54
От лица Киры:
Мы заселились в отель, и меня сразу поразил наш номер — просторный люкс, оформленный в нежных, светлых тонах. Стены были кремово-персиковые, пол застелен мягким ковром молочного цвета. Свет мягко рассеивался от потолочных светильников и бра, создавая уют и тепло.
В комнате стояли две большие двуспальные кровати с высокими изголовьями, аккуратно заправленные белоснежным бельём. На каждой лежало много подушек — пушистых и бархатистых. Между кроватями стоял небольшой столик с лампой и вазой с живыми цветами. Возле окна располагалось удобное кресло и письменный стол, на котором лежали несколько книг. Мы решили что будет спать так: Вика и Артём, я и Соня.
Из окна открывался великолепный вид на крыши Парижа и вдалеке — едва видимая силуэт Эйфелевой башни в лёгком утреннем тумане.
— Красиво… — выдохнула Вика, бросив сумку в угол.
— Идеально, — добавил Артём, устало улыбаясь.
Я молча кивнула. Мне было сложно чувствовать восторг. Даже благодарность. Но внутри что-то отозвалось — будто этот номер действительно был сейчас именно тем, что нужно.
— Мы с Викой на одной, вы с Соней на другой, — мягко сказала она, кладя руку на моё плечо. — Устроит?
— Конечно, — прошептала я.
Мы разобрали вещи, включили свет, расправили пледы. Милли уже устроилась на ковре у кровати, свернувшись клубком.
— Пойдём пройдёмся? — предложила Соня, глядя на нас всех. — Немного развеемся. Вниз по улице, мимо кафе. Дальше — как пойдёт.
Артём и Вика сразу согласились. Я только качнула головой.
— Я останусь. Не сердитесь… Просто… Хочу немного побыть одна.
Соня подошла ближе.
— Ты уверена?
— Угу. Всё нормально. Просто... ещё слишком много шума внутри. Я потом догоню.
Они переглянулись, потом Артём сказал:
— Мы всё равно тебе кое-что принесём.
— Что?
— Твои любимые круассаны с шоколадом. Горячие, как ты любишь, — подмигнула Вика.
Я слабо улыбнулась — впервые за день по-настоящему.
— Спасибо... правда.
Когда за ними закрылась дверь, в комнате воцарилась тишина. Глубокая, почти ласковая. Я села на кровать, обняв подушку, и позволила слезам снова скатиться по щекам. Не рыдала — просто отпускала накопившееся. Без слов, без мыслей.
Потом, тихо поднявшись, достала из рюкзака блокнот. Села у окна. Рисовала, не глядя, будто изнутри. Образы, лица, силуэты. Мусим. Всегда он. Его профиль. Его губы. Его глаза, в которых я так долго находила себя.
Карандаш дрожал в пальцах. Но я продолжала, пока не устала. Потом просто легла. Даже не переоделась — просто укрылась и закрыла глаза.
---
Стук в дверь.
Я проснулась мгновенно. Несколько коротких ударов. Тихих, вежливых. Прислушалась. Милли заворчала из-под пледа. Я подошла к двери, слегка приоткрыла её.
Передо мной стоял молодой курьер в куртке, с большим букетом в руках.
Пионы.
Розовые. Свежие. Почти как те, что он однажды принёс мне, когда я заболела и не могла говорить от боли в горле. Те же самые.
— Bonjour, madame. Une livraison pour Kira Timraleeva.
(«Здравствуйте, мадам. Доставка для Киры Тимралеевой.»)
Я моргнула.
— C’est moi… je suis Kira.
(«Это я… я — Кира.»)
Он протянул мне букет. Я аккуратно взяла его, дрожащими пальцами.
— Quelqu’un vous aime beaucoup, je crois, — улыбнулся он.
(«Кто-то вас очень любит, мне кажется.»)
— Merci… je ne sais pas de qui c’est.
(«Спасибо… Я не знаю, от кого это.»)
Он слегка поклонился и ушёл. Я закрыла дверь, медленно вернулась вглубь номера. Поставила цветы на столик у окна. Между лепестками торчала небольшая записка.
Я вытащила её.
«Я очень люблю тебя, кис».
Это почерк Мусима... Моего Мусима...
"Кис" он всегда меня так называет.. и мне это нравится.. очень нравится. Но это действительно был Мусим в самолёте? Он ищет меня.. возможно я действительно должна была его выслушать...
Я снова улеглась на кровать и обняв подушку, уснула.
Продолжение следует...