Глава 21
Юля
Домой я вернулась какая-то окрылённая, то и дело терла ладошки, вспоминая, как Даня их сжимал. Мне однозначно нравились его прикосновения, и я точно не хотела отталкивать Милохина. Тем более он так смотрел – с таким желанием и надеждой, что мне невольно хотелось прыгнуть в пропасть вслед за ним. Хотя в голове до сих пор было много вопросов касательно поведения парня. Да и отец никуда не делся.
Мне нужно разобраться в своей жизни… Попытаться разобраться.
В понедельник я узнала, что Даня, действительно, уехал на соревнования. В классе на уроках стало гораздо тише, даже немного скучно: всего один человек создавал вокруг целую атмосферу праздника и тепла. Вспомнить только уборку в спортзале, его улыбку и шутки – там, где был Даня, жизнь лилась водопадом.
Я всегда хотела быть эпицентром этого водопада.
А после третьего урока я стала невольным свидетелем разговора Лены Ильинской с Олей. Хотя, как стала? Они забежали возбужденные в кабинет и давай на весь класс перетирать косточки Алене Смирновой. Да с такой радостью, что даже мне сделалось не по себе.
– Так ей и надо! – хихикала Лена, возбужденно расхаживая по кабинету.
– Ну… – улыбнулась Оля. – На одной Королеве свет клином не сошёлся.
– Во-во! – поддакнула Ильинская. Я осторожно глянула на девочек, не особо понимая, чего они злорадствуют. Обе выглядели так, словно одержали победу на соревнованиях. Медали только не хватало за ловкость.
– Вы чего такие счастливые? – спросила Ирка, наша староста. Она вошла в класс, лениво потягивая сок из трубочки.
– Ты не в курсе?
– Насчёт чего? – удивилась Зайцева.
– А Милохин Аленку бросил, – пропела Ленка, играя плечами. Вот теперь и мне стало интересно, подойти бы, разузнать новости, но у них же типа бойкот. С другой стороны, они бы и в обычное время словом со мной не обмолвились. Поэтому выбор был только один – обратиться в слух в надежде не упустить ни единой детали.
– Смирнова сегодня в туалете в три ручья ревела. Девки её утешали, мол, не переживай, со всеми бывает, вернется твой Данечка, – закатив глаза, вещала Звягина, накручивая на палец светлую прядь.
– Первый раз что ли, – качнула головой Ирка, усаживаясь за свою парту. – Сколько они уже расходились? Милохин мальчик смазливый, сто пудов просто хочет на соревнованиях сменить юбку.
– Кстати, да, – кивнула Оля.
– Или она его достала, эта мисс Королева, – скривилась Ленка, будто увидела перед собой ведро с помоями. А ведь перед Аленой девчонки вели себя иначе: любезничали, заискивали.
– Достала или нет, он её бросил, – заключила Звягина. – И теперь его сердце свободно для новых похождений. Вот я бы не отказалась попытать судьбу, говорят, Даня… очень круто целуется, – Оля мечтательно выдохнула, а губы её растянулись в приторной улыбке.
Смотреть на это зрелище, да и слушать, было выше моих сил. В мыслях вспыхнул наш разговор с Даней во дворе, его странная реплика, брошенная на прощание. А что если он с Аленой расстался из-за меня? Что если таким образом он хотел мне показать свои намерения?
Нет… Разве это возможно? Или же… возможно?
Щёки в момент густо покраснели, и я невольно улыбнулась сама себе, прикусив нижнюю губу. Сердце заходилось – прыгало, едва ли не отбивая чечетку. Наверное, это ужасно – радоваться чужому горю, однако я не могла ничего с собой поделать. Правда, радовалась я недолго, Даня ведь на соревнованиях аж до пятнадцатого декабря. И номера его у меня нет, моего у него тоже. За эти несчастные две недели может всё что угодно случиться. Остается только ждать.
А ждать оказалось непросто.
Время превратилось в резиновое. Я просыпалась, шла на занятия, возвращалась домой, ну и доделала проект по истории для Дани. Сдала работу историчке, сказав, что он попросил меня передать ей, так как сам уехал. Не знаю, поверила Анна Дмитриевна или нет, но приняла молча, про оценку тоже промолчала.
Оставшиеся бесконечно долгие дни я пыталась сосредоточиться на учебе. В конце концов поступление в вуз никто не отменял. Нам, как назло, поставили кучу пробников, поэтому я только и делала, что корпела над учебниками, погружаясь в знания.
Выбралась на улицу только в воскресенье, и то потому что отца не было, а с мамой в последние дни мы не могли оставаться наедине. Казалось, между нами повисло какое-то напряжение. После тех воспитательных мер она ходила сама не своя, с опущенной головой, словно на плечах повис неподъемный груз. Возможно, мать поняла больше, чем мне хотелось бы, а возможно, она впервые осознала цену своего выбора. Однако мы не спешили делиться переживаниями, стараясь обходить неудобное прошлое стороной.
Поэтому в воскресенье мать без вопросов позволила мне прогуляться с Наташей, даже дала двести рублей и намекнула на поход в кино. Деньги я приняла, конечно, а насчёт кино мыслей не было. Да и у Красновой наверняка были планы.
Ната поджидала на улице, одетая с иголочки: сапоги на высоком толстом каблуке, тёмные зимние колготки, короткое чёрное платье и пуховик. Погодка стояла не сказать, что холодная, однако шёл дождь, и морозный ветерок прокрадывался под одежду, заставляя ежиться. Так что на фоне модницы подруги я выглядела человеком-мешком: в широких джинсах, зимних кроссовках, в надутой куртке и шапке с большим белым помпоном.
– У нас важная миссия, а ты выглядишь, будто дрова рубить вышла, – подметила Краснова.
– А вдруг мы идём рубить дрова? В такую холодину это, в самом деле, очень важная миссия.
– Очень смешно, – хмыкнула подруга, ткнув меня локтем.
– Ну не знаю, мне смешно, – улыбнулась я, перепрыгивая через большую серую лужу.
– Я хочу тебя кое с кем познакомить.
– Меня? Э, нет, – я категорично замахала руками. – Увольте. Ты же знаешь, что у меня клиника дома, какой знакомить?
– Он мне нравится, хочу, чтобы ты его оценила и… сказала свой вердикт.
– Я? Зачем? – мы остановились напротив одного из дворов, на узкой тропинке. Где-то вдали раздался лай собак и голоса детей.
– У меня редко такое бывает, чтобы парень прям запал в душу.
– У тебя каждый раз – запал в душу и все дела, – усмехнулась я, вспоминая, сколько таких парней уже было у Наташи. Она та ещё львица.
– Ой, скажешь тоже! Этот особенный, у него такой взгляд, ух, пронзает до косточек! – подруга вздохнула и расплылась в мечтательной глупой улыбке. Вот уж правда, особый случай. Обычно Ната более сдержанная в высказываниях о парнях. Для неё главное их кошелек, а уж никак не взгляд, от которого таешь до последней капельки.
– И как мы с ним познакомимся? Ты хочешь устроить свидание втроём?
– Почти, – Краснова подхватила меня под руку, многозначительно играя бровями. Лисица ещё та. – Я выбрала пиццерию, он нас ждёт там.
– Э… стоп, со мной вместе? Он в курсе насчет третьего колеса?
– Да, я сказала, что ты моя незаменимая бэйба, и ему придётся смириться, – усмехнулась Наташка.
– Мне его уже жаль.
– Ой, не будь такой скучной, а то твой упакованный мальчик от тебя сбежит.
– Он не мой! – возмутилась я, краснея. Перед глазами моментально всплыла Данина улыбка, а губ словно коснулось его горячее дыхание. Сердце заметно зачастило от воспоминаний.
– Это временно, – хмыкнула самодовольно Краснова.
Обсуждать Милохина мы не стали, потому что Нате уж больно хотелось поделиться историей про своё «волшебное» знакомство и новую любовь. Как оказалось, парня звали Валёк, учился он на втором курсе университета, где-то подрабатывал, только не ясно где, и, конечно, был без ума от моей подруги. Познакомились они случайно: она переходила дорогу и чуть не попала под машину. Валёк геройски спас Краснову, а взамен попросил её телефончик.
Порой мне казалось, что Наташка точно могла бы стать героиней женских романов. Такая разнообразная бурная жизнь.
Зато когда мы оказались напротив пиццерии, я уже не была так спокойна.
– Привет, – хрипловатым голосом поздоровался парень, чмокнув Нату в щёку. Он поджидал нас у входа в заведение, кутаясь в кожаную куртку. Внешне парень не выглядел доброжелательно: высокий, худощавый, коротко стриженный, с выбритыми висками и татуировкой под глазом. На английском там было выбито слово «удача». Острые черты лица, тонкие губы и взгляд, от которого бегали мурашки по спине, не предвещал ничего хорошего.
В голове набатом стучало «надо делать ноги».
– А это моя бэйба – Юля, – произнесла Краснова, жестом показывая на мою скромную персону. Я поправила очки указательным пальцем и постаралась улыбнуться, хотя улыбаться вообще не хотелось. От Валька веяло чем-то зловещим.
– Ну… – он прошёлся по мне брезгливым взглядом, словно оценивал по пятибалльной шкале и выбрал однозначную единицу. – Приятно познакомиться, бэйба Юля.
– Взаимно, – ответила, прочистив горло.
– Пойдемте? – спросила Наташка, открывая дверь в кафе.
Мы вместе вошли в пиццерию, выбрали столик возле окна. Заведение было довольно уютным – в тёплых кремовых тонах и с приглушенным светом. В воздухе витал запах выпечки, из колонок лилась лирическая спокойная музыка, да и посетителей было не очень много: всего несколько столиков заняты.
Пиццу заказали одну на всех, а вот напитки каждый выбирал сам. Я пробежалась быстро по меню, цены доступные, и даже на мои скромные деньги можно было что-то купить. Правда, ни еда, ни уютная атмосфера не смогли склеить беседу. Валёк почти не разговаривал, больше разглядывая Наташку или официанток, а мне, в принципе, было сложно поддерживать диалог – я чувствовала себя лишней. Зато подруга трещала без умолку. Собственно, она и спасала ситуацию в одиночку.
Когда под конец мы начали расплачиваться, и я вытащила свои несчастные двести рублей, мысленно поблагодарив мать за щедрый подарок, Краснова запротестовала. Я видела, как напрягся Валёк и как старательно пытался не подать виду, что ему не особо хочется выступать в роли спонсора вечера. Но в итоге он сдался под натиском Наташки, однако посмотрел на меня таким взглядом, словно накормил голодающего в Африке, и за это ему требовалась премия года.
Меня подмывало всучить деньги. Ненавижу быть должной!
Уже позже, когда они проводили меня до двора, а сами удалились под грибок на детскую площадку, я почувствовала, как под рёбрами кольнуло. Это походило на тревогу, предвестник беды. Но я отмахнулась от плохих мыслей, старательно запихивая их куда подальше.
Это просто парень, пусть и странный.
Уверена в этом.