53
От лица Киры:
Шесть тридцать утра. Аэропорт был почти стерильно холодным, и я чувствовала этот холод внутри. Мы прошли через досмотр — молча, бережно. Артём шёл рядом, Вика держала мою руку, Соня гладила Милли, которая в переноске тихо поскуливала — будто тоже понимала, что это не просто поездка, а бегство.
Я подала заявление об увольнении ещё накануне вечером. Короткое письмо в электронную почту с темой: «По собственному желанию». Больше не было ни сил, ни смысла что-либо объяснять. Всё, к чему я стремилась, за что держалась, что строила — оборвалось. Одна секунда, одно предательство — и всё стало пеплом.
Мы заняли свои места в самолёте. Я у окна — по привычке. Смотреть на облака всегда немного помогало. Соня села рядом, Артём и Вика напротив. Мы не говорили. Я чувствовала, что они меня оберегают. Даже молчанием.
Я ещё плакала. Слёзы катились тихо, почти незаметно. В какой-то момент я заметила, что стюардесса взглянула на меня с тревогой — и тут же отвернулась, будто давая мне пространство. Я просто смотрела в иллюминатор, как если бы там можно было увидеть ответы. Или забвение.
А потом…
Я увидела его. Мусима... Или же это не он?
Высокая фигура у прохода, чуть в стороне, возле кабины пилотов. Профиль. Тот самый. Плечи. Он стоял, будто знал, что я здесь. Не поворачивался. Просто стоял. Не двигался. И не смотрел в мою сторону.
Я вцепилась в подлокотник. Сердце стучало в ушах.
Это он?
Не может быть…
Или может?
Повернувшись к Артёму, я сказала:
— Я его люблю, Артём… — выдохнула я сквозь рыдания. — Чёрт возьми… я так сильно его люблю…
— Я знаю, — прошептал он, обнимая меня. — Я знаю, Кирочка. Но ты — моя семья. И я не дам тебя в обиду никому. Ни ему, ни себе, ни даже тебе самой.
Он исчез — или я просто отвернулась. Но с этого мгновения всё внутри снова зашевелилось. Что, если он узнал? Что, если он и правда… пытался? Что, если…
Я не хотела думать. Не хотела надеяться. Но где-то глубоко внутри, очень-очень глубоко… таилась маленькая, упрямая искра.
Он найдёт меня.
Если любит — он найдёт.
Соня взяла мою руку.
– Всё хорошо, Кира. Это начало.
– А если я не хочу начинать сначала? – прошептала я. – Я хочу… чтобы всё было как раньше. Когда я ему верила. Когда он смотрел только на меня.
– Это пройдёт, – сказала она. – И тогда ты будешь благодарна себе, что выстояла.
Я снова посмотрела в окно. Облака проплывали внизу — как молчаливые свидетели моей боли.
В какой-то момент я не выдержала. Склонила голову к стеклу — и уснула. Устала от всего. От мыслей, от надежд, от боли. Просто уснула.
---
Снился дом. Наш, с Мусимом. Кухня, где мы жарили блинчики. Его рука на моей талии. Его голос. Его запах. Всё — как было. И я смеялась, как в тот самый день.
Он смотрел на меня — с тем взглядом, в котором было всё: любовь, нежность, нежелание отпускать.
Но.. да я расстроена, да мне больно. От этого я снова беззвучно закричала.
Соня смотрела на меня.
– Кира… Всё в порядке. Уже почти прилетели.
Я кивнула.
Но внутри было далеко не "в порядке".
---
Париж встретил нас прохладным воздухом и серым небом. Мы шли, и я думала, он ли это был?
Но я всё равно прошептала, глядя в асфальт.
– Найди меня. Если ты меня любишь, ты должен меня найти...
И пошла вперёд. В знакомое, с самого детства. В Париж. В то, что станет теперь моей новой жизнью.
Пусть даже с разбитым сердцем.
Продолжение следует...