60
От лица Киры:
Мы вернулись к ребятам, и я едва успела сказать хоть слово, как Вика уже кинулась ко мне с объятиями.
— Где вы пропадали? — воскликнула она, уткнувшись мне в плечо. — Я уже соскучилась!
Я рассмеялась, прижала её к себе. Её объятия — тёплые, крепкие, настоящие — были как возвращение в дом, где тебя всегда ждут.
— Мы… читали, — сказала я, и Мусим усмехнулся.
— И чинили книги, — добавил он.
— Конечно, — кивнула Соня с лёгкой улыбкой. — Куда же без этого.
Артём подбросил в воздух мяч и поймал.
— А теперь — пикник! Я нашёл идеальное место: тень, трава, вид на Сену и — внимание! — ноль туристов.
— Чудо! — сказала Вика и снова обняла меня. — Я тебя обнимала? А вот теперь — ещё раз. И вот теперь уже можно идти.
Мы двинулись по набережной, свернули в небольшой парк, где под раскидистыми деревьями тени были густыми и живыми. Трава была мягкой, как мох, и пахла июнем. Милли радостно носилась кругами, то подбегая к нам, то убегая в кусты, виляя хвостом.
Вика раскинула плед, Соня достала из сумки деревянную коробку с печеньем, Артём с довольным видом выложил на ткань сыр, виноград, круассаны, бутылку французского и даже два стеклянных бокала.
— Ого, — сказала я. — Романтика?
— А как же, — подмигнул он. — Париж обязывает.
Мусим тихо поставил рюкзак, присел рядом. Он вытянул ноги на траву и, прикрыв глаза, сказал:
— Лучше, чем лаборатория.
— Это и есть лаборатория счастья, — заявила Вика и ткнула его носком ноги. — Испытываем, как долго можно быть радостными без сигнала, графиков и паники.
— Кажется, бесконечно, — сказала Соня, откусывая клубнику.
Мы ели руками, смеялись, делились воспоминаниями. Соня рассказала, как в детстве сбежала из дома на целых два часа, чтобы «пожить в лесу». Вика призналась, что когда была маленькой, думала, что Эйфелева башня — это просто большая антенна для связи с Луной.
— Я и сейчас не уверена, что она не для этого, — добавила она, взлохматив себе волосы. — Вдруг там есть тайный приёмник?
— Я проверю, — кивнул Артём. — Только если ты пойдёшь со мной.
— По рукам!
Мусим смеялся, а я смотрела на них всех — на этих странных, красивых, смешных людей, которых так люблю — и вдруг ощутила, как Вика снова накрыла меня своим теплом. Она подошла сзади, обняла за плечи, прижалась щекой.
— Ты настоящая, — прошептала она. — Спасибо, что ты у нас есть.
— Я без вас не была бы, — ответила я, — вот такой. Никогда.
Она поцеловала меня в висок, долго не отпускала. И всё внутри успокаивалось, как озеро после брошенного камня.
Милли залаяла, подбегая с палкой в зубах, и все тут же начали играть с ней — гоняться, бросать, снова ловить. Вика смеялась так, что у неё начинал икаться голос. Артём изобразил, будто Милли его повалила и «победила», и она села прямо ему на грудь, довольная. Мусим сделал фото, а потом сказал:
— Мы слишком нормальные, чтобы быть учёными. Или слишком сумасшедшие, чтобы быть обычными.
— Вот именно! — Отозвалась Соня. — Мы просто... в правильном составе.
Продолжение следует…