50
Остаток дня Кира провела спокойно. Она устроилась поудобнее, включила телевизор, но не особенно следила за происходящим на экране — больше играла с Милли, иногда просто гладила её, раздумывая о своём. В палате было тихо, и эта тишина была на редкость уютной. За окном медленно сгущались тени к вечеру.
Примерно через час дверь тихо приоткрылась, и внутрь заглянул Артём. В одной руке — поводок, в другой — термос, явно с чем-то домашним.
— Привет! — сказал он с лёгкой улыбкой. — Забираю нашу звезду. Вика сказала, что без Милли и тебя в доме как-то не так.
Кира рассмеялась:
— Я её тоже еле отпускаю. Почти привыкла, что она тут как охранница. Только хвостом виляет — и всё под контролем.
Милли завиляла, услышав своё имя, и даже лениво потянулась, как будто соглашаясь с хозяйкой. Артём подошёл, взял её аккуратно на руки, но та сначала ткнулась носом в шею Киры, как бы прощаясь.
— Мы тебя ждём. Вика готовит домашнее печенье с шоколадной крошкой — Артём сделал паузу, затем мягко добавил: — Ты держись. Мы рядом.
Они немного поболтали — о доме, о смешных историях с соседями, даже вспомнили, как однажды пельмени в кастрюле «убежали» и устроили потоп. Посмеялись. А потом обнялись крепко. Кира задержала объятие чуть дольше — Артём всегда умел приносить с собой тепло.
Когда он ушёл вместе с Милли, в палате стало пусто, но ненадолго.
Спустя какое-то время в дверь влетела Соня. Она буквально вбежала, с сияющей улыбкой и лёгкой суматохой в движениях.
— Сонечкааа! — радостно протянула Кира.
Они обнялись — крепко, по-настоящему. Соня пахла свежим воздухом, немного дорогой и чем-то домашним. Всё это время она была у родителей, и теперь — наконец-то вернулась.
— Как ты? Как ты тут вообще? Мне так не хватало тебя! — выдохнула Соня, присаживаясь на стул рядом с кроватью.
— Ну как видишь, — улыбнулась Кира. — Жду, когда уже наконец можно будет домой. Врач говорит — может, завтра.
Они разговаривали долго, перебивая друг друга, смеясь, вспоминая всякую ерунду. Соня, как всегда, была настоящей бурей энергии. В какой-то момент разговор зашёл о Вике, Артёме, о том, как они приходили, как смешили.
— А ещё приходил Мусим, — сказала Кира чуть тише, будто невзначай.
Соня, конечно, сразу это подметила.
— Ага… А вот теперь рассказывай нормально. Что за тон такой?
Кира немного замялась, но всё-таки поделилась — про цветы, про шоколадку, про ту самую записку. Соня слушала внимательно, улыбаясь всё шире с каждой фразой.
— Ну и? — спросила она, приподняв бровь. — Ты когда про него говоришь — прямо светишься.
— Та ну… — попыталась отмахнуться Кира. — Просто он... хороший.
— Кира. — Соня наклонилась вперёд, почти заглядывая ей в душу. — Мне кажется, ты в Мусима влюбилась.
Кира закатила глаза, но улыбнулась.
— Не знаю…
— Да влюбилась, влюбилась! — Соня рассмеялась. — Причём по уши. Это не обсуждается.
Кира ничего не ответила. Только снова посмотрела на пионы, стоящие у изголовья. Тепло разлилось по груди. Может, Соня и права.
Они ещё немного посидели, обсудили сериалы, потом Соня вспомнила, что завтра рано вставать, и начала собираться. На прощание они ещё раз обнялись.
— Всё будет хорошо, — сказала Соня на выходе. — Я чувствую.
Когда дверь за ней закрылась, Кира осталась одна. Она взглянула на записку у цветов. Перечитала.
И, уже не скрываясь от самой себя, улыбнулась.
Продолжение следует…