеснула на лицо. Дрожь пробежала по коже. Подняла голову, чтобы посмотреть на себя снова и замерла. Её отражение делало то же самое.
Но с одной разницей. По левой щеке отражения медленной, тягучей каплей стекала алая кровь. Сердце Кристины пропустило удар, потом заколотилось где-то в горле. Она инстинктивно провела рукой по своей щеке. Сухо. Идеально чистая кожа. Она уставилась в зеркало, не в силах отвести взгляд. Её двойник смотрел на неё пустыми, стеклянными глазами. В них не было ни вопроса, ни паники - лишь холодное, безразличное наблюдение. И тогда отражение медленно подняло правую руку.
В его пальцах был зажат маленький, блестящий предмет - лезвие канцелярского ножа. Оно, не сводя с Кристины глаз, медленно, почти ласково, провело лезвием по своей другой руке - от запястья к локтю. На белой коже мгновенно проступила тонкая, чёткая алая линия. Кристина ахнула, отшатнулась, вжалась спиной в холодную кафельную стену. По её собственной руке пробежала мурашками ледяная волна, хотя кожа оставалась нетронутой. Она чувствовала призрачную жгучую боль от пореза, которого не было.
Она снова посмотрела в зеркало, дрожа всем телом. Её отражение всё так же стояло у раковины. Оно больше не смотрело на неё. Оно изучало тонкую струйку крови, стекающую с его руки и капающую в белую раковину.
Тишина в ванной была настолько звенящей, что Кристина почти физически слышала этот звук. И тогда отражение повернуло голову и посмотрело на неё прямо. Его глаза потемнели, стали бездонными, как глубокий колодец. Оно медленно, игриво, поднесло палец, испачканный кровью, к своим губам. "Тш-ш-ш…" — прошелестело в голове Кристины, и это был не её внутренний голос. Это был шёпот, знакомый до тошноты.
Зеркало вдруг затянуло лёгкой дымкой, как будто его тронул холодный воздух. На запотевшей поверхности кто-то провёл пальцем, оставив кривую, дрожащую надпись: "Прими свою сущность". Лампа над раковиной снова мерзко затрещала и погасла, погрузив Кристину в кромешную тьму.
Она, рыдая и почти не дыша, отчаянно нащупала ручку двери и вывалилась в коридор, захлопнув её за собой. Она просидела на полу до самого утра, не в силах сдвинуться с места. Она боялась посмотреть на свою руку. Боялась, что увидит на коже тонкий красный рубец. Боялась, что её губы сами собой растянутся в ту самую чужую, жуткую улыбку.
И сейчас она уже привыкла к таким глюкам, больше она старалась не обращать внимания на них, и тогда действительно они казались незаметными.
Из раздумий ее вырвало яблоко больно прилетевшее в голову где-то сзади. Она услышал смех сзади, обернувшись увидела Реджи Хаггинса. Парень нереально огромного веса в свои года. Кучерявый, один из неразлучной команды Бауэрса, где играет роль травли для неприятеля.
-Эй Петреску! Ищешь одежду для своей семейки? Так я тебе подскажу, помойка в другой стороне
-Ты ненормальный?
-А может ты подыскиваешь себе бойфренда? Я тебе и тут подскажу дорогу, кладбище через три километра после поля
-Никогда не видела человека с таким же маленьким набором хромосом как у тебя
Хаггинс сорвал яблоко с дерева и опять запустил его в девушку
-За словами смотри, знаешь же, что отхватишь
- Еще одно слово и ты труп
Парень залился смехом.
-Не шути больше, у тебя плохо получается
Он все еще смеясь развернулся и зашагал в противоположную сторону. В голове Кристины пылал пожар ярости. С того самого момента, как она пришла в новую школу ее травила вся банда Бауэрса, смеялись с ничего. Собственно как и над другими ребятами не способными дать им отпор. Многолетняя обида и унижение возросли в ком мести.
Ее будто переклинило, желание дать отпор было выше всех ее убеждений о воспитанности и представлении "быть выше этих оскорблений". Кристина схватила большую и увесистую палку лежащую возле ее ноги.
-Хаггинс!
Когда парень обернулся, девушка подлетела к нему, и со всей силу ударила его палкой по лицу. Он упал на землю не воспринимая ситуации.
Кристина почувствовала прилив сил, знакомые голоса которые мучали ее почти каждый день, со всех углов закричали в один ужасный, высокий и противный голос "УБЕЙ!". Она схватила первый попавшийся под руку камень и начала наносить зверские удары по голове парня.
После второго удара он затих, а Кристина под руководством голосов и сидя на коленях рядом уродовала его голову.
-За все года издевательств! За каждый смешок в мою сторону! За каждого обиженного человека вами! ТОБОЙ! ЖИРНАЯ УРОДЛИВАЯ ТВАРЬ!
Вместо головы была неразборчивая картина, мозги, кровь, много крови. Кристина сидела в луже крови стекающей в воду из трубы с удовольствием превращала голову обидчика в кашу. В ее глазах сверкал огонь удовлетворения, все время с ее лица не спадала лучезарная улыбка. От внезапно нахлынувшего счастья и лёгкости хотелось петь. За нее это делали голоса, уже не казавшиеся противными.
Вдруг желудок опять свело знакомой пустотой. Девушка начала шарить по карманам тела, "У него по любому должен быть нож", она нашла его в заднем кармане штанов. Она быстро и с лёгкостью вскрыла его вены на левой руке. Почувствовав ароматный запах крови у нее закружилась голова, ее он безумно заводил.
Она припала ртом к руке, почувствовав металлический вкус на языке, ее сразила электрическая волна наслаждения. Казалось она провела там вечность, и обескровила тело полностью. Ее тело было окрылено необычным счастьем и лёгкостью. Кристина не устрашилась и оторвала зубами кусок плоти на руке, жевать было сложно, но как же это было невероятно. Ничто, никакой вкус не сравнится с этим, и она ощутила сытость, другую, нечеловеческую.
Голоса смолки, она приподняла голову над телом и увидела пеннивайза который стоял чуть перед ней и с человеческой ошарашенностью смотрел на Кристину, которая пила кровь у изуродованного тела, и жевала его плоть.
-Ты... Это что
Она радостно вскочила и подбежав к нему поцеловала его кровавым ртом. Он отстранился и все еще переводя взгляд то на девушку, то на труп сказал.
-Что это?!
-Я убила Хагинса! Я убила человека! Он вкусный, очень
-Кристина!
-Я теперь как ты!
-Кристина!!
Он взял ее за плечи и тряхнул
-Ты в своём уме?! Ты что натворила?! Зачем? Что с тобой происходит?
-Я убила человека!
Все еще радостно прокричала Кристина, но тут ее голова опустилась
-Я убила человека...
Она на секунду зажмурила глаза, пытаясь окончательно прийти в себя. Девушка подняла свои руки полные крови, она оглянулась на изуродованный труп, во рту проступил вкус крови и человеческого мяса. Кристину вырвало.
-Я... Оно само... Это не я, ну то есть я, но не я, я не знаю как это...
-Ты смеёшься?
-Нет! Правда! Опять голоса, сказали убить, потом был голод, и я это...
Кристина упала на колени и зарыдала
-Я правда не хотела
Пеннивайз обошел ее, его пасть раскрылась обнажая тысячи острых зубов, он с лёгкостью поглотил труп Реджи. Он подошел к Кристине, сел рядом и обняв ее дал рыдать в свою грудь.