Глава 23
Даня
Никогда не думал, что расставаться с Аленкой будет так тяжело. Я написал ей смс ещё вечером, потом удалил, решив поговорить с глазу на глаз. Это не первый наш разрыв, и обычно она посылала меня, кидая ругательства в спину, но в тот понедельник ничего не сказала, молча опустила голову, развернулась и побрела прочь. Я видел её слёзы, чувствовал вину за собой. Но и продолжать отношения дальше не мог.
Мне было невыносимо изображать из себя любящего парня, мне не хотелось её целовать, да и запах духов Аленки жутко раздражал. Сердце тянулось в другом направлении, и если изначально я отталкивал эти мысли, то когда обнял Юлю во дворе, когда наши сердца забились в унисон, всё сломалось в моей программе.
Юлька плакала. Её слёзы ранили, убивали, подобно выпущенным в лоб пулям. Я окончательно растерялся, но понял одну простую истину – защитить Юлю можно, только находясь рядом, только приняв чувства, которые до сих пор жили под рёбрами, спрятанные под тысячью замками.
Однозначно Юлька не станет за один день открытой книгой. Но и я не готов был сдаваться, лишь единожды споткнувшись.
А потом начались тренировки по баскетболу, соревнования в другом городе, мужские посиделки и тоска, разрывающая легкие. Я готов был на стенку лезть, до того не хватало Гаврилиной. Странно, конечно, мы ведь и не были настолько близки, однако этот её взгляд, слёзы, томный голос и горячее дыхание на моих губах… Я будто вернулся в прошлое, упал в беспросветную пропасть, из которой не было дороги назад.
В школу после двухнедельного отсутствия я не шёл, бежал вприпрыжку, вернее, гнал на байке. Что-то подсказывало – Юля будет ждать меня, она считает часы до нашей встречи, я считал их. Что в детстве, что сейчас, расставание с ней всегда отдавало мучительными ломками. Я ненавидел лето, ненавидел другие города, даже другую школу. Каждую нашу встречу ждал с замиранием сердца, а уж когда мы виделись, мир окрашивался в необычные цвета.
Это ненормально.
Я убеждал себя столько лет, что желать быть рядом с кем-то настолько сильно – ненормально. Больше ни к кому не тянулся так, а может, то был не запрет. Просто другие девушки не вызывали во мне столь дикого желания и не создавали проклятую радугу на пасмурном небе.
Когда я вбежал по ступенькам школы на наш этаж и заметил Юльку, губы сами растянулись в улыбке. Хотелось заключить её в объятия, хотелось наконец поговорить, показать, что я снова на её стороне, что я всегда там оставался.
Необузданный порыв. Прострел в легкие, проклятая стрела, застрявшая где-то между сердцем и разумом. И короткий поцелуй в щечку, который произошёл неосознанно.
Я вернул её телефон, радуясь заветным цифрам, и поплёлся в класс, словно под чем-то, словно выпил приличную дозу хмельного напитка. Сердце шалило, в груди разливалось тепло, и эта глупая улыбка никак не сходила с лица.
Со временем народ начал подтягиваться в кабинет, здороваться со мной, спрашивать, как прошли соревнования, но всё проходило мимо, кроме движений Юли, её смущенной улыбки и взглядов, от которых бросало то в жар, то в холод.
На большой перемене Юлька ускользнула от моего бесконечного внимания в столовую, ну а я как верный пёсель поплёлся следом. Прошёл мимо Акима, даже не заметив приветственный жест парня, сто процентов обидится потом, может, и выскажет, да плевать. Хотя во время соревнований мы немного сблизились, примирились, я бы сказал, забыли обо всех недомолвках.
Перед входом в буфет подловил Кир.
– Ты как зомбированный, – усмехнулся друг, разглядывая меня, пытливо прищурившись. Я чуть наклонился вбок, увидел Юлю и уже хотел шагнуть к ней, как Кирилл выставил руку, перегородив путь.
– Чего? – буркнул раздраженно.
– Я с тобой поздоровался вообще-то. Ты, – он оглянулся, скривив недовольно губы, и строго, даже немного обиженно, посмотрел на меня. – Опять возле этой девчонки крутишься? У тебя кукуха на ней съехала что ли?
– Слушай, ты со мной две недели был, передохни, а?
– Ты реально решил… ну…
– Свали в туман по-братски? – протянул я, обходя друга и направляясь за столик к Юле.
В столовой было довольно шумно, очередь доходила почти до дверей, но, несмотря на такую толпу, многие меня заметили. Кто-то махнул рукой, кто-то крикнул, а кто-то позвал присесть рядом. Я окинул всех быстрым взглядом с обыденной полуулыбкой и прошёл к дальнему угловому столику, где сидела Гаврилина.
Ох, она удивилась. Глазки чуть из орбит не выскочили. Забавная всё-таки.
– Ты… чего? – прошептала Юля, прикусив нижнюю губу.
– Ты, правда, наешься одной гречкой? А где котлета или типа того? – спросил, усаживаясь напротив. В те редкие минуты, когда у нас шли уроки физкультуры, я мог видеть Юльку в нормальной обтягивающей одежде – она была очень худенькой. Неужели держала диету?..
– Дань, ты… – Юля оглянулась, сглотнув. Да, мы привлекли к себе взгляды многих, кое-кто даже перешептывался.
– Что?
– Почему ты не сел с друзьями или…
– А почему я не могу сидеть здесь, с тобой? – я поставил локти на стол, уперев в них подбородок. Вблизи Юлька выглядела очень милой, она походила на ангела: такая робкая, нежная, скромная. Хотя я знал, помнил с детства – кое-кто умел показывать зубки. Порой мне хотелось увидеть эти её зубки.
– Может, хватит на меня пялиться? – прошептала Юля, отводя взгляд в сторону.
– Ты вечером гуляешь?
– А?
– Говорю, вечерами ты гуляешь в будние дни?
– Дэн! Даня! Милохин! – разлетелось эхом по столовой. С неохотой глянул в направлении первого стола у стены: туда плюхнулись ребята с десятого и два наших защитника.
Я развёл руками, намекая, что поговорить с ними сейчас не смогу. Однако Валера, коротко стриженый блондин, явно униматься не планировал.
– Иди к нам, – позвал он, выдавая улыбку от уха до уха. Ребята, что сидели с ним за столиком, в один голос завыли. Мне вдруг показалось, в столовой воцарилось молчание: все будто ждали, когда же я встану и отойду от Юли.
Бесит.
– Сорян, – отмахнулся, стараясь не выдать раздражения. Слепые они что ли, с башкой окончательно в разладе? Это их показательное приглашение выглядело неуважительно по отношению к Юльке, словно ребята пытались указать ей на место.
– Да ладно, иди к нам. У нас тут пицца на всех, – шоу продолжалось.
– Я на диете, – улыбочка, очередной намёк, который никто не понял или же делал вид, что не понимал. Раздражение нарастало с каждой гребаной секундой.
– Для диетчиков у нас есть компот, – крикнула блонда, которую я знать не знал. Нет, может, и знал, да только сейчас ни её внешность, ни имя не имели никакого значения для меня.
И я уже хотел послать отборным матом дружный коллектив, как Юлька вдруг поднялась из-за стола. Её тонкие худенькие пальчики сжали основание красного подноса, на котором стояла тарелка с гречкой. В одну минуту Гаврилина выскользнула из-за нашего стола, направляясь к окошку с грязной посудой. Не доела. Молча убегала. Её зацепило их поведение. Вероятно, обидело.
Я сглотнул, смотря ей вслед. В груди кольнуло, руки сжались в кулаки.
Мне хотелось врезать по роже каждому, кто сидел за тем столом, но вместо этого я лишь последовал за Юлей, подобно верному стражу.
– Дэн! – окликнул мужской голос. – Ты куда? Наш стол здесь.
В столовой воцарилось молчание.
– Включи мозги, хотел бы сесть к вам, сел бы. А я сидел с девушкой, – прорычал, голос мой звучал необычно громко, в нём мелькали не присущие нотки агрессии.
– Но…
– Без «но»! – с угнетающей враждебностью ответил я. И надо ж было – именно в этот момент на пороге столовой выросла Смирнова.
Девчонка посмотрела на меня затравленным взглядом, губы её дрогнули, да и вся она, кажется, дрожала. За спиной Аленки появился Аким. Он наклонился, что-то шепнул ей на ухо, но она никак не отреагировала.
Ситуация начинала напрягать, мы были слишком ярким пятном на сером покрывале этого дня. Народ перешептывался, будто увидел невероятную новость в газете. И хотя я привык быть в центре внимания, но сейчас это знатно бесило. Да и Смирнова, которая подобно фарфоровой кукле замерла в проеме, напрягала. Неудобно вышло: наверняка наш разрыв обсуждали в моё отсутствие, наверняка Алену ранили эти бесконечные разговоры. Люди любят потрепать языком, им только дай повод. Пора заканчивать этот концерт по заявкам.
Не найдя лучшего решения, я обошел ребят, скрываясь в шумном коридоре.
Забежав в кабинет, я буквально сразу наткнулся на Гаврилину, она сидела, подперев ладошкой подбородок: читала книгу. Такая спокойная, обыденная, казалось, этот мир и его порядки её совершенно не волновали. Она отличалась от всех девушек, с которыми мне довелось познакомиться.
– Что насчёт субботы? – спросил, усаживаясь рядом. Юля кинула на меня пустой, безэмоциональный взгляд, словно намекая, что у неё нет никакого желания отвечать на вопросы.
– Суббота – день уборки.
– Хорошо, – я повернулся, поставив локти по обе стороны от себя. А она как склоняла голову над учебником, так и продолжала склонять. Обычно девчонки реагируют иначе. – Как насчёт воскресенья?
– Воскресенье – день домашки.
– Ты серьёзно? – хмыкнул, поддев прядь каштановых волос пальцем. Откровенно говоря, я не помню, чтобы видел её с распущенными: либо косы, либо хвост, ну и очки, конечно, дополняли Юле загадочности. Гаврилина походила на тот Святой Грааль, который я пытался отыскать среди тысячи подделок. Она была для меня закрытой, но в то же время манящей книгой.
Юля тут же отодвинулась ближе к стенке, словно моё присутствие её напрягало. Игры в недотрогу продолжались. А ведь как хорошо всё начиналось утром, и надо ж было походу в столовую расписаться черной краской.
Я закатил глаза, раздражаясь на себя и пацанов за тем столом. Умеют же испортить настроение, идиоты.
– Ты меня отвлекаешь, можешь помолчать? – спросила Гаврилина сухо, будто обращалась к постороннему человеку, а не ко мне.
– Слушай, ну они болваны, что ты из-за них обижаешься на меня?
Девчонка подняла голову, прищурившись: взгляд её полыхал огнём, таким и убить можно. А говорят ещё, девушки – милейшие существа. Хотя задор в глазах Юльки мне однозначно нравился, подначивал, даже искушал в какой-то мере.
– У меня к тебе безумно много вопросов, – чуть наклонившись, прошептал практически ей в губы. Она робко опустила ресницы, старательно избегая моего взгляда. Попыталась в очередной раз создать между нами дистанцию, да только куда здесь двинешься или убежишь? Позади стена, впереди я.
– У меня нет на них ответов, – сказала Юлч, с её губ слетел грустный вздох.
– Или ты не хочешь мне их давать, – прошептал, заправляя прядь волос за ушко девчонке.
Мне до чертиков хотелось снять с неё очки, приподнять подбородок и как следует рассмотреть всё то, что упустил за эти годы. Например, ямочки на щеках или маленькую родинку на мочке уха. Сердце и без того ныло, а сейчас, когда мы находились столь близко, окончательно провалилось в пропасть. Я вернулся в детство, в наше бесконечное лето, когда для счастья достаточно было свободной качели на площадке или карамельного петушка на палочке.
Почему же ты тогда меня оттолкнула?
– У-у, – завыли за спиной знакомые голоса. Я громко цокнул, совершенно не радуясь появлению друзей. Неужели нельзя было погулять еще минут десять?
Юля увернулась от меня, нервно проводя ладонью по шее. Я же откинулся на спинку стула, смущать Гаврилину интересней наедине, в иных случаях она покрывается непроницаемым панцирем.
– Мы вам помешали? – пропел Раевский, вальяжной походкой проходя на своё место.
– Мы можем погулять, – усмехнулся Юрка Конев, он учился не в нашем классе, но входил в число моих близких друзей. Не очень общительный, но довольно компанейский парень, а ещё хороший защитник. Всех нас объединял баскетбол.
– Вы бы так на поле гуляли, – буркнул я, старательно переводя тему.
– А что не так на поле? – удивился Паша, попадаясь на крючок.
– А кто, поджав хвост, пропустил два очка в последнем периоде?
– Да, Пахан, это было отстойно, – поддержал Юра.
Разговор плавно перешёл в обсуждение игры, комбинаций, соперников. В кабинет начали возвращаться одноклассники: кто-то втиснулся в наш диалог, а кто-то с любопытством слушал истории великих «Воронов». Иногда я поглядывал боковым зрением на Юлю, пока в один момент не заметил улыбку на её губах.
Что-то ёкнуло, и я, вытащив телефон, написал ей сообщение. Юлька потянулась к мобильному, глаза её расширились, она осторожно глянула в мою сторону. В каждом движении девчонки прослеживалась неподдельная робость. И либо я окончательно отупел, либо мы оба хотели одного и того же: стать ближе друг к другу.
Надеюсь, в этот раз ты не столкнешь меня со скалы, Юлия…
Остаток дня прошёл довольно тихо: скучные темы на уроках, одноразовые разговоры и народ, чьё внимание начинало напрягать. Мне хотелось уломать Юлю на свидание, но одноклассники словно сошли с ума, окучивали нашу парту все перемены подряд. В итоге я упустил момент, когда Гаврилина ускользнула из школы.
Но вечером, уже дома, валяясь на кровати после изнурительной тренировки, я напомнил девчонке о себе:
Д.: «Не спишь, недотрога?»
Подождал минуты две и написал еще одно смс следом:
Д.: «Что за игнор, я не понял? Вынуждаешь меня приехать по твою душеньку?»
Я сжимал телефон, прожигая экран и раздраженно дергая ногой. Девчонки не заставляют меня ждать, что за дела? Она ломает систему? И только спустя почти десять минут, её величество соизволило ответить:
Ю.: «Ты никак не успокоишься? Я была в душе, туда обычно с телефонами не ходят».
Д.: «Очень даже ходят. Но ты ещё маленькая, отложим эти откровения до лучших времен».
Ю.: «Милохин, что за пошлые намёки? Ты разучился разговаривать с нормальными девушками?».
Я засмеялся, перевернувшись на другую сторону подушки. За окном было темно, по подоконнику отбивал дождь, создавая какую-то особую атмосферу. Странно, конечно, умиляться глупой переписке. Но я так и представлял, с каким сарказмом она говорит эту фразу, как кривит губы и прищуривается.
Д.: «Пошли в субботу или в воскресенье гулять? Научишь меня разговаривать с нормальными девушками».
Ю.: «Я не знаю…»
Я задумался: что за неоднозначный ответ? Она хотела согласиться, но не могла, или это очередные игры в недотрогу? Проведя пальцем по подбородку, я напечатал сообщение:
Д.: «Невозможно бегать вечно, Гаврилина. Или есть что-то, чего я не знаю?»
Ю.: «Ну… не всё зависит от наших желаний»
Я задумчиво уставился в окно, вслушиваясь в шум дождя. Это ведь намёк? Только на что она намекает? Родители не разрешат? Дядя Миша до сих пор точит зуб на моего отца, в этом что ли дело? Хотя, вполне возможно, он ведь не поздоровался тогда со мной, не посмотрел даже.
Д.: «Но очень многое. Я могу как-то повлиять на твое решение?»
Ю.: «Ты уже повлиял. Ладно, мне надо заниматься. Пока».
Несмотря на двоякий ответ, сдаваться я не планировал. На следующий день в очередной раз закинул удочку и снова получил «не знаю». Без всяких объяснений, что знатно бесило. С другой стороны, Юля с каждым днём становилась более разговорчивой: на переменах она уже без смущения поддерживала со мной диалог да и на сообщения отвечала бодрей, а писал я, как полагается, каждый вечер, иногда по утрам.
От наших переписок веяло чем-то тёплым, иногда они перетекали в легкий флирт, в такие минуты я особенно вдохновлялся. Чувствовал – симпатия взаимная.
Конечно, в классе народ заметил моё внимание к Юле. В четверг она шла из столовой, я догнал её возле дверей в кабинет, и мы стали невольными свидетелями разговора ребят, вернее подслушали.
– Капец, Дэн крутится возле этой очкастой деревенщины, – кинула Ленка с раздражением.
– Да он просто веселиться, нашёл себе игрушку. Хотя странно, что такую, – выдала Оля. Я посмотрел на Юльку, она сжала булочку в тонких пальцах, улыбка сошла с её губ.
– А может, его на экзотику потянуло? – не унимались девчонки. Про себя я подумал, что экзотика – это Ильинская или Звягина, уж с кем с кем, а с ними я бы не лег в кровать ни за какие заслуги. Одна походила на здоровенного мужика, вечно посылающего флюиды, другая крутилась возле каждого второго. Серьёзно, и эти двое ещё смеют стебаться над Юлей?
Разговоры меня знатно зацепили. Обычно я более сдержанный в плане сплетен о своей персоне, вон про нас с Аленкой до сих пор языками чешут. Но Юлька… мне никогда не нравилось, когда о ней говорили плохо.
Руки сами сжались в кулаки, и только я планировал сделать шаг, пройтись по этим выскочкам, как Гаврилина меня остановила. Она ухватилась за край кремовой толстовки и посмотрела так, что я готов был кинуть весь мир к её ногам.
– Думаю, у меня получится в субботу. Не очень долго, час или два, но получится, – произнесла Юля, выбив кислород из моих легких. А потом уголки её губ приподнялись, и я окончательно растерялся.
– Что? – спросил полушепотом. Вдруг показалось.
– Если твое предложение всё ещё в силе…
– Конечно! – выдохнул я, громче, чем полагалось. В ушах звучал пульс, в теле откуда-то возникла небывалая легкость, словно я одержал победу в самой сложной игре, словно забил трёхочковый десять, нет, двадцать раз подряд. Мне хотелось подхватить Юлю и закружить в своих объятиях, до того был счастлив услышать долгожданное «да».
– Ну… пошли на урок? – прошептала она смущённо.
– Ну пошли, – усмехнулся я, ликуя внутри.