Лягушка

Голова гудит и едва она открывает глаза тут же жмурится от яркого света, холодным огнём разрезающего пересохшую глазницу. Вновь открыв глаза, и не почувствовав резкой боли, она оглядывается, пытаясь присесть на кровати. Слева пищит аппарат, к руке от него тянутся несколько проводов, на пальце небольшой прибор, пульсоксиметр, по белым цифрам на мониторе которого можно понять достаточно ли кислорода в её крови. Вокруг все настолько белое и чистое, что хочется провести рукой, наклеить наклейку с ругательством, сделать хоть что-то, чтобы внести в обстановку немного жизни, единственное, что разбавляет стерильность — глупая мелодрама по телевизору, висящему в углу комнаты.

В прошлом году она провела слишком много времени в такой же палате, чтобы не запомнить её до мельчайших подробностей.

Городская больница Форкса.

Ну кончено.

Липкий страх расползается вдоль позвоночника и, на всякий случай, она шевелит ногами, хотя точно помнит, что вышла из машины на своих двух, и поднимает руки в верх, отчего один из проводов отклеивается, слетая, и писк из фонового превращается в надоедливый. Щупает рукой по тумбе, по привычке ища очки, и находит, с треснутым стеклом на левом глазу. Но, лучше, чем ничего.

Через несколько секунд дверь резко открывается и внутрь почти вваливается русоволосая женщина, невысокая, в светло-голубой хирургичке.

— О, Вы пришли в себя. — Отдышавшись она подходит ближе, ловко подхватывая отвалившийся провод и вновь закрепляя его на руке. — Меня зовут Мария Харвин, я медицинская сестра отделения хирургии.

— Приятно познакомиться, но, если честно, я бы предпочла Вас не знать.

— Поверьте, Теона, вы не первая кто мне это говорит. — Мария улыбается, её глаза быстро бегают по монитору. — Я позову доктора Каллена, он проводил операцию.

— Операцию?

— Да, операцию. Доктор Вам все расскажет. — Она засовывает руки в карманы и вновь улыбается. — Еще увидимся, Теона.

Ланкастер молчит, откинувшись на подушку она тяжело вздыхает, прикрыв глаза.

Снова. Больница, операция и, наверняка, счёт с несколькими нолями, который придётся оплачивать родителям.

Дерьмо.

— Тебе плохо, Теона?

— Доктор Каллен? — Криво усмехается, так словно перед приходом Карлайла успела съесть, как минимум, десяток лимонов. — Здравствуйте.

— Ну, с памятью проблем нет, это уже хорошо — Карлайл делает несколько заметок в планшете.

— Что на этот раз?

— Ремнем тебе слишком передавило живот из-за чего лопнул аппендицит, нам пришлось сделать операцию.

— О, всего лишь. Считай повезло. — Теона подминает под себя одеяло — после прикосновений Карлайла к её руке стало прохладно.

— Да, зная твоё везение, действительно повезло. — Садится на край кровати, заглядывая в её глаза так, словно пытался в них что-то прочитать. — Утром придут результаты анализов, если все будет в пределах нормы — мы тебя выпишем.

— Хорошо, потому что после ещё одного моего уикенда в больнице, боюсь, мои родители переедут жить в ваш кабинет.

— Палату оплатил водитель машины, спровоцировавшей аварию.

— Очень... мило?

— Если ты захочешь — сможешь получить хорошую материальную компенсацию, ну или посадить его на приличный срок. — Карлайл улыбается, но его глаза все также блуждают по её лицу, отчего становиться неловко. — В его защиту скажу, что твой аппендицит был уже в плачевном состоянии и вот-вот бы лопнул, так что, возможно, оно и к лучшему, что это произошло сейчас, недалеко от больницы.

— Знаете, я, наверное, все-же схожу в церковь, как говорила Розали. Меня точно кто-то сглазил. — Хохочет, тут же хмурясь: шрам под повязкой неприятно заныл

— Ты не хочешь мне ничего сказать?

— Спасибо? — Теона искренне не понимала такое поведение Каллена, он выглядел как нашкодившее дитя, случайно узнавшее постыдную тайну.

— Во время операции я заметил следы... Здесь, — тонкие, холодные пальцы аккуратно коснулись запястьев, — здесь, — указательный дотронулся до следов на шее, — здесь, — отметка на ключице. На ногах, следы на бедрах.

— И?

— Все это очень сильно похоже на следы изнасилования. Я, на всякий случай, взял мазки и... — Она хохотнула.

— Прошу прощения, доктор Каллен. Это был Пол.

— Пол? Тебя изнасиловал Пол Лейхот?

— Что Вы, нет. Конечно нет. Пол, та ещё задница, но он не насильник и никогда не принуждал меня.

— То есть, все было по согласию?

— Конечно, просто немного грубо, но я была согласна. Честно.

— Что же, — Каллен встаёт, и Теоне кажется, что он, будто бы выдохнул, словно та тайна, которую он хранил мучала его, не давая спокойно дышать, — тогда я смело могу запускать сюда всю толпу дико желающих тебя навестить?

— О мой бог. Их там что, много? — Она всматривается в коридор, частично показывающийся из-за открытой двери.

— Ну, достаточно, а учитывая их габариты — они заняли почти весь зал ожидания.

— Скажите, что меня выписали ещё вчера.

— Я могу сказать, что приём окончен и тебе нужен покой.

— Буду очень благодарна Вам.

— Точно все в порядке? — Карлайл сжимает ручку двери, оборачиваясь.

— Да, просто, мне нужно разобраться в себе. Немного подумать. Так, девичьи загоны. — Машет рукой и улыбается, словно действительно ничего не произошло, хотя самой кажется, что натянутая маска вот-вот треснет, обнажив уродливую натуру.

— Тогда, до завтра? Назначу тебе капельницу, для хорошего сна. Но, боюсь, что завтра даже я не смогу отбить тебя от толпы прихожан.

— Спасибо и за сегодня. Своего первого сына назову в Вашу честь.

— Боюсь, твой супруг будет против.

— Как знать, доктор, как знать.

— Доброй ночи, Теона. — Карлайл улыбается, на этот раз совершенно искренне, и закрывает за собой дверь.

Теона поёрзала на кровати, скатившись немного вниз и устроилась поудобнее, полулежа, упираясь взглядом в кипельно-белый потолок.

Она чувствовала себя хомяком, который так сильно набегался в колесе, что довёл сам себя до сердечно приступа.

Та тонкая грань, которую она выстроила, за которой пряталась, рухнула, оставляя после себя только грязь, боль и развалины. Руины той счастливой жизни, которую она сама себе придумала и курсу которой следовала.

Идиотка.

Насколько нужно было поверить в собственное ментальное здоровье, чтобы убедить саму себя в том, что сможет переступить через свою обиду и злость?

Идиотка.

Дверь тихонько открывается, пропуская кого-то внутрь. Теона только вздыхает, опуская глаза, и тут же оказывается в крепких объятьях.

— Детка ты нас так сильно напугала. — Мама плачет, она чувствует, как под её лицом становиться мокрой больничная рубашка. — Я бы не пережила, если бы ты вновь оказалась прикованной к кровати или чего хуже. — Женщина хлюпает носом, но не сдерживается и вновь заливается слезами.

— Ну что ты, Аманда, не говори глупости. Это же наша Ти. — Отец обходит кровать, присаживаясь слева и сжимает её руку, лежащую на одеяле.

— Я очень редко вам это говорю, но знайте, что я очень вас люблю и мне очень жаль, что я причиняю вам боль.

— Не говори глупости, милая, — отец проводит по сжатой ладони большим пальцем, поглаживая, — ты самое лучшее и самое дорогое, что у нас есть.

— Ага, и судя по счёту из больницы — дорогое в прямом смысле слова.

— Это не то, о чём стоит волноваться, деньги мелочь и их всегда можно заработать. Для нас главное, чтобы ты была здорова.

— Отец прав, Ти. Не думай о деньгах. Поправляйся и набирайся сил. Я принесла твой телефон и очки, правда старые, отдыхай и постарайся поспать. Меньше думай о всяких глупостях, все образуется.

— Да, милая, мы с мамой поедем немного отдохнем и с утра вновь на дежурство. Если тебе что-то понадобиться обязательно звони.

Она кивает, словно китайский болванчик, и, получив поцелуи в каждую из щёк, молча наблюдает как фигуры родителей скрываются за дверью.

Сколько ещё им придётся вынести из-за её дурости, смешанной с эгоизмом?

Пальцы словно живут своей жизнь, быстро отыскивая нужный контакт в записной книжке.

Раз гудок.

Два гудок.

— Теа... — Голос Лейхота звучит так, словно с его плеч только что сняли огромный груз. — Боги, ну скажи, почему с тобой всегда что-то происходит.

— Ну на этот раз ничего серьёзного.

— А могло бы и этого не быть, дурочка. Ну чего тебе стоило разбудить меня?

— Брось, Пол это могло бы случиться не сейчас, так в любой другой момент.

— Я бы не смог без тебя. — Он не говорит «если бы ты умерла» но явно подразумевает.

— Не говори так.

— Ты же знаешь, что это правда.

— А ещё я знаю, что любая боль, даже душевная со временем проходит. — Пол, на той стороне телефона, молчит и она молчит тоже, толи, не находя нужных слов, толи не желая прерывать хрупкий, ненадёжный мир.

— Я приду к тебе завтра, может ты хочешь чего-то особенного?

— Тебе завтра на работу?

— Поменяюсь с кем-то из парней.

— Не стоит.

— Не хочешь меня видеть?

— Да, то есть нет. — Пожевывает губу, пытаясь сформулировать мысль — То есть завтра сто процентов придёт Дебби с Сетом и взорвут мне голову, Несси...

— А для меня не будет места?

— Пол, мне нужно подумать, понимаешь? Я... Нам с тобой нужно остыть, а ты лучше меня знаешь — тебе всегда помогает работа.

— Теа.

— Пол.

— То есть не приходить?

— То есть не приходить.

— Я люблю тебя, Теона.

— Я знаю, Пол я знаю. — Она отключается быстрее, чем он успевает сказать что-то ещё. Телефон отправляется на тумбу.

Слезы текут из глаз, кажется, бесконечными ручьями, противно затекая в уши.

Завтра, определённо, опухнет лицо и будет болеть голова.

Мария Харвин приходит около 8, ставит капельницу и ободряюще улыбается, делая вид, что не замечает заплаканных глаз и мокрой подушки.

— Это лёгкое успокоительное, но отлично помогает уснуть. Я выключу свет и тебя никто не будет беспокоить до самого утра, отдыхай.

— Спасибо большое.

Палата погружается в темноту, и она прикрывает глаза, которые щиплет от пролитых слёз. Возможно, завтра станет немного лучше и, после сна, накопленные тревоги уйдут.

Сон был странным, она словно бежала по лесу, ветви били её по лицу и телу, а оглядываясь она вновь видела саму себя, бегущую по лесу, а ветви вновь и вновь хлестали по лицу.

Теона садится на кровати, хватая ртом воздух словно рыба, выброшенная на сушу. Во рту пересохло, а губы, кажется, вот-вот треснут от недостатка влаги и натяжения.

— Блядь, выглядишь ты, конечно, максимально дерьмово. — Теа поворачивает голову в сторону звука, фокусируя взгляд, но вместо лица видит расплывчатую фигуру со знакомыми чертами. Водит рукой по тумбе в поисках очков, напяливая их на кончик носа.

— Тебе нужно идти на психолога, Деббс, ты умеешь поддержать в трудной ситуации. — Голос хрипит, и она осушает до дна стакан с водой, предложенный Сетом.

— Мы рады, что ты не умерла. — Майерс обнимает её за плечи, не преставая при этом жевать яблоко.

— Нет, серьёзно, вы принесли мне угощение и сами же его жрёте? — Переводит взгляд на Сета, который тут же прячет надкусанный фрукт за спину и улыбается, отчего с уголка его губ бежит слюна.

— Профти, они выглядели очень аппетитно. — Клируотер проглатывает остатки яблока, кажется даже не жуя.

— Это ты ещё не знаешь, что он сожрал половину пирогов, переданных Эмили.

— Дебби, ты села мне на руку. — Блондинка привстаёт, позволяя подруге вытащить руку из-под собственной задницы.

— Рассказывай, как ты докатилась до такой жизни.

— Ну, когда я была маленькой и не имела права голоса родители, решили, то это классная идея — переехать в Ла Пуш. И вот, я здесь. — Она обводит пальцем палату и останавливает свой взгляд на Сете, опасно сузив глаза. — Прекрати жрать мою еду.

— Фто? Тебе фто, залко пировок?

— У меня кровь сейчас из ушей пойдет.

— Тебе что, жалко пирожок? — Закидывая в рот ещё один, словно это были семечки, он быстро жуёт, тут же проглатывая. — Тем более тебе после операции нужна диета. Я слышал, как Карлайл говорил медсестре прописать в твоей выписке. Он, кстати сказал, что тебя завтра выпишут.

— Мама не говорила тебе, что подслушивать не хорошо?

— Нет. — Квилет широко улыбается, едва ли, не ложась в кресле. — Но говорила, что, если я буду внимательным — моя девушка будет мне благодарна. Я внимательный. Кстати, тебе нужно больше ходить, это помогает восстановлению. О, и ты можешь не дозвониться до Пола: они с Сэмом отправились в командировку в Вашингтон, на пару дней, срочные вопросы фирмы по новым клиентам. Пол, конечно, не хотел ехать, но он хочет сделать ремонт в доме и организовать детскую, а на это нужны деньги, сама понимаешь. — Он заглатывает ещё один пирог, а потом, вдруг, резко округляет глаза, словно вспомнил нечто очень важное. — Только я тебе это не говорил, а то Пол меня убьет.

— Сет, тебе тайны можно доверять как самому себе. Нет, серьёзно, кто тебя за язык тянул? Может это был сюрприз, или он сам хотел рассказать?

— Вообще то, я прекрасно умею хранить тайны, — он поднял вверх указательный палец правой руки, — я никому, ни одной живой душе, не рассказал, что ты любишь, когда я тебе...

— Только попробуй кому-то пискнуть. — Майерс отправляет в него огрызок доеденного яблоко, который парень ловко ловит, катапультируя в урну.

— И что ты сделаешь?

— Нос тебе откушу.

— Не откусишь: я сильнее и выше.

— Но, я могу попробовать.

— Я тогда обижусь и не буду делать то, что ты так любишь.

— Сет Клируотер, немедленно закрой свой рот, иначе я ... — Деббора покраснела, кажется до кончиков ушей.

— Иначе ты, что?

— Больше сделаю то, что так любишь ТЫ.

— Слушайте, я вам двоим не мешаю? — Теона переводила свой взгляд с раскрасневшейся подруги на квилета и обратно. — Могу выйти, если очень нужно. И прекрати меня нюхать, выглядит странно. — Майерс отстраняется после услышанного замечания, поднимая двумя пальцами одну из прядей волос Ланкастер.

— От тебя не очень пахнет, и волосы запутались, плюс, мне кажется, я вижу несколько палок. И стекло. — Девушка спрыгивает с кровати, протягивая руку подруге. — Все, решено, пойдём я помою тебе голову. Сет, стул. — Клируотер, словно верный оруженосец вскакивает, хватая свободный стул и несет его в ванную, примыкающую к палате. — Сейчас сядешь, откинешь голову назад, и я тебе все аккуратненько помою, твоя мама утром принесла все необходимое.

Теона аккуратно слазит с кровати, словно, не доверяя собственным ногам и боясь упасть, крепко сжимает руку Дебборы, так, что та едва ли не белеет, но почувствовав под ногами холодный больничный пол и поняв, что крепко стоит на своих двух, хватку ослабляет, медленно следуя за подругой.

— Все, Теона, я после такого должен на тебе жениться. — Сет, стоя в проходе, дожидается пока Ланкастер сядет и, прижав правую руку к груди, стойко выдерживает на себе два удивленных взгляда.

— Чего ты, блядь, сказал?

— Я только что видел кусочек её голой задницы, Дебби. Как джентльмен я должен на ней жениться, понимаешь? — Теона, мысленно, бьет себе рукой по лбу: как можно было забыть, что больничная рубашка на завязках и между двумя её частями ничего нет, а на ней совершенно нет белья.

— А как человек, желающий сохранить свои яйца в штанах, ты должен забыть об этом, иначе одно тебе оторву я, а второе Лейхот. Усёк? — В ответ Майерс слышит только громкий, заливистый смех.

Теона устало прикрывает глаза. Эти двое находятся с ней около часа, а от них уже болит голова. Дебби напевает какую-то песню, пока Сет, все ещё стоящий в проёме, рассказывает все те новости, важные по его, сугубо личному, мнению, накопившиеся за две недели, в течении которых они не виделись.

— Так значит Ким и Джаред? — Теона выходит из ванной, поддерживаемая под локоть Дебборой: они помыли голову, точнее Дебби помыла ей голову, Теона, сама, протёрлась влажной тряпкой, шов пока нельзя было мочить, и умылась.

— Да, Кимберли сказала, что подаст в суд на Дюрекс, но вроде как счастлива. — Сет плюхается в кресло, не сводя взгляда с девушек.

Если что-то случиться Пол оторвёт ему не только яйца.

— А Джаред? — Ланкастер присаживается на край кровати, шевеля ногами вперед-назад. Деббора садиться возле Сета, закидывая ему на колени собственные ноги.

— Нервничает, что не справится, но сам чуть не ссикнул от счастья. Даже слезу пролил. — Улыбается, но тут же одёргивает себя. — Только я вам ничего не говорил.

— А Пол?

— Ну он вроде рад за друга, но у него мысли другим забиты.

— Я не об этом.

— А о чём?

— Не будь идиотом. — Майерс тыкает парня в бок локтем, но тот только улыбается.

— Расстроился. Он любит тебя и думал, что все выйдет по-другому...

— И вы все считаете, что я поступила как сука?

— А тебя это волнует? — Она, кажется, впервые за последнее время видит Сета Клируотера серьёзным. — Или ты просто пытаешься зациклить себя на чём-то другом и не думать о том, что разбила сердце тому, кто тебя любит? И кого, возможно, ты любишь сама?

— Возможно? Ты что, тип думаешь она его не любит? — Дебби водит взглядом туда-сюда, пытаясь уловить эмоции каждого, кто находиться в палате.

— Я устала. И скоро должен прийти доктор Каллен, так что, думаю, вам двоим пора на выход. — Сет смотрит не моргая, словно ожидал подобного ответа, и грустно усмехается, приподнимая один уголок губ.

— Да, мы, пожалуй, пойдем. — Дебби растеряна — её выдают резкие, немного дерганные движения и блуждающий взгляд. Она сжимает крупную ладонь Сета, в которой её рука почти тонет и оставляет на щеке подруги лёгкий поцелуй. — Не грусти, Ти и не думай о глупостях, все обязательно наладится.

Все обязательно наладится.

Фраза набатом звучащая в голове весь остаток дня.

Она, погруженная в свои мысли, не слышала заключений Карлайла, благо мама была рядом и точно уловила каждое слово, не помнила, как ложилась спать и проснулась следующим утром. Пропустила завтрак и обед, уловив только крепкие руки отца, помогающие ей дойти до машины, хотя она могла бы и сама, но отказываться не было ни сил, ни желания.

«Возникли сложности, придется задержаться ещё на неделю, прости, что не рядом, когда нужен, не могу бросить Сэма. Люблю тебя.»

«Ничего, делай, что нужно. Будь осторожен»

Вечером, лежа в собственной кровати, она вновь и вновь перечитывает сообщения, благодаря Бога или Богов за то, что сейчас его нет рядом и она может выдохнуть и подумать. Что-то на подкорке шепчет ей про эгоизм и трусость, и она соглашается: она эгоистка и трусиха, слабачка, почувствовавшая себя сильной, возомнившая, что может позволить себе управлять чужой жизнью, вертеть как ей заблагорассудится.

Все обязательно наладится.

Ей кажется, что она сходит с ума, если он, конечно, когда-то у неё был: неделю гоняя в голове одни и те же мысли она словно выводит себя на новый уровень расстройства, накручивая ещё сильнее, заставляя думать, когда именно все пошло не так?

Когда она позволила себе больше с Калленом?

Или, когда она позволила Полу ухаживать за ней?

Мысли кишат в голове, как рой надоедливых ос, каждая из которых вот-вот норовит тебя ужалить. Задумавшись она не замечает, как уходит в себя, абстрагировавшись от внешних звуков и едва не подпрыгивает на месте, когда перед глазами несколько раз щёлкают пальцами.

— Боги, Теона я думал, у тебя приступ.

— Пол? — Она отклоняется немного назад, пытаясь сфокусировать взгляд. Квилет сидит перед ней на корточках, встревоженно всматриваясь в лицо. — Как ты? — Оглядывается на дверь, вспоминая закрыла ли она её после того, как ушли родители.

— Твой отец дал мне ключи ещё в том году, я чувствовал, что ты здесь, но ты молчала.

— Прости, задумалась.

— Я скучал. — Лейхот протягивает руки, обнимая и подтягивая ближе к себе, окончательно усевшись на пол он кладет голову ей на ноги, щекой опираясь о коленку.

От Пола Лейхота пахло лесом, мокрой травой и, немного, солью. Щетина на лице говорила о том, что во время отсутствия к бритве он не прикасался, да и, если честно, брился он только ради неё — на коже Ланкастер тут же появлялось раздражения, стоило ему поцеловать её, предварительно не побрившись.

Теона касается пальцами жёстких волос, и он тут же льнёт к её руке, прося продлить ласку.

— Зарос.

— Моя принцесса осталась здесь, а Сэму безразлично брился я или нет. — Касается губами кончиков её пальцев и пытается не обращать внимания на её отрешенность. — Как ты?

— Ну, доктор Каллен сказал, что в норме. Швы снимать не нужно — сами рассосутся, останется небольшой шрам. В течении месяца нужно пропить лекарства и воздержаться от половых отношений. А, еще сказал, желательно в ближайшие полгода воздержаться от беременности. Как поездка? — Пол молчит, вглядываясь в её глаза, в груди что-то мерзко скребет, оставляя рваные следы, он делает глубокий вдох и нос щекочет от смеси аромата духов и тонкой ноты тревоги, её сердце, несмотря на маску спокойствия, едва не выпрыгивает из груди.

— Договорились с новыми поставщикам материалов, нам дали хорошую скидку, плюс дополнительные каналы поставок.

— Ты голоден?

— Нет. — Он отстраняется, садится опираясь руками о ковер и смотрит. Внимательно, кажется, даже не моргая. — Что происходит, Теона? Тебя что-то тревожит?

— Да. — Ланкастер встает. Не найдя куда деть трясущиеся руки прячет их в карманы домашних брюк, мягко ступая по ковру идёт на кухню, доставая из холодильника две банки Кока-колы, возвращается, протягивая одну парню. — Или может ты хочешь чай?

— В пизду чай, Теа. Что происходит?

— Я думаю, нам нужно с тобой обсудить все то, что происходит в наших отношениях. — Открытая газировка шипит, и она делает несколько глотков.

— Если ты про моё неудачное предложение, то можешь не думать об этом — я не обижаюсь.

— Я не про него. — Она не может найти подходящих слов, чтобы разговор не перешёл в ранг ссоры. Закрывает и открывает глаза, делая несколько глубоких вдохов. — Ты не считаешь, что наши отношения заходят куда-то не туда? Мы то ссоримся, то миримся, словно не можем жить в согласии.

— Потому что, в наших отношениях я иду на уступки, а ты нет. Я могу прогнуться, а ты нет. И единственный раз, когда я сказал свое возражение привел к тому, что мы сейчас сидим здесь и разговариваем про наши отношения? Ты серьёзно? Я человек Теона, у меня есть эмоции и чувства, я тоже имею право на злость, гнев и на то, чтобы с моим мнением считались. Отношения состоят из того, что два человека, находят компромиссы, учитывают мнения и желания друг друга.

— Но у нас этого не выходит.

— Да, потому что ты ведешь себя как маленькая, эгоистичная девочка, понимаешь?

— Я и есть маленькая, эгоистичная девочка. Мне восемнадцать, когда ещё жить и делать то, что хочется, если не сейчас.

— Мне прекрасно известно сколько тебе лет, Теона. Но меня удивляет, почему, будучи в отношениях со мной, ты не рассчитываешь связывать со мной жизнь. Поступаешь так, словно мои чувства и переживания тебе не интересны.

— Пол...

— Что, Пол? Я устал от этого, Ти. Я уезжаю работать и не знаю, вернусь к любимой девушке или меня вновь ждёт скандал. Скажи мне, что ты хочешь от этого разговора? Чтобы я извинился? Давай я сделаю это, и мы закончим. Я работал, соскучился и устал, мне нужна моя девушка и её любовь.

— Я хочу, чтобы мы расстались, Пол.

— Блядь, ты серьёзно? — Он так резко вскакивает на ноги, что у Теоны, следящей за ним взглядом, кружиться голова. — Расстаться? Это тип охуенное решение проблемы?

— Послушай, я могу все объяснить.

— Нет, это ты послушай. Я же не железный у меня есть сердце, чувства и мне тоже больно. Но я не бросаю тебя при малейшей ссоре, как это делаешь ты. Хочешь ехать учиться — езжай, я найду выход, и мы будем видеться так часто, что я успею тебе надоесть. В чем твоя проблема, Теа? Или учёба — это просто повод? Тебе хочется сбежать, начать новую жизнь, в которой нет места для меня? Так объясни мне, в чём моя вина? Почему каждый раз, чтобы тебе было хорошо, ты должна разбивать моё сердце? — Она молчит, смотря на него взглядом, из-под которого хочется сбежать, скрыться. Руки начинает потряхивать и Пол отходит к окну, крепко сжимая руками потрескивающий подоконник.

Она ещё никогда не смотрела на него с таким сожалением.

Теона подходит сзади, обнимая, скрещивая руки у него под ребрами. Упирается лбом в его спину и вздрагивает.

— Знаешь, я долго не могла понять, что не так. Я люблю тебя, Пол, правда люблю. Но недостаточно.

— Моей любви достаточно. Я говорил уже, и повторюсь снова: моей любви хватит на нас двоих.

— Но её не хватает, Пол. Разве ты не видишь? — Голос дрожит и слезы медленными ручейками срываются с глаз. — Я долго думала...

— И как всегда неверно.

— Я не люблю себя, понимаешь? От этого все проблемы. Я не люблю себя и из-за этого я не могу любить тебя в полной мере, понимаешь? Не могу вести себя так, как ты этого заслуживаешь. Я как поломанная кукла с половинкой сердца, из которого половинка принадлежит тебе, но этого не хватает. Мои мысли снова и снова возвращаются к школе, к тому, что было там, я постоянно считаю себя чем-то не: недостаточно красивой, недостаточно умной, недостаточно любящей, недостаточно любимой. Словно я живу какую-то чужую жизнь, не свою. Как плесень, которая портит все на пути, я сжираю саму себя и тебя за одно, потому что знаю, что ты будешь рядом, как бы паскудно я себя не вела. Но, разве это то, чего ты заслуживаешь? То чего мы оба заслуживаем? Тебе нужна девушка, жена, мать твоих детей, которая будет любить тебя и их. А что смогу дать я, если у меня самой не получается? Дети должны расти в любви, и мы оба заслуживаем быть любимыми. Сейчас же этого нет. — Теа чувствует, как под руками ускоряется ритм его сердца. — Мне нужно побыть без тебя. Разобраться в себе и собственных чувствах.

— И для этого нужно расставаться? Я могу пообещать тебе не появляться на глазах месяц или два. Сколько нужно.

— В этом и проблема Пол, что я не знаю сколько нужно: месяц, год или вечность. Как я смогу жить дальше, зная, что ты здесь ждёшь моего ответа? Разве в моих силах давать тебе обещания, которые, возможно, я никогда не смогу исполнить?

— Теа, пожалуйста...

— Нет, Пол, не нужно, ты же знаешь, что это к лучшему.

— Если у тебя получится... Разобраться? Ты вернешься? — Он поворачивается, поднимая пальцами её подбородок и заглядывая в глаза.

— Пол... А если этого никогда не произойдет? Ты должен встретить того, кто полюбит тебя так, как ты этого заслуживаешь.

— То я буду ждать. Вечность. Запечатление останется, даже если ты уедешь на край Земли. И второй раз оно не случается.

— Да, но оно ослабевает, Сэм сказал, со временем остаётся только любовь, сильнее чем обычно, но все же.

— И что, что будет дальше?

— Мама договорилась с директором. В понедельник сдам недостающие экзамены и отправлюсь в Нью-Джерси. Я узнала, что там мне дадут комнату в общежитии если я буду подрабатывать помощником в библиотеке по вечерам, а днём устроюсь в какую-нибудь кофейню, вроде Старбакса или что-то около того. Загружу себя работой, может тогда в голове станет яснее.

— Теона, пожалуйста, давай попробуем ещё раз?

— Сколько их было, этих ещё раз Пол? У нас ничего не получается. Ты несчастен также, как и я.

— Поедешь к нему?

— К кому?

— К Каллену.

— Нет, нет никого другого Пол. Только ты. — Проводит кончиками пальцев по его щеке вверх, прикасаясь к мочке уха, слегка сжимая её пальцами. Лейхот наклоняется, обхватывая губами её губы, беря их в плен. Поцелуй выходит быстрым, лёгким словно впервые. Он прижимается носом к её носу, несколько раз водя из стороны в сторону.

Теона никогда не признается, что представляла Джаспера. Не сможет сделать Полу ещё больнее.

— Пообещай, дай слово, что будешь писать. Каждую неделю или даже чаще.

— Нет.

— Теа...

— Для чего давать тебе лживую надежду? Застыв в ожидании меня, ты не сможешь жить дальше.

— Я и так не смогу. Моей жизни без тебя нет. С того самого дня, когда ты переехала сюда наши жизни, были связаны, что только подтвердилось, когда я заглянул в твои глаза на школьной парковке.

— Пол, пожалуйста.

— Год, Теона. Этого срока достаточно, чтобы собрать мысли воедино. Ты права, у меня есть чувства, но и самолюбие у меня тоже есть. — Он отходит дальше, чувствуя, как из-за гнева, накрывшего новой волной, начинает выходить из себя. — Я приму тебя любой, даже с тремя детьми и мужем, но на это у тебя есть ровно год. А потом, каждый сам по себе, даже если ты останешься единственной любовью до конца моих дней.

Пол Лейхот уходит, громко хлопнув дверью, превращаясь едва ли не на самом пороге. Надрывный волчий вой разрезает тишину, словно раскат грома среди ясного дня.

Теона ложиться на пол, скручиваясь словно эмбрион, злость и обида на саму себя переливаются через край, вытекая из глаз ручьями слёз. Она засыпает только когда в конец выбивается из сил, прорыдав почти до самого рассвета.

Если бы он знал, что она не вернется ни через год, ни через два, то никогда бы её не отпустил.

Машина, уносившая её прочь из Ла-Пуш, размеренно гудела, словно пытаясь успокоить хозяйку звуком двигателя. Теона крепко сжимала руль, стараясь не смотреть налево, туда, где среди стволов деревьев, виднелась серая шерсть огромного волка, мчащегося следом за красной точкой.

Ей казалось, что душа раскололась на части и больший её кусок остался в резервации, но в голове, впервые за последнее время, было спокойно и тихо, словно все, что тревожило разум, наконец-то, было расставлено по полкам.

— Хочешь, давай я поведу? — Теона окидывает взглядом Ренесми, сидящую рядом и, в который раз, удивляется тому, как она, будучи в добром здравии, согласилась, чтобы Каллен поехала с ней. Магия, не иначе.

— Нет, все нормально.

— Точно? Потому что, если что, я могу. — Несси улыбалась так, словно пыталась заменить своей улыбкой солнце, скрывшееся за тучами.

— Все хорошо, правда.

— Скажи здорово, что мы будем учиться вместе? — Ланкастер молчит, выдавливая из себя улыбку.

Ничего «здорового» она в этом не видела.

Она даже не хочет думать, каким образом Несси уговорила свое семейство, в особенности Эдварда с его гиперопекой.

— С чего вдруг ты решила поступать со мной?

— Ну, я подумала, что это хорошая идея.

— И чем же она хорошая? — Теа прикусывает кончик языка, одергивая себя.

— Ну как? Мы же подруги, ты поступаешь, в следующем году меня одну точно не отпустят и мать или, не приведи Господь, отец поедут со мной. А то и все вместе.

— Ты ещё юна, тебе же... Кстати, а сколько тебе? Хотя нет, постой, я не хочу знать, мне ещё дорога моя жизнь.

— Ты смешная Теа, и твоя дружба дорога мне. В тебе есть что-то такое, что успокаивает. — Несси касается пальцами руки подруги, покоящейся на коробке передач, поглаживая. — Я бы не хотела терять нашу связь, а если ты уедешь, я боюсь, что, со временем, наше общение сойдёт на нет.

— Дебби осталась, и когда она уезжала мы прекрасно поддерживали связь.

— Но, я не Дебби.

— Признайся, что ты просто хотела сбежать от родителей и Блэка. Хотя, что-то мне подсказывает, что у тебя не очень-то получилось и они явятся, крайний срок, через неделю.

— Джейк будет приезжать, но он не бросит мастерскую.

— Приезжать или прибегать? — Они пересекают границу между штатом Вашингтон и Айдахо, когда серый волк перестаёт мелькать за окном.

Отстал.

— Как пойдет. — Каллен удобнее устраивается на сидении, поджимая под себя ноги, её рука всё также лежит поверх руки Теоны. — А Пол?

— Не делай вид, будто ты ничего не знаешь.

— Знаю, — девушка наклоняется, роясь в сумке-холодильнике, стоящей в ногах, доставая оттуда несколько сэндвичей с курицей и соусом цезарь.

Ренесми была довольно наблюдательной и хорошо запоминала информацию, во многом благодаря своим вампирским способностям: она помнила, что Джейкоб клал в чай четыре ложки сахара, Сет Клируотер не любил брокколи, а Теа во всех заведениях заказывала сэндвич с курицей. Эсми, которую язык не поворачивался называть бабушкой, хотя она и просила, странно улыбалась, помогая ей собирать сумку с едой в дорогу.

Отчего-то провизия состояла только из еды, которую любила Теона.

— Милая, Теона дружит с тобой не только из-за сэндвичей. И запомни, что, если кто-то общается с тобой только из-за выгоды, таких людей нужно исключать из собственной жизни.

Ренесми тогда только покивала, соглашаясь со сказанным.

Так и не признавшись, что она сама была тем человеком, которого Теона должна была исключить из своей жизни.

Иногда Каллен даже казалось, что ей передалась маниакальная привязанность Джаспера, который уехал, надеясь избавиться от неё, но, кажется, звонил собственной семье только чтобы спросить, как там Теона.

Ланкастер откусывает кусок протянутого сэндвича прямо из рук Несси, отвлекая ту от мыслей.

— Но хочу услышать это от тебя. — Каллен кусает следом.

— Мы расстались, потому что я тупая сука, которая не может разобраться в своих чувствах.

— Это он так сказал?

— Это я тебе так говорю. Грубо, но честно. И давай больше не будем говорить об этом? — Они доедают сэндвич, а за ним и второй. Теона молчит, нервно пожёвывая губу, а Несси насвистывает мелодию, изредка подпевая магнитоле.

Ланкастер не понимала, почему Каллен так к ней привязалась, их отношения были дружескими, да, но на уровне одноклассников или что-то вроде того. Теона не считала Ренесми лучшей подругой, но у той, видимо, сложилось иное мнение. Или это всё был тайный заговор. Иной причины, по которой Каллен в течении недели собралась и уехала с ней она не видела.

— Нам нужно было поддаться на уговоры Карлайла и согласиться на отдельную квартиру.

— Я не расплачусь с Карлайлом, а жить за его счёт это не то, с чего стоит начинать новую жизнь и, к тому же, только для твоих вещей нужен отдельный дом, а не квартира. Это ещё часть отправили доставкой. Объясни, на кой тебе столько?

— Для комфортной жизни, почему нет? Ну и Розали очень трудно остановить в порывах покупать одежду и всякое для дома. Она кстати и тебе там кучу одежды накупила, плюс ништяки для комнаты.

— Ништяки? Мы выехали из дома три часа назад, а ты уже нахваталась дурных слов. Как быстро растут чужие дети.

— Иди ты. — Каллен легко толкает подругу кулачком в плечо.

— Ауч.

— Прости, прости, прости. Постоянно забываю, какая ты у нас хрупкая. Тебе определённо нужен кто-то более сильный рядом.

— На эту роль замечательно подходишь ты. Отодвинься от зеркала, я не вижу куда поворачиваю.

Ренесми что-то бурчит о несправедливости жизни и злостном нарушении её личных границ, но отклоняется, открывая обзор.

Две недели пролетают почти незаметно: обустройство комнаты и работа до поздней ночи выбивает все силы, но мысли чисты, ей просто не хватает места для самобичевания и размышлений о Поле Лейхоте и их неудачных отношениях. Становиться действительно хорошо, словно та часть, что была поломанной, начала восстанавливаться. Ей кажется, что даже дышать стало легче, казалось, что в груди появилось дополнительное место, а там, в резервации, её словно сковывало и держало в цепях.

Несси нашла им работу, в который раз проявив инициативу и настойчивость она так заболтала управляющего Старбакса, что тот взял на работу ещё и Теону, даже не проводя ей собеседование. Каллен так сильно гордилась собой, что кажется, обзвонила не только всю свою семью, но и Форкс.

Теона звонила только родителям и Дебби, пару раз переписывалась с Розали, прося её хоть как-то унять Несси, энтузиазм которой переходил всякие границы. Блондинка писала саркастические шутки, прямо говоря, что это теперь её, Теоны, ноша и нести её она будет до конца дней.

Украшая очередную порцию кофе сливками Теона бросает взгляд на кассу, за которой обычно стоит Несси, а сегодня — Дейв, их менеджер.

— Завтра приедет Джейкоб, так что я отпросилась на пару дней, нужно привести себя в порядок.

В какой именно порядок Теона не уточняла, только удивилась, пожав плечами: Ренесми Каллен была красива, ухожена и свежо, словно только вернулась из отпуска.

Теона же никогда такой не была.

Задумавшись она быстро чиркает имя на стаканчике, ставя его на стол для выдачи.

— Джас. — Имя звучит звонко, отбиваясь о стенки пустеющей, в обеденное время, кофейни.

— Здравствуй Теона. — Бархатный голос и золотистые глаза, стоящие напротив, смотрящие так, будто бы она — целый мир.

Это точно был заговор