Глава 1
Даня
Наши дни...
- Да, детка, я помню. Заберу тебя, ага, - я говорил на автомате да и слушал вполуха. Сжимал руль, стуча пальцем по кожаному основанию. Когда же загорится зеленый? Ненавижу ждать. И дело не в Алине. Или Марине? Чёрт, почему я не запоминаю имена девчонок? Почему они мне кажутся настолько однотипными? Хотя, эта превзошла всех - безумно навязчивая. Зато старик рад до смерти - дочка крутого бизнесмена, который готов за неё продать и душу, и сердце, и бизнес. Последнее больше всего интересовало батю, ведь бабки с небес не сыплются, в отличие от удачного брака. Только мне это сто лет не упало, уж не в двадцать-то годиков. Я ещё не нагулялся, не насытился своей свободой.
- Данюш, - пищит в трубку Марина. Точно, её все-таки зовут Марина.
- Выбирай самое сексуальное платье и жди меня, детка. Хотя, лучше без платья, - усмехаюсь. Загорается желтый, и я тут же трогаюсь с места, оставляя позади легковушки и мрачные городские пейзажи. Всю ночь шёл дождь, на дорогах лужи, люди бегут, укутанные в теплые шарфы и куртки. Глубокая осень. Прекрасное время года, время для моей души.
- Дань, красное или белое?
- Любое. Отключаюсь, я за рулем, - прощаюсь с девчонкой и кидаю мобильный на пассажирское. Выжимаю педаль газа, увеличиваю громкость в динамиках. Играет «MERIEM-Нева», ванильный попсовый трек, который наверняка взорвет чарты. Стараюсь особо не вслушиваться в слова, но почему-то некоторые строчки задевают.
Очередной светофор, очередной красный. Как достали красные сигналы! Кто их вообще придумал? Когда загорается жёлтый, срываюсь с места, будто опаздываю на самую важную в мире встречу. Зачем-то перевожу взгляд в сторону остановки, и сердце пропускает удар, едва не разрывая легкие. Даю по тормозам, замедляя скорость почти до десятки. Позади сигналят машины, но я их не слышу или не могу слышать. В ушах гул, и гребаное сердце почему-то решило совершить забег на длинную дистанцию.
Юля.
В сером плаще, прикрывающем бедра, но позволяющем видеть её худенькие ноги, обтянутые джинсами. Раньше она почти не ходила в таких шмотках. Волосы развеваются на ветру, прозрачные линзы очков прячут глаза. Держит впереди сумку, сжимая тонкими пальчиками лямку. Надо просто проехать. Тупо дать по газам. Какого лешего я продолжаю смотреть в зеркало заднего вида, разглядывая эту проклятую девчонку?
Рядом трутся трое, судя по всему, не особо трезвых экземпляра. Говорят что-то, но она не реагирует, устремив взгляд в сторону дороги, высматривая автобус, который до сих пор не едет. Плевать. Мне плевать на неё. Ей не впервой же. Чего переживать? Стискиваю челюсти до боли и хруста, с силой отвожу взгляд. Давлю на газ, крепче сжимая кожаную болванку. Плевать! Делаю ещё громче музыку в салоне рендж ровера, вдыхая и выдыхая через рот, а потом очередной болезненный прострел.
Даю по тормозам, и машина позади едва не влетает в меня. Водила открывает окно, орет трехэтажным, но я вообще никак не реагирую. Включаю заднюю скорость, прижимаюсь к обочине и резко давлю на газ. Двигаться против движения - не лучшая идея. Но кто бы меня остановил?.. Ускоряюсь, радуясь тому, что окна тонированные.
Зачем я это делаю? Окончательно кукушка поехала! Всё! Нет другого объяснения!
Рядом с остановкой большая лужа, а еще позади едет автобус. Пусть бы уже села в этот проклятый общественный пазик и свалила ко всем чертям с моих радаров!
Юля переводит взгляд на мою тачку, видимо, шум привлек её внимание. Делает два шага назад. Неплохо, отлично соображает. А вот экземпляры продолжают стоять, демонстрируя гнилые улыбки. На скорости проезжаю прямо по луже, окатывая грязной водой товарищей с головы до ног. Позади сигналит автобус, Юля поджимает губы, пытаясь разглядеть меня в тонированных окнах. Влево наклоняет голову, вправо. Не улыбается. На её невинном (вранье!) лице нет ничего. Оно пустое. Я должен помнить об этом.
Не могу на неё смотреть. В груди просыпается дикий огонь, хочется задушить, хочется разнести всё, включая самого себя. Ненавижу её! Каждой. Гребаной. Клеткой. Ненавижу!
- Не смотри такими ангельскими глазами, - шепчу себе под нос. Двери автобуса открываются, и девчонка, наконец, отводит взгляд, позволяя мне дышать. Экземпляры орут и даже пинают по колесам мою ласточку, но я слишком взбешен, чтобы общаться с ними.
Пора уезжать, хватит играть в крутого бэтмена, решившего спасти невинную овечку. Переключаю на первую передачу, даю по газам, в голове только вспышки гнева и один единственный вопрос:
Когда всё это закончится?..
Юля
События прошлых лет...
В детстве мы искренне верим в чудеса, вечную дружбу и любовь, которая способна преодолеть тысячи трудностей. Я тоже не была исключением, по глупости и наивности не замечала, как быстро меняется будущее, как любимые люди шаг за шагом уходят от тебя, оставляя страдать в одиночестве. Самый большой человеческий грех - неведение.
Всё началось с гениальной идеи, так называл её папа.
Мы тогда жили в районе старых многоэтажек, где по ночам пели песни алкаши и завывали бродячие собаки. На зелёных стенах в подъездах рисовали странные граффити или писали непристойные стихи. Люди в таких районах делятся на два типа: одни мечтают вырваться из вечной нищеты, другие погружаются в пьянку, махнув рукой. Мой отец и его лучший друг относились к первой категории.
Вячеславу Николаевичу, папиному другу, повезло больше: он устроился в охранное предприятие, где платили на порядок выше, плюс социальный пакет и даже отпускные. А ещё у него неплохо зарабатывали родители и нет-нет помогали деньгами. Ну, знаете, как это бывает - по молодости люди не думают особо о завтрашнем дне, женятся, потому что жить друг без друга не могут, заводят детей, начинают снимать однушку у черта на рогах, лишь бы рядом, лишь бы с любимым. Кому-то родители идут навстречу, помогают, а кому-то, как моему папе, помочь некому. Не было у него родни: мать рано умерла, отец спился и успел застать только совершеннолетие ребёнка. Вот и приходилось крутиться как-то самому.
Что касается мамы, её родители мечтали не о таком зяте, поэтому не найдя никаких рычагов давления, оборвали все связи с дочкой. Да, да, так бывает. Не оправдала надежд, не пошла по правильной дорожке, вот и справляйся с реальностью сама. Однако, мама очень любила папу. Настолько, что не побоялась отказаться от всего и всех. Она верила в него, в их счастливое будущее. Так тоже бывает - любовь называется.
В жизни папы на тот момент было всего два близких человека: Лидия (моя матушка) и Вячеслав Николаевич. Он видел в них опору, свет и свои стремления. А потом дядя Слава женился на красавице Кристине. Мама забеременела, тётя Кристина тоже. С разницей в три месяца наши семьи обзавелись детьми: Даня и Юля. Два невзрачных имени и две души, которые жили в унисон.
Мы вместе росли, ночевали друг у друга, играли и строили домики из песка. Даня защищал меня от мальчишек во дворе, а я тайно таскала ему мамины пирожки, потому что тётя Кристина готовила из рук вон плохо. Однажды, тогда нам было по шесть, мальчишка в садике из моей группы подарил мне большую ромашку. Настолько неожиданное и приятное событие, что я на радостях побежала к Дане похвастаться.
- Выброси её! - потребовал он и, не дожидаясь ответа, выхватил цветок, кинул его на землю и растоптал.
- Дурак! - в сердцах произнесла я, развернулась и убежала. Мы не разговаривали три дня. Сейчас кажется - такая ерунда, а тогда три дня тянулись целую вечность. Потом Даня, правда, подошёл сам и принес мне петушка на палочке.
- Не возьму, - скрестив руки на груди, заявила я, хотя очень любила карамельки. Нам родители покупали их редко, чаще по праздникам, наверное, поэтому от подобных подарков замирало сердце.
- Хочешь сказать, тебе дурацкий цветок нравится больше, чем конфета? - удивился мальчишка.
- Нет, - махнула головой, мысленно представляя, какой петушок вкусный, и как тает во рту сладкая карамель.
- Бери, и точка! - фыркнул Даня. Взял мою руку и силой вложил в неё конфету. - И вообще! Не смей принимать подарки от других! Понятно? - уже тогда Милохин был настолько уверен в себе и своей исключительности, что даже в садике занимал лидирующую позицию. За ним ходили мальчишки, подобно свите, не хватало только плаща на плечах и короны на голове.
- С чего это? - я сжала палочку с карамельной конфеткой, выбросить её было бы большим грехом. Наверняка Даня разбил копилку, чтобы купить мне петушка. Родители нам не выделяли карманных денег.
- Потому что только я могу дарить тебе подарки! Ты, - он показал пальцем на меня, а затем перевел его на себя. - Моя. Запомнила?
В ответ я рассмеялась, но тот случай сохранился в воспоминаниях на всю жизнь. Никогда Даня не был настолько искренним, как тогда, в шесть лет. Позже я рассказала об этом маме, и она то ли в шутку, то ли серьёзно сказала:
- Если однажды вы поженитесь, я обязательно подарю вам коробку петушков.
Сказать по правде, эта идея мне очень понравилась, потому что из всех мальчишек я всегда смотрела только на Даню. Он был храбрей, сильней и соображал быстрей любого во дворе или в садике. Я представляла, как мы пойдем вместе в первый класс, как сядем за одну парту и будем делать домашку. Однозначно всё это было бы вместе, потому что Даня всегда выбирал меня, как и я его. Но мечты не всегда сбываются.
За год до школы случилось первое важное событие в жизни наших родителей. Мы тогда сидели с Даней у нас в квартире и строили карточный домик, а моя мама и тётя Кристина пытались сделать друг другу маникюр. Отец влетел первым домой, в глазах огонь, на лбу капельки пота, дыхание учащенное. Следом за ним вошёл Вячеслав Николаевич.
- Мы это сделали! - воскликнул папа и начал пританцовывать. Я прыснула со смеху - забавное зрелище.
- Что сделали? - не поняла мама.
- Открыли фирму, - дополнил дядя Слава. Он подошёл к моему отцу и закинул руку ему на плечо. Оба выглядели такими счастливыми, словно сорвали куш.
- Фирму? - чуть ли не заикаясь, произнесла тётя Кристина. Она резко подскочила с кресла, которое отозвалось скрипом на её движения.
- Да, детка. Фирма по онлайн-прокату фильмов. Это же фурор! Мишка разработал сайт, сам сверстал его и запустил. Теперь не нужно ходить в магазин, можно у нас на сайте заказать любой диск и получить его по почте, а потом поменять на другой. Мишка у нас гений!
- Но для этого же деньги нужны, - взволнованно произнесла мама.
- Слава вложился деньгами, а я идеей, - радостно заявил отец.
А потом был скандал. Мои родители вышли на кухню, мы с Даней остались в комнате, становясь свидетелями ссоры Вячеслава Николаевича и Кристины Михайловны. Она ругалась полушепотом, охала и ахала, даже ударила мужа в плечо кулачком, но он старался не реагировать, успокаивал жену, улыбался, и, кажется, это ещё больше её раздражало.
- Мы собирали эти деньги на новую квартиру! Мне надоело жить в этой помойке, а ты! Ты просто взял и забрал наши деньги, это были наши, понимаешь, наши деньги! А как же твой сын? Ему через год в школу! Ты... да ты в своем уме вообще? Этот лис, Мишка, оказывается, умней моего мужа. Идеей он вложился! - причитала мама Дани.
- Детка, дай нам шанс! Мы же разбогатеем!
- Дурак! Какой же ты дурак! Господи, за что мне это!
После Даня говорил, что родители не разговаривали почти неделю. Наверное, не каждая женщина готова принять выбор своего мужчины, но моя мама приняла. Она поздравила папу, несмотря на то, что он уволился с очередной работы. Вообще сложно ему было с руководством - всё виделось в другом свете, а замечания одним и поблажки другим казались несправедливостью. Папа не задерживался на новых местах, этим он отличался от своего друга, и именно поэтому у нас всегда были проблемы со сбережениями.
Однако, в отличие от тёти Кристины, моя мама работала в городской библиотеке и хоть какой-то доход, но имела. Без неё наша семья точно померла бы с голоду.
Первый год в прокатном интернет-бизнесе не принес особой прибыли, зато успел создать множество проблем, как с кредиторами, так и отсутствием отцов дома. Но и здесь Вячеслав Николаевич выкрутился - нашёл где-то инвестора, который увидел в нём потенциал и вложил определенную сумму денег. К лету ситуация начала налаживаться, появился первый доход, и отец Дани смог вытащить часть вложенной суммы, а их инвестор получить кое-какие дивиденды. А ещё родители Вячеслава Николаевича помогли им переехать в новую квартиру, чему радовалась тётя Кристина, и из-за чего грустила я.
Больше мы не могли гулять с Даней в одном дворе, зависать друг у друга дома. Нет, на ночевку всё же ходили в гости, однако теперь это происходило реже - наши дома находились на расстоянии почти сорока минут пешком. Не близко, одним словом.
Очередной удар случился тридцатого августа, когда я пришла с мамой в школу на разбивку. Даня обещал - мы будем учиться вместе, но его не оказалось в списках. Кристина Михайловна выбрала для сына новенький лицей, куда брали только «по блату», так сказал папа. Позже я узнала, что у инвестора фирмы родителей была возможность поспособствовать и моему поступлению туда, но оплачивать годовые взносы отец отказался. Всего десять тысяч. Родители Дани могли позволить себе, а мы нет.
В итоге в первом классе я сидела с Машей Лаевой, а не с Милохиным. Да, обидно, да, несправедливо, но и мечты не должны всегда сбываться.