Лягушка

Эмбри

Ты восхитительна, я обречен полюбить тебя.

Когда Теона улыбается у неё на щеках появляются ямочки, похожие на маленькие кратеры внутри большой планеты,они делают её лицо ещё более детским, милым. Она хмурит нос и забавно высовывает кончик языка, увлекаясь чтением новой книги, и поправляет очки, сползшие на кончик носа, мизинцем. Иногда задумавшись, она упирается взглядом в одну точку и, кажется, даже перестает моргать, застывая словно фарфоровая кукла.

Ему нравится, как она смеется: в комнате будто бы становится светлее, она словно заряжает собою всех вокруг, хотя сама Теона не любит собственный смех, вновь и вновь упоминая то брекеты, то очки, сравнивает себя с героинями глупых мелодрам, шутя что однажды и она из гадкого утёнка превратиться в прекрасного лебедя.

Он не считал её гадким утёнком. Она была единственным прекрасным из того, что было в его жизни: ворвалась вихрем, добавив в неё недостающие краски.

С самого первого дня, с той самой первой встречи, сердце замирало, томительно ожидая нового дня, несущего за собой новую встречу, а, едва завидев её, оживало, с удвоенной силой гоняя кровь по организму.

Теона была его первой любовью, именно тем сладостным воспоминанием, от которого щемит в груди, воспоминания о котором возвращают тебя в пору беззаботного детства и юности, когда единственным, что волновало, была теплая девичья ладонь, сжимающая твою собственную.

Джейкоб посмеивался, называл это помешательством, глупостью:

- Да ладно тебе, Эмбс, это же наша Теа, наш друг и брат, ты чё. – Эмбри тогда пожалел, что признался, чувствуя стыд, от того, что поделился с лучшим другом сокровенным, а тот лишь обсмеял, уменьшая значимость его чувств.

Когда вернулась Белла и Джейкоб, словно глупый мальчишка, коим он, впрочем, и был, начал увиваться за ней хвостиком, Эмбри почувствовал мстительное наслаждение: оказавшись в такой же ситуации Блэк больше над ним не подшучивал.

Когда Теона, казавшаяся ему чем-то недостижимым, нереальным, лучшим другом, который никогда не станет кем-то большим, первая оставила на щеке поцелуй, в самый уголок губ, он, Эмбри, кажется, умер и воскрес. В голове, словно сотни маленьких, надоедливых мошек, настойчиво поселились мысли: он ей тоже.

Тоже.

Казалось из головы просто вылетели все мысли, оставив только Теону, она так прочно засела в его мозгу, что уже впиталась в подкорку, став неотъемлемой частью, куском души, который нельзя было вырвать, не убив обладателя.

Он помнил каждый поцелуй, каждый взгляд, каждый жест, насыщаясь ею, запоминая запах, как будто предчувствуя, что все закончится быстрее, чем он мог себе представить.

Если бы тогда он знал, в какой кошмар превратиться его жизнь и их отношения, то он, непременно, словно дракон унёс бы её куда-то в горы, спрятал бы в пещере и никогда, ни при каких условиях не отдал бы её Полу.

Лейхот.

Эмбри искренне ненавидел его той самой злой, подростковой ненавистью, застилающей глаза алой пеленой. В школе Пол Лейхот портил им жизнь, в особенности сосредоточив всю свою жестокость, смешанную с глупостью, на Теоне.

А потом он отобрал её. Ворвался и выкрал, словно она всегда была его.

Словно она всегда ему предназначалась.

- Эмбри, ты должен, понимаешь? Должен уступить, она больше не твоя. – Джейкоб ободряюще похлопывает по плечу, словно говоря: «Я понимаю, каково тебе». Но, он не понимал, у Беллы был выбор, у кровососа Каллена был выбор, даже у самого Джейкоба выбор был.

Судьба насмехалась, предоставив выбор всем, кроме самого Эмбри. И Теоны. И, прости Господи за упоминание дьявола, Пола Лейхота. Забрав у них возможность решать с кем, они хотят быть и кого хотят любить, привязав квилета вечными узами к той, которая этого не желала.

И оставив его, Эмбри, желающего её больше всего на свете, загадывающего её на все праздники, словно самый заветный подарок, одного.

Сэм говорил, что они должны расстаться, рано или поздно это все равно пришлось бы сделать, потому что кто-то сверху решил, что Теона ему, Эмбри, не подходит, но подходит Полу.

И разве это справедливо? Почему тот, кто заслуживает это в меньшей мере, получает девушку, ценность которой он смог оценить только под влиянием духов?

Все же Квилл прав – духи слепы, они, как маленькие дети, спутавшие игрушки друг друга, соединяли в пары тех, кто никогда не должен был быть вместе, ни в одной из вселенных.

Теона. Его Теона, его девушка, его лучший друг, его поддержка, неужели она должна быть с Лейхотом? Целовать его, любить его?

Эмбри передергивает от одной мысли об этом, а поддержка Эмили и её рассказы о запечатлении делают только хуже:

- В твоей судьбе однажды появится кто-то, самый ценный и дорогой, настолько любимый, что ты забудешь о всех, кто был до этого.

Эмбри не хотел забывать. Ему хотелось выть, орать, вырвать глупое сердце из груди, чтобы больше не билось. Не болело.

Он искренне, так сильно, как только был способен, ненавидел запечатление. Ненавидел быть оборотнем. Ненавидел все, что отобрало у него Теону.

Эмбри, никогда не считавший себя трусом, поступил именно так. Избегал, прятался и бросил по сообщению. Ему хотелось врезать самому себе, призвать к совести, как он, едва ли слюни на неё не пускавший, мог поступить как последняя свинья, избегая даже её взгляда, не говоря уже о том, чтобы нормально поговорить.

Он словно сжирал сам себя изнутри, ненавидя себя сильнее с каждым днём. Испытывал радость от того, что у Лейхота ничего не получалось, улыбаясь, как дитя, когда в жизни Теоны с регулярным постоянством начал появляться Джаспер Каллен. Тогда ему казалось, что лучше бы она выбрала вампира, может, стань она такой же, как и он, холодной, с алыми глазами, Эмбри стал бы её ненавидеть?

Или, точнее, перестал любить?

А потом в его жизнь ворвалась Рейчел. Красивая, улыбчивая и взрывная. Она была как маленькая бомба, замедленного действия и совсем не походила на Теону.

Запечатление накрыло его резко, быстро, вытесняя все остальное и оставляя только Рейчел Блэк – её чёрные волосы, карие глаза и сладковатый запах духов.

В его судьбе действительно была та самая, дорогая, любимая. Желанная.

Но, отчего-то внутри неприятно сжималось, стоило ему увидеть, каким щенячьим взглядом Пол смотрит на Теону, как сжимает её в своих огромных лапищах, как она отвечает ему взаимностью.

Затем был Сет, который решил, что он лучше других знает, как правильно, что, если он без памяти любит девчонку, то она также любит его – полностью. А значит примет любым.

Не приняла. Испугалась, замкнулась, бросила.

Он помнит Теону – мокрую, не дышащую, лежавшую в неестественной позе, словно поломанная деревянная кукла. Помнит её кожу, бледную, едва ли не прозрачную, и синие губы, словно нарисованные художником-неудачником.

А потом он посмотрел на Лейхота, увидел все его глазами.

Почувствовал.

Он чувствовал, как разрывалось сердце Пола, когда он ждал. Ждал там в коридоре вердикт: не только Теоны, но и свой собственный, если не будет её, то и ему здесь делать нечего. Он слышал, как Лейхот умолял вожака дать добро на обращение, пусть она будет вампиром, пусть его будет воротить от её запаха, но главное, что она будет.

Жизнь всей стаи сжалась до размеров больничной палаты и маленькой девочки, хрупкой, лежащей на больничной койке словно котенок на огромной подушке, и тихого:

- Возможно она никогда не сможет ходить, или будут ещё какие-то осложнения...

Полу было плевать. На осложнения, последствия и прочее, главным для него было то, что она была жива, она была здесь с ним рядом, а с остальным они смогут справится.

И они действительно справились, Пол стал для неё другом, помощником, нянькой, делал все, что было в его возможностях и, в конечном итоге, получил то, ради чего так сильно старался.

Получил Теону.

Эмбри ненавидел это, возможно из-за злости или юношеского максимализма, но его выворачивало от одной мысли о том, что Теона окажется в объятьях кого-то вроде Пола.

И то, что он это увидит злило ещё больше.

Эмбри Коллу было 9 когда он впервые влюбился. Ему было 17 когда он влюбился навсегда, поселив в своем сердце ту самую, ради которой хотелось просыпаться утром и дышать полной грудью.

Эмбри Коллу было 17, когда он все же смирился с мыслью о том, что он оборотень, что он – запечатлен и, что это неизбежно.

Эмбри Коллу было 17, когда он окончательно понял, что ненавидит блядское запечатление.

Деббора

- Эй, блин, ауч, - в трубке раздается невнятный шорох, а следом звук удара, - блин, моя нога. Клянусь, Ти, ты заразила меня своей неловкостью.

- Конечно, именно я во всем и виновата. – Теона плотнее укутывается в одеяло, на улице вновь шёл дождь, который раз за это лето, и в открытое окно задувало, понижая температуру в комнате. – Как ты?

- Соскучилась. – Дебби вздыхает, словно на её плечах лежит вся тяжесть этого мира, Ланкастер уверена, что блондинка сейчас наматывает на палец свои волосы, крепко зажмурив глаза.

- По мне?

- И по тебе тоже.

- О, спасибо, что выделила меня в этом списке, - Теа хохочет, удивляясь непостоянству подруги, которая еще три дня назад говорила, что ей никто не нужен и она ни капельки не жалеет о своем отъезде, - я хотя бы вхожу в десятку?

- Ты всегда на первом месте. – Деббора затягивается, тут же выпуская дым, вызывая тем самым новые шуршания в телефоне. – У нас тут жара, я была в душе уже раз 20, а все равно потная как свинья.

- А у нас ливень и холодно, на улицах скоро сплавляться на байдарках можно будет. Так значит, я на первом месте, а кто на втором?

- Папа.

- Папу случайно не Сет зовут?

- Не понимаю о чём ты.

- Брось, Дебс. – Теона переворачивается на живот, доставая из тумбы записную книжку. – Вот, у меня даже записано, - она пролистывает несколько страниц, ища нужную, - за последние две недели ты спрашивала о Клируотере четырнадцать раз.

- Ну.... Мне просто интересно, как он.

- Интересно как девушке или как другу?

- Конечно, как другу. Так, что, как он?

- Да вроде бы нормально, мы же не то что прям сильно общаемся с того случая. Но Пол сказал, что у Сета вроде как кто-то появился...

- Что? В смысле кто-то появился? А как же его заверения в вечной любви ко мне? – На том конце слышно, как Деббора расхаживала со стороны в сторону.

- Какая ты врушка, Майерс. – Теа усмехается, отбрасывая записную книжку и вновь переворачиваясь на спину.

- Не понимаю о чём ты.

- Ты скучаешь по Сету?

- Да. Я ... Я не знаю почему, что это и как с этим бороться. Он мне уже даже сниться. – Дебби переходит на шёпот, словно боясь быть услышанной.

- Боюсь спросить в каких снах. – Ланкастер несколько разморгает, пытаясь сосредоточить взгляд на окне и убедиться, что ей не кажется будто бы стекло поднимается наверх. Затем в проеме показались руки и через несколько секунд в комнате стоял Пол, мокрый с головы до пят, тут же собирающий под собой лужу. Он подмигнул, затем показал пальцем на себя и следом на дверь в ванной и, получив одобрительный кивок, направился туда, предварительно скинув кроссовки.

- В тех же, что и ты видела Джаспера, или вон своего Лейхота.

- Не видела я Джаспера ни в каких снах. – Теона затихает, опасливо поглядывая на дверь, но с той стороны шумит вода и она искренне надеется, что Пол ничего не слышал.

- Ага, то есть про Лейхота возражений нет.

- Деббора.

- Что Деббора? Ну вот что? – Майерс фыркает, вновь чиркая зажигалкой. – Скажи мне, дитя мое, вы хотя бы предохраняетесь?

- Я сейчас положу трубку.

- Да ладно тебе, я же любя. Просто скучаю за тобой...

- Тебе вроде весело с ба, вы там вечера покера устраиваете?

- Весело, у тебя замечательная бабуля, я даже познакомилась с парочкой её подружек и их внуками. Но знаешь, тут нет тебя.

- И Сета? – Деббора молчит несколько минут, словно собираясь с мыслями.

- И Сета. – Она вздыхает, словно это признание – тяжелейшее из вещей. – Я взяла билеты, приеду в начале сентября, хватит пользоваться добротой твоих родственников.

- Я рада, правда. Могу ему сказать? – Вода в ванной затихает.

- Думаю, я бы хотела сделать сюрприз. И Лейхоту своему не говори.

- Постараюсь, но, если он будет меня пытать – придется, признаться.

- Теа.

- Хорошо, хорошо, сдаюсь.

- Люблю тебя.

- И я тебя люблю. – Теона отключается, отправляя телефон на тумбу, в соседство с записной книжкой. Ей искренне не хватало рядом Дебборы – с её взбалмошностью и непостоянством, она, вопреки желанию самой Теоны, прочно вошла в её жизнь, заняв в ней почетное место.

Дебборе Майерс было 18 лет и Теона, спустя почти год после знакомства, признала её своей лучшей подругой.

Хотя сама Деббора сделала это в первую неделю.

Кимберли

Ей было страшно.

Что-то внутри каждый раз сжималось и вновь отпускало, стоило на дисплее вибрирующего телефона увидеть его имя.

Для Кимберли, вся сознательная жизнь которой была сосредоточена вокруг Джареда, было странно осознавать, что, возможно, следующим утром Кэмерона больше не будет в её жизни. Он был вчера, неделю и месяц назад, а завтра... Завтра он будет просто посторонним, чужим.

Она больше не почувствует его теплые руки на своей талии, его губы больше не подарят ей поцелуев, украдкой, пока никто не видит, он больше не будет шутить с ней, больше не будет заботиться только о ней.

Джаред будет страдать, определенно, но он сможет это побороть, сможет жить дальше.

А сможет ли она сама?

Жить дальше, зная, что все сломала, разбила своими собственными руками. Из-за трусости, смешанной со страхом перемен она перечеркнула всё то, к чему так долго стремилась.

Сможет ли Джаред её простить?

К горлу волнами подкатывали плохо сдерживаемые рыдания, раздирая его, расчёсывая изнутри. Ей было гадко от самой себя: идиотка, в погоне за призрачной мечтой, за чем-то эфимерным, пока ещё не существующим, она разрушила то, что уже было.

Обидела человека, которого любила больше остальных.

Признавая то, что Теона, все же, была права, убеждая её, для начала, просто поговорить с Джаредом, Кимберли, все же, плачет, вытирая бегущие слезы рукавом свитера.

Теона. Её имя ощущается как сладкая вишневая карамелька, после которой во рту долго остается послевкусие. Изначально Ким не то чтобы заинтересовалась ею: просто очередная девчонка, неудачно попавшая под руку местному хулигану, а потом в её жизнь ворвался Джаред, наконец-то обративший внимание на соседку по парте, и Пол, которому не повезло запечатлеться на предмете своих издевательств, хотя сама Ким искренне верила, что Лейхота настигла карма, всей своей справедливостью ударяя под дых.

- Попробуй с ней подружиться, девчонка вроде бы неплохая, может замолвишь за Пола словечко? – Джаред проглотил обед, словно не жевал, и подвинул тарелку вперед, намекая на добавку. – Серьёзно, он уже заебал ныть, как девка. – Квилет внимательно наблюдал за движениями своей девушки, кивая, словно китайский болванчик, на каждый её жест.

- Теа милая, мне нравится. Я переписывалась с ней недавно, мы договорились сходить попить кофе в субботу, может ещё и Эмили зацепим. – Она ставит на стол тарелку, доверху наполненную картофельной запеканкой, и добавляет ещё несколько кусков хлеба.

- Да она классная, ещё со школы понятно было, и красивая, не на столько как ты, конечно. Даже все штуки на лице и трость не портят. – Ким, иногда, поражалась возможности Джареда одновременно есть и говорить, не прерываясь в процессе. – Не понимаю, чего Пол тогда к ней пристал.

Конвеллер пожимает плечами, мол откуда ей знать, хотя, где-то в глубине души, она догадывалась, что Полу Лейхоту было проще издеваться и гнобить девчонку, которая ему понравилась, чем признаться ей и получить отказ.

Теона была умной, начитанной и Ким, такой же зубрилке, было приятно поговорить с кем-то не только о машинах и о кулинарии, но о чём-то более высоком.

- Ты не замечал, как с ней спокойно?

- Фто? – Джаред приоткрывает рот, отчего кусок картошки выпадает обратно на тарелку и он, во второй раз, поддевает его вилкой, отправляя обратно в рот.

- Ну, спокойно. Она как валиум – рядом с ней невозможно нервничать, я заметила это и по остальным ребятам, ты словно попадаешь в мягкий кокон, пуховое одеяло из которого не хочется вылезать.

- Ты только Лейхоту не говори, а то спрячет свою принцессу подальше, чтобы никто не отбирал у него её внимание.

Кимберли тогда поджала губы, понимая, что в большей мере Джаред был прав: узнай Пол, что кому-то достанется внимания больше чем ему самому, тут же включит самую худшую часть своего характера – ревность.

Хотя, если бы Ким была на месте Пола она бы тоже ревновала Теону ко всем, кто задерживал на ней свой взгляд больше положенного.

Но, она и так ревновала, даже не будучи запечатлённым Полом Лейхотом.

К Ренесме, одно только имя которой вызывало ворох непрошенных эмоций и прилив мурашек по телу. Она была странной – отчуждённой, замкнутой и прилипшей к Теонесловно утопающий к последней соломинке. Возможно, это было связано с тем, что у неё не было друзей, кроме как кучки столетних вампиров и одного оборотня-подростка. Или отсутствие коммуникативных навыков, смешанное с врожденным стеснением. Вариантов было множество, но итог один – Несси не отходила от Теоны ни на шаг, соревнуясь за её внимание со всеми остальными, даже с Лейхотом, которого, к слову, это невероятно раздражало.

Ким вновь всхлипывает, на этот раз громче, упираясь головой во входную дверь, она крепче сжимает ручку чемодана, словно боясь, что если отпустит – то вся её решимость тут же исчезнет.

Стук в дверь заставляет её дернутся, но с места она не двигается, продолжая рыдать.

- Кимми, детка, это я. – Легкий стук, видимо Джаред так же прислонился головой к двери, как и она сама.

- Уходи.

- Уходить? Ну что ты, маленькая, ты же здесь. Как я могу уйти? Давай поговорим, Ким. Один разговор и, если ничего не получится – я уйду, не стану тебе мешать. Даю слово.

Кимберли Конвеллер молчит несколько минут, словно собираясь с мыслями, а затем щёлкает замком.

Джаред стоит перед ней: мокрый, взвинченный, но улыбается, словно только что она подарила ему шанс на дальнейшую жизнь.

- Поговорить? – Голос, гнусавый от рыданий, запинается, как о камни под ногами.

- Да, поговорить, как взрослые адекватные люди.

- Скажи мне честно, весь свой гнев ты уже выплеснул на Теону? - Джаред улыбается, переминаясь с ноги на ногу, он проводит рукой по волосам и несколько раз кивает.

Кимберли Конвеллер было 19 когда она чуть не стала миссис Кэмерон.

Ей было 19 когда она чуть все это не разрушила.

Кимберли Конвеллер было 19 когда она искренне улыбнулась, впервые за последнее время, радуясь тому, что жизнь преподнесла им всем подарок в виде Теоны Ланкастер.

Пол

- Кого ты там любишь? – Он выходит из ванны в одних трусах, протирая мокрые волосы полотенцем. В последнее время он пытался сглаживать углы, не доводить все до конфликта, как делал это ранее, Теона стала его маяком, единственной константой, которая удерживала его хрупкое спокойствие в состоянии «штиля».

Неделю назад, после сообщения Каллена с его блядскими извинениями, испортившими им весь оставшийся вечер, Пол, все же, не сдержался. Все на что его хватило – молча уйти, громко хлопнув дверью, оставив расстроенную и, совершенно точно, разочарованную его поведением Теону в одиночестве.

Потом, конечно, он задавался вопросом для чего: её вины в этом не было, а он, всё равно, прибежал обратно, едва на колени не падая, целовал её бледные руки и говорил, что такого больше никогда не повторится.

Он знал, что лжёт. Это обязательно повториться, он вновь оставит на её сердце шрамы, ничем не лучше тех, что Сэм оставил на лице Эмили.

И он знал, что она его простит – вновь и вновь давая шансы, надеясь на перемены.

Видимо, она действительно любила его, или это был Стокгольмский синдром, но что-то держало её рядом, не давая уйти, заставляя прощать его эмоциональность и излишнюю грубость.

- Моего второго парня, будешь себя хорошо вести я вас познакомлю. – Теона ухмыляется, тут же ежась от порыва ветра, и поплотнее заворачивается в одеяло.

- Чего?

- Господь милостивый, Лейхот, ну ты совсем идиот? Моих нервов не хватает на одного тебя, какой ещё второй парень? – Она выуживает руку из-под одеяла и стучит пальцем себе по лбу, намекая, что ему, хотя бы изредка, стоит думать своей головой. – Дебби, Дебби! Такая кудрявая, блондинка, помнишь?

- Ну ты из меня совсем уж умственно отсталого делаешь. – Пол опускает влажное полотенце на спинку стула. – Сет гоняет мысли о ней по кругу каждый день, она мне скоро в кошмарах будет сниться.

- Это все, конечно, замечательно, но почему ты в трусах? – Она многозначительно опускает взгляд на его белье.

- Если они тебя смущают – я могу их снять. – Ухмыляется, обнажая ряд белоснежных зубов. – На самом деле, - его ступни утопают в пушистом ковре, еще сильнее заглушая шаги. Порой Теона удивлялась, как Пол, под два метра ростом и весом, перевалившим явно за сто, умудрялся быть бесшумным, подкрадываясь словно хищник на охоте, он же отшучивался, говоря, что это все волчьи повадки. – А, если честно, я просто жутко устал на работе, - поднимает одеяло и Теоне, под его взглядом, приходиться подвинуться к стенке, - потом пришлось забежать к Сэму, решить пару вопросов и заодно поужинать, ну а дальше – в крепкие объятия моей любимой. – Целует, притягивая к себе правой рукой, Теоне вмиг становиться жарко – теплое одеяло и гипетермия Лейхота заставляют её щёки покраснеть. Его ладони тут же оказываются под футболкой с дурацким рисунком железного человека и она, впервые, задумывается о том, что не мешало бы купить что-то посимпатичнее. И женственнее. И без супергероев.

- Пол.

- Я тебя люблю. – Убирает с лица выбившуюся прядь волос и оставляет на лбу поцелуй, совсем невинный, такой, словно это не он лежит в её кровати в одних трусах. – Посмотрим что-то? – Лейхот, совершенно по-хозяйски, заныривает рукой в тумбочку, выуживая оттуда ноутбук. – Что хочешь?

- Не знаю... Что-то с Ди Каприо? А ты?

- Тебя.

- Тогда Титаник? Он там просто красавчик.

- Эй, - вбивая на Нетфликсе запрос он бросает на девушку недовольный взгляд, - вообще-то для тебя я должен быть самым красивым.

- Кто сказал тебе такую глупость?

- Ведьма. – Ноутбук устраивается на стул, в пару к висящему там полотенцу, Теоне приходится повернуться на бок, опустив голову на грудь квилета, её левая нога оказывается поверх его торса.

- Кстати, Сэм предложил завтра собраться на барбекю, Эмили за тобой соскучилась. – Пока на экране Джек мчится на отплывающий корабль, Пол успевает залезть руками под футболку, водя пальцем вдоль позвоночника вверх-вниз.

- Я завтра уезжаю.

- Ты не говорила. Куда?

- В Чикаго, к ба. Там тепло и солнце почти 80% в году. – Она слышит, как сердце парня пропускает удар, а затем начинает биться быстрее.

- Теа...

- Лейхот я шучу, шучу. Ты понимаешь, что такое юмор?

- Я понимаю нормальный юмор, а не твой идиотский. – Поворачивается на бок, упираясь своим лбом в её, замечая смятение на его лице Теа только улыбается, аккуратно касаясь скул пальцами. – И все же, куда? – Ловит один палец губами, оставляя на нём едва уловимый поцелуй.

- В Сиэтл, мне нужно снять брекеты.

- Поехать с тобой? – Перехватывает её ладонь своей, продолжая осыпать мелкими поцелуями.

- Я с родителями, мы хотели потом отметить это дело небольшой посиделкой в китайской кафешке, после того случая они постоянно на работе и, сам знаешь, видимся мы очень редко. – Её рука, покоящаяся на его груди, служит словно разделителем между ними двумя, последней оставшейся преградой.

- Как скажешь. – Шёпот отдает хрипотцой, ладонью Теоначувствует, как напрягаются мышцы на его теле.

Губы Пола горячие, обжигающие, они настигают её в момент, когда Джек спасает Розу от падения в океан, уволакивая, затягивая в самую пучину.

Он не похож на себя.

Сейчас Теоне кажется, что рядом с ней совершенно не тот Пол, который был раньше: он целует нежно, язык аккуратно блуждает по её рту, словно боясь причинить боль, руки опускаются со спины на ягодицы, сжимая их, поглаживая.

Пол Лейхот умеет быть нежным, кто бы знал.

Стоит ей подумать об этом, как он сжимает бедра сильнее, почти вдавливая её в себя и переворачивается, наваливаясь сверху, отстраняется, приподнимаясь на локтях и смотрит внимательно, так, словно пытается прочесть какой-то ответ на её лице.

- Я люблю тебя. – Теоне кажется, что это говорит не она – голос, хриплый от возбуждения, точно принадлежит кому-то другому. Пол замирает, наклонив голову в правый бок, а затем опускается ниже, вновь сминая её губы своими.

Внутри порхали бабочки, по размеру больше походящие на Тиранозавров, и Пол чувствовал себя слюнявой девчонкой, мысленно представляя сколько ебланских шуток отпустит Джаред, едва получит доступ к мыслям лучшего друга. И ему, откровенно говоря, было абсолютно похуй на все: на Джареда, Эмбри, Сэма, духов и даже самого дьявола, единственное важное – его девочка, шепчущая признания в любви и его волк, от удовольствия разве что не вилявший хвостом.

От Теоны пахнет вишней, от неё, впрочем, всегда так пахло, но сейчас этот запах казался каким-то особенным: смешанный с запахом девичьего тела и его собственного возбуждения он казался чем-то невероятным, разрывающим легкие изнутри.

Он стягивает её футболку, оставляя в одних трусах, и, прежде чем она успевает прикрыться, он опускает голову, осыпая поцелуями ложбинку между грудей, ключицы, захватывая губами соски, вторая его рука блуждает по телу, проводя пальцами по ребрам он опускается ниже, водя ладонью по бедру, закидывает её ногу себе на бедро, вжимаясь пахом ей в промежность.

- Блять, Теона. – Она громко стонет, царапая его спину короткими ногтями, Пол целует, обхватывая губы, толкаясь языком внутрь, надеясь хоть как-то её заглушить.

Иначе он просто не выдержит.

- Малышка, пожалуйста будь немного тише, иначе, клянусь, завтра мне придется ползать на коленях перед твоим отцом, умоляя дать благословение. – Лейхот замирает, внимательно всматриваясь в её глаза, словно ища в них ответ на свой, пока не заданный, вопрос, волк внутри также замирает, словно в прыжке, разрывая его изнутри, требуя большего.

- Мы можем, - сглатывает слюну, пытаясь восстановить осипший голос, - можем попробовать. Если ты хочешь.

- Знаешь Ти, ты такая умная, но иногда такая дура. – Спускаясь поцелуями вниз Пол останавливается у самой кромки её нижнего белья, поднимая глаза вверх. – Ты лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни, у меня стоит только от одной мысли о тебе. Как думаешь, я тебя хочу? – Встает с кровати, стягивая её трусы и отбрасывает их в сторону, а затем стягивает свои собственные. Вставший член, с характерным шлепком, ударяется о низ живота, Теона переводит свой взгляд с его лица вниз, а потом тут же обратно. Даже в комнате, освещенной только экраном ноутбука он видит, как покраснели её щеки.

Чувствует её смущение.

- В ванной, там под раковиной, - сглатывает, не сводя с него напряженного взгляда, - презервативы.

- Презервативы?

- Да, Пол, если ты до сих пор не знаешь, это такие резиновые штуки...

- Ладно тебе, малышка, я думаю, что пользовался ими чаще,чем ты, - поворачивается к ней задом, следуя в ванную комнату, Теа прикрывает глаза, пытаясь успокоить трепещущие сердце, - мне просто нравится, когда ты смущаешься, сразу такая милая становишься. Ага, нашел. - Краем уха она слышала, как парень шуршит упаковкой, что-то шепча себе под нос. Стоило ему выйти из ванной она тут же открыла глаза и сердце, только-только успокоившееся, забилось ещё сильнее.

Это произойдет сейчас?

Теона Ланкастер не считала себя глупой или недалекой, она прекрасно знала, что отношения между парнем и девушкой подразумевают под собой не только моральную, но и физическую составляющую, рано или поздно их отношения с Полом Лейхотом все равно бы перешли на «второй» уровень, где-то в глубине души она, хотя и не хотела этого признавать, знала, что Пол не отстанет от неё, постоянно присутствуя в её жизни, не отпустит, не позволит идти дальше без него.

Он всегда был, он есть, и он будет. Константа её жизни.

- Люблю тебя, маленькая. – Раздвигает её ноги в сторону, опускаясь между ними на колени и почти что ложиться на неё, целуя с новой страстью.

Она так и не раскрыла глаза и, отвечая на поцелуи, кажется сомкнула их ещё сильнее, смущение от того, в каком виде её видел Пол, смешалось со смущением от того, как он на неё смотрел, а последней каплей стали его пальцы, блуждающие между складок, ласкающие клитор и аккуратно погружающиеся внутрь.

Если бы Теона могла, от смущения, провалиться сквозь землю, она бы непременно это сделала.

- Тебе будет неприятно, сначала. Может даже больно, я...

- Я знаю Пол, мне не 5 лет, чтобы не знать откуда дети берутся.

- Если, - он облизывает пересохшие губы, подрагивающими пальцами поглаживая её бедра, - если что-то будет не так, скажи мне и я прекращу.

Его потряхивало. Пол, которого раньше, в принципе, не особо заботило то, понравилось девушке или нет, а на первом месте стояло собственное удовольствие, переживал так, словно впервые видел перед собой голую девушку, и, совершенно точно, не знал, что с ней делать.

Хотя, если быть честным хотя бы с самим собой, он признавал, что такое с ним действительно впервые, когда он настолько любил девушку, что её желания стояли на первом месте. Главнее даже, чем его собственные.

Теона сжимается, дернувшись вперед, когда он проводит головкой члена по складках, размазывая выделившуюся смазку. Он придерживает её за талию, крепче прижимая к себе и наваливается всем телом, вжимая в кровать.

- Я очень сильно тебя люблю. Ты самая желанная. – Целует, толкаясь языком в её рот и, одновременно, толкается внутрь, медленно растягивая её под себя, она замирает, кажется не дыша и вяло отвечает на поцелуй.

Лейхот смотрит, затаив дыхание, словно ожидая разрешения, Теа кивает, давая согласие, и он целует вновь, крепче сжимая её талию и толкается, в этот раз входя до конца.

Она крепко жмурится и шипит, впиваясь ногтями в е плечо и кусая его губу, из которой тут же, маленькими каплями, засочилась кровь. Внизу живота неприятно потягивало, наполненность внутри распирала, награждая новыми, непонятными ощущениями.

- Теа? Детка? – Пол, хотя внутренне и молил о продолжении, готов был остановиться в любой момент. – Мне прекратить?

- Нормально, - голос хрипит, как будто она вот-вот заплачет, - я нормально, Пол. Можешь, - облизывает губы, точно так же, как и он несколько секунд назад, - можешь продолжать.

Он кивает, как китайский болванчик, и толкается.

Медленно, пытаясь не причинять ей лишней боли и дискомфорта. Где-то там, глубоко, он надеялся, что будет для неё первым и единственным, хотя, несомненно это бы не стало особой преградой для их отношений: главное, что она сейчас с ним, а то что было до – неважно.

Волк внутри скулит от удовольствия, полностью считывая эмоции своего хозяина – Лейхот ощущал себя лучше, чем все разы до этого, даже лучше, чем самый первый раз, возможно потому, что рядом была та, которую он желал больше чем остальных.

Та, которую желал его волк.

Женский стон, громкий, протяжный, разрывает его барабанные перепонки, Теона выгибается, пытаясь двигаться ему на встречу, получается немного неловко, но его это ничуть не смущает.

Он обязательно научит её как надо и сделает все, чтобы она получала удовольствие.

- Блять, Теа. Блять, блять, блять. Я сейчас кончу. Блять, блять. Блять. – Слегка прикусывает мочку её уха, наваливаясь всем телом, убирает налипшие ей на лоб пряди и целует, легко, невинно.

Словно это не он только что лишил её девственности.

Словно это не его пульсирующий член все ещё у нее внутри.

- Пол, ты меня сейчас раздавишь. – Лейхот, нехотя, скатывается на бок, опускаясь спиной на кровать. На экране ноутбука Роза и Джек занимаются сексом в запотевшем автомобиле, но у него в ушах так сильно пульсирует кровь, что Пол не обратил бы внимания, даже если бы КейтУинслет ходила бы полностью голой.

Самая красивая девушка все равно лежала рядом с ним.

- Я пойду в душ. – Квилет кивает, сдвигаясь чуть в сторону и позволяя возлюбленной, для чего-то замотавшейся в одеяло, слезть с кровати и направиться в ванную.

В комнате пахнет возбуждением, разгорячёнными телами и, немного, духами с запахом вишни. Пахнет сексом.

Лейхот открывает окно шире, впуская прохладный запах, стягивает презерватив, завязывая на конце узел, и схватив со стола первую попавшуюся бумажку, сворачивает их вместе, отправляя в урну под столом.

На лобке – несколько капель запекшейся крови и он, заметив их, улыбается как дурак.

Его девочка. Только его.

Теона выходит из ванны в чистой пижаме, волоча за собой прихваченное одеяло.

- Все хорошо?

- Да. Ты пойдешь? – Кивает головой на дверь в ванной и, получив утвердительный кивок освобождает ему путь.

Когда Пол выходит Теа уже лежит на кровати, укутавшись в одеяло она внимательно наблюдает за разворачивающейся на экране катастрофой.

На тумбочке стоят несколько банок с колой без сахара, видимо она успела дойти до холодильника, пока он, изредка впадая в экстазные воспоминания, мылся.

Лейхот натягивает трусы, все также валяющиеся возле кровати и, открыв одну из банок осушает, сжимая пустую жестянку и ловким броском отправляя в урну.

- В следующий раз не будет неприятных ощущений, и я буду стараться пока тебе не понравится. – Ложится под одеяло, прижимая к себе девичье тело, оставляя на макушке легкий поцелуй. Теона ложиться на бок, опуская левую руку ему на талию.

Совершенно также как в начале этого вечера.

Вспоминая произошедшее Пол вновь возбуждается, но тут же одергивает себя, осознавая, что сейчас не время.

- В следующий раз?

- Я люблю тебя, я хочу тебя. Ты меня, надеюсь, тоже. Думаешь, у нас не будет следующего раза?

- Ну, может ты разочаровался после этого.

- Какая ты дурная, бейби Ти. Я стал первым мужчиной у своей самой любимой девушки. Какой именно пункт должен был меня разочаровать? – Она вздыхает, пряча нос где-то в его груди.

- Они все увидят?

- Да, мы можем контролировать мысли, но, когда эмоции переполняют случаются пробои. – Усмехается, но, услышав, как быстро забилось её сердце тут же себя одергивает. – Это нормально, Ти, так было со всеми. Никто никогда тебе ничего не скажет, и никто не посмотрит осуждающе, слышишь?

Если бы он только знал, как сильно её смогут обидеть слова его «брата» то сейчас, вместо того чтобы вести светские беседы он бы мчался по лесу, молясь чтобы кто-то из ребят успел прийти до того, как он убьет Эмбри Колла.

- Спать хочу. – Выдает после недолгого молчания. – Ты останешься?

- А ты хочешь? – Он знал, чувствовал, что она хочет, но самолюбие требовало, чтобы она произнесла это вслух.

- Хочу.

- Тогда останусь. – Вновь целует макушку, поплотнее укутывая в одеяло, его температура тела грела их обоих, но окно было открыто и в разуме сидела мысль, что её может продуть. - Ничего не болит? Может нужно лекарство?

- Немного дискомфортно, но терпимо.

Когда на «Титанике» гаснет свет он чувствует, как её дыхание немного замедляется, свидетельствуя о том, что девушка уснула.

- Никому не отдам. Никогда не позволю, чтобы тебя обидели, даже я сам. – Оставляет последний, легкий, поцелуй и закрывает глаза, погружаясь в сон.

Полу Лейхоту был 21 год, когда он окончательно и бесповоротно утонул в чувствах к Теоне Ланкастер и, что самое странное, абсолютно не хотел спасаться.