Лягушка

— Ты говоришь глупости, правда. — Закрываю крышку ноутбука, устало протирая глаза. Кажется, пора сменить линзы. — Я устала Джаспер, я очень сильно устала. У меня нет ни сил, ни желания ругаться и спорить с тобой. Если ты считаешь, что наши отношения изжили себя — хорошо, ты прав. Завтра же я соберу свои вещи и съеду, а сейчас я хочу сходить в душ и лечь спать.

За окном усиливается снегопад, и я с трудом отрываю взгляд от чарующей картины: снежинки танцевали причудливые танцы, оседая большими белыми пятнами на подоконниках и стеклах.

Каллены ушли «подкрепиться», желая провести приближающуюся Рождественскую ночь без суеты о «питании». Элис заявляла о своих грандиозных планах и меня пугало это, ранее мне казалось, что хуже напора Розали нет ничего, но в купе с инициативностью Элис это была непередаваемая смесь, не оставляющая шанса на спасение.

Мы остались в доме одни и, отчего-то, было непередаваемо холодно, не спасал даже камин, с полыхающими внутри бревнами.

Обхожу Джаспера, замершего посреди комнаты словно статуя, направляюсь в ванную, надеясь, что горячая вода поможет мне расслабить не только тело, но и мозг. Добавляю эфирное масло с ароматом зеленого чая и пену с таким же ароматом. Одежда отправляется в корзину для стирки, распускаю волосы, достающие уже до поясницы, и, наконец-то, опускаюсь в горячую ванну.

Ароматная пена укрывает меня, прикрывая грудь, и я закрываю глаза, опуская голову на спинку.

Сердце, кажется, не на месте, словно внутри образовалась большая, поглощающая меня рана, постепенно сжирающая внутренности.

Зажмуриваю глаза и опускаюсь с головой, словно надеясь, что горячая вода унесет за собой все мысли.

Починит сломанное сердце.

Открываю глаза и вздрагиваю, заметив перед собой Джаспера. Он стоял, скрестив руки на груди, словно надеясь испепелить меня взглядом. Делаю вид, что его нет, намыливая голову и смывая шампунь, затем нанося маску, и смывая её, тянусь к раковине, доставая резинку и наматывая волосы в причудливую прическу.

Мой муж продолжает стоять, словно каменный, не настоящий, его выдавали только глаза, внимательно следящие за каждым моим движением.

Муж.

Это слово звучало как сладкая взрывная карамель, оставляющая покалывания на кончике языка.

Открываю слив, отчего вода медленным потоком начинает исчезать, и встаю, позволяя остаткам капель стекать по телу, а затем погибнуть в ворсе полотенца для ног.

Снимаю резинку, пропитывая мокрые волосы полотенцем, наматывая его словно причудливый головной убор, выуживаю из бельевого ящика чистые стринги, ярко красные, с кричащей надписью о чьих-то секретах, силясь вспомнить откуда они вообще взялись в моем гардеробе.

Ну конечно, Элис.

Специально нагибаюсь слишком низко, натягивая белье, показывая то, что должно быть скрыто.

Я знаю, что он видел меня обнаженной бесчисленное количество раз, что я в принципе ничем не смогу его удивить.

Но еще, я знаю, что ему нравится эта игра.

Специально не надевая бюстгальтер подхожу ближе к зеркалу, стягивая с головы уже мокрое полотенце и отбрасывая его в сторону, попутно нанося на кончики волос несмываемый уход.

Я успеваю несколько раз провести расчёской вверх-вниз, когда Джаспер, все же не выдержав, подходит, вплотную прижимаясь к моей спине, не сводя взгляд с моих глаз в отражении зеркала.

— Вместо того, чтобы поговорить, ты устраиваешь театрализованные представления специально для меня. — Его голос звучит ниже чем обычно, и я покрываюсь мурашками, а сердце, кажется, готовится выпрыгнуть из груди.

— Я пошла принять ванную, как и сказала. А чуть позже соберу свои вещи, чтобы не мешать тебе разглагольствовать на тему наших с тобой отношений. В одиночестве. — Посчитав, что сушить голову — выше моих сил решаю оставить волосы влажными. Дыхание сбивается, когда Джаспер проводит кончиками пальцев по шее, задевая мочку уха, утопая в волосах. Мне хочется откинуть голову назад, ему на плечо, расслабиться, утонуть в его объятьях.

Но, я не успеваю даже шелохнуться, как мои волосы оказываются намотаны на чужой кулак. Джаспер разворачивает меня к себе и мне кажется, что ещё немного и мои косы окажутся в его руках вместе с кожей головы.

— Помнишь, я говорил тебе, что не буду держать тебя, предоставив право выбора? — Он говорит тихо, чуть ли, не касаясь своими губами моих.

— Да?

— Забудь. Я не отпущу тебя. Не отдам тебя волку и не позволю уйти. — Губы опускаются на шею и кажутся ещё холоднее чем обычней. Или это я была слишком горяча. — Ты моя. Только моя. Моя душа, моя половина, моя жена. — Его руки опускаются на ягодицы, сминая их, крепче прижимая к своему телу. — Я никому тебя не отдам. Найду, в любой части этой планеты и верну обратно.

— Тогда я вдвойне тебя не понимаю. — Облизываю губы, пытаясь составить в голове внятную речь. — Я думала, что надоела тебе, ты разлюбил, наигрался...

— Наигрался? Я разве похож на того, кто может таким образом забавляться? — Смотрит прямо в глаза, явно считывая мои эмоции.

— Тогда почему нет? Почему ты не хочешь, чтобы я стала такой как ты?

— Потому что я не могу тебя потерять. Если что-то пойдет не так? Если потом ты передумаешь и будешь винить меня в произошедшем?

— Если меня завтра насмерть собьёт машина? — Он все также держит мои волосы и, простой в такой позе нормальный человек, у него уже давно бы затекла рука. — Серьёзно, Джаспер, невозможно предугадать то, что будет завтра или через год, если, конечно, ты не Элис. — Смешок, сорвавшийся с моих губ, выходит каким-то нервным. — Завтра ты можешь встретить другую и что теперь, запереть тебя в доме и запретить смотреть на других женщин? — Он хохочет: громко, запрокинув голову назад.

— Встретить другую? Ты даже понятия не имеешь, что происходит с вампиром, который находит себе пару.

— Не имею, потому что ты не рассказываешь.

— Это лучше секса, лучше алкоголя, лучше наркотиков. Словно до этого ты и не жил вовсе. И сейчас, когда ты со мной, когда ты — моя, — наклоняется, шепча мне на ухо, — сейчас ты говоришь о том, что уйдешь.

— Я устала Джаспер. Каждый раз вместо нормального диалога ты уходишь — на охоту или ещё куда, а затем приходишь и появляются новые претензии. Если ты так реагируешь на каждую нашу ссору, даже ту, что в принципе не стоит внимания, тогда для чего нужны такие отношения?

— Ты моя. — Он сжимает волосы сильнее, до едва ощутимой боли, и мажет по губам лёгким поцелуем.

— Я люблю тебя, Джаспер. Я очень сильно тебя люблю. — Отвожу голову чуть назад, чётче фокусируя взгляд. — И я хочу быть с тобой, всю ту вечность, что нам предначертана.

Он улыбается, обнажая идеально-ровные, белоснежные зубы, а потом наклоняется, целуя меня, проникая языком в мой рот. Мокрые волосы водопадом спадают на голую спину и, в долю секунды, я оказываюсь сидящей на тумбе у раковины.

Джаспер стягивает своё поло, отбрасывая его в сторону, и вновь прижимается ко мне, опуская руки на лицо, поглаживая скулы. Щёки покраснели, а соски, толи от возбуждения, толи от контраста температур, встали и Джаспер ухмыляется, словно кот, вдоволь налакомившийся сметаны.

— Хочешь меня?

— Ты как маленький. — Целую, немного оттягивая его губу своими зубами.

— Просто мне нравится, когда ты это говоришь. Особенно, когда ты возбуждена. В такие моменты от тебя так пахнет... Мммм...- Он ластится, проводя носом вдоль моей шеи, к ключицам, оставляя на каждой по поцелую. Обхватываю ногами за талию, прижимаясь ближе, чувствуя, как в бедро упирается вставший член.

— Хочу тебя, больше всех на свете. — Шепчу прямо в губы, увлекая в глубокий поцелуй. Джаспер улыбается, я чувствую это даже сквозь поцелуй, его руки скользят по талии, вниз к бедрам и я слышу, как рвётся ткань на стрингах, превратившихся в бесформенную тряпку.

— Эй, это был подарок.

— Я куплю тебе новые. — Он слегка подтягивает меня к себе, удерживая за бедра, и я полулежу, опираясь спиной на зеркало.

Холодные губы скользят по телу, мне кажется, я чувствую их везде, короткие, быстрые, поцелуи на груди, сопровождаемые лёгким прикусом, и длинная дорожка мокрых, вязких, поцелуев, идущая от груди до туда, где ещё недавно было начало красных трусов.

Пальцы пробегаются по складкам, а затем ныряют внутрь.

Когда на смену пальцам приходит язык и губы мне кажется, я теряю счёт времени. В ушах громко пульсирует кровь, заглушая собой все звуки. Одна моя рука сжимает край раковины, вторая же утонула где-то в золотистых кудрях, толи прижимая ближе, толи пытаясь оттолкнуть.

Он помогает себе пальцами: сначала одним, а потом сразу несколькими.

— Джаспер... — Кажется, что от смеси громких стонов и хрипов, во рту образовалась настоящая пустыня и я, вновь и вновь, облизываю губы.

— Мммммммм? — От вибрации его голоса и быстро брошенного взгляда, из-под полуопущенных ресниц, тело пробивает током.

Я выгибаюсь в спине, пытаясь свести колени, почти растворяясь в сладкой неге.

— Ты такая милашка, когда кончаешь. — Он усмехается, оставляя поцелуи на бедрах и животе. — Я уже говорил, что люблю тебя?

— Что-то не припомню такого. — Речь кажется заторможенной и я, совершенно точно, улыбаюсь как не совсем адекватный человек.

— Я люблю тебя, ma cheriese. — Губы находят мои, сливаясь в чуть ленивом, но таком желанном поцелуи. Руки оказываются на бедрах, приподнимая, и я собираюсь обхватить его ногами за талию, но не успеваю — одним движением он подхватывает меня под колени, почти забрасывая на плечо. — Моя. — Раздается шлепок, а по телу разноситься жар, стоит его руке шлёпнуть меня по ягодице.

— Там будет синяк.

— Не будет, я ласково. — Он шлёпает ещё раз, слегка щипая и через секунду я оказываюсь на кровати, разметав по подушкам влажные волосы.

Из определённых плюсов вампиров — скорость, впрочем, это и их главный минус, не дающий тебе даже и шанса на спасание.

Наблюдаю как он стягивает с себя брюки, кажется, нарочно медленно, ухмыляясь каким-то своим мыслям. Джаспер наваливается сверху, опираясь локтем слева от моей головы, вовлекает в поцелуй — еще более развязный чем до этого. Второй рукой он приподнимает мою ногу, закидывая её себе на бедро, быстро проводит пальцами по складкам. Я чувствую головку его члена, он входит медленно, заполняя до конца, не оставляя даже миллиметра тела, в котором не было бы части его.

Рычит, наращивая темп, хватает рукой металлический подголовник кровати, и я слышу, как тот скрипит, прогибаясь под нечеловеческой силой. Джаспер что-то шепчет, слишком тихо для моего слуха, и я не обращаю внимания — сейчас есть только он, я и его губы на моих.

Больше не существовало ничего.

— Скажи это.

— Я люблю Вас, майор Джаспер Уитлок.

Джаспер прикрывает глаза, впиваясь в мои губы с требовательным поцелуем.

— Если ты исчезнешь... — Закончив он садиться на кровати, попутно натягивая брюки. Я только улыбаюсь, подхватывая летящие в меня шорты и майку. — Или найдешь себе другого...

— То, что?

— То, тебе стоит запомнить, что я всегда тебя найду. Всегда.

— Ты мне угрожаешь?

— Констатирую факт. — Он садится около моих ног, беря лицо в плен своих холодных ладоней. — Ты понимаешь, что пути назад не будет? Ты навсегда останешься такой, какой ты есть в данный момент.

— Молодой и красивой? — Улыбаюсь, пытаясь разрядить обстановку.

— Я буду любить тебя любой. — Он не отпускает меня, поглаживая подушечками больших пальцев щёки.

— Знаешь, пятидесятилетняя бабулька и молодой парень рядом выглядят сомнительно.

— Мне 170, ты никогда не будешь старше меня. — Улыбается, втягивая в быстрый поцелуй. — Что если я не смогу остановиться?

— Значить, такова моя участь? — Ныряю пальцами в его локоны, притягивая ближе и целую. Так страстно, как не делала никогда до этого.

Внутри создавалось ощущение, будто бы мы прощаемся навсегда и больше никогда не встретимся.

— Я люблю тебя, Теона. Очень сильно люблю.

Он убирает волосы в сторону, слегка отодвигая футболку, оставляет легкий поцелуй на плече, в том месте где когда-то, кажется в прошлой жизни, Пол Лейхот оставил свою метку.

Плечо пронзает лёгкая боль, так словно его проткнули иглой для инъекций, и я даже улыбаюсь, думая, что мне повезло и все пройдёт легче, чем описывали остальные.

А потом случился ад.

Мне казалось, словно я горю заживо — мои кости ломали и сращивали, а мозг будто разрывали на куски, затем склеивая воедино. Я чувствовала себя пленницей в собственном теле, без права и возможности сбежать. В голове один за другим проносились воспоминания, из далёкого детства, младенчества и юности. Совсем молодые родители, переезд в Ла-Пуш. Стая. Все лица, события и действия, которые сейчас я даже не помню.

Создавалось впечатление, что я вот-вот сойду с ума, мозг просто вскипит и свариться внутри черепной коробки. Я не хотела их видеть: Пола, Лиа, Джареда и остальных: эта была та часть жизни и те воспоминания, которые я предпочла бы никогда не вспоминать, стереть, словно их никогда и не было.

Я сажусь на кровати резко, словно выныривая из глубокой, глубокой реки, мне кажется, меня даже потряхивает от холода. В комнате стоит темнота, освещаемая только отблесками огня из камина и светом луны, заглядывающей в окно.

На улице продолжает идти снегопад, и я открываю рот от удивления, осознав, что вижу каждую из снежинок — их формы, размер.

Смотрю на свои руки, так, словно они нечто инородное — идеально гладкая кожа, ровные ногти, трогаю волосы, гладкой волной стекающие на спину, будто бы я не валялась в кровати несколько дней, а только вышла из модного салона.

Кстати, какое сегодня число?

— Теона. — Дергаюсь в сторону звука, так чётко видя Джаспера, сидящего на кресле в тёмном углу, что становится дурно.

Невозможно, чтобы живые существа так видели.

— Джаспер. — Мне кажется, что во рту должно быть сухо и неприятно, но нет ни запаха, ни привкуса.

— Как ты? — Он сжимает руками подлокотники, явно волнуясь и я криво улыбаюсь, осознав, что впервые вижу его таким.

— Словно сгорела заживо. — Разминаю шею, вертя головой с лева на право, больше для того чтобы рассмотреть обстановку, которая, впрочем, совершенно не изменилась. Даже одежда на мне таже.

— Жалеешь? — В его голосе отчаяние, смешанное с разочарованием.

— Как я могу жалеть? — Я двигаюсь слишком быстро, присаживаясь на его колени и зажимая его ноги своими бедрами, кресло немного сдвигается по паркету, издавая неприятный звук.

— Тебе нужно быть немного аккуратнее, я научу. — Заправляет мне за ухо прядь выбившихся волос. Он в футболке с длинным рукавом и мой взгляд, чёткий даже без линз, цепляется за шрамы на его руках. Множество полумесяцев, исполосовавших кожу белыми шрамами, я и раньше видела их, но не так чётко. Перехватываю его руку, прижимаясь щекой к ладони.

— Как я могу жалеть, если я теперь одной температуры с мужчиной, которого люблю больше жизни?

— Значить, все ещё любишь меня?

— А ты?

— Как я могу не любить тебя, ma cheriese, если ты и есть смысл моей вечности?

Не выдержав наклоняюсь ниже, целуя его так страстно, как только могу. Он опускает руки на талию, прижимая ближе к себе, и спускается с поцелуями ниже, на скулы, щёки и шею.

От прикосновения его губ, словно пробивает током.

Тёплые. Такие же как у меня.

— Я люблю тебя, Джаспер Уитлок. Муж мой.

Ты же так сильно хотела этого, Теона.

И ты это получила.