Глава 2
Юля
Когда начались занятия в школе, встречи с Даней сократились до выходных – то уроки, то продленка, то Милохин оставался с мальчишками гонять мяч. Зато в субботу и воскресенье мы словно надышаться друг другом не могли: говорили без умолку и практически никогда не засыпали раньше трех часов ночи. Хорошо ещё, у меня была своя комната, как и у Дани. Родители не знали, что мы нагло нарушаем комендантский час.
– Как тебе ребята в школе? – спросила я в первую ночь. Мы лежали на одной подушке, разглядывая темный потолок. Нас ещё до сих пор клали спать вместе.
– Прикольные! Но они не могут обойти меня, когда я ускоряюсь, все остаются в хвосте, – хвастался Даня.
– Значит, тебе всё нравится, – немного с грустью произнесла. Внутри я завидовала тем людям, которые могли быть рядом с моим другом каждый день. Мне безумно не хватало его в школе.
– Ну да, там ещё кормят вкусно. Хотя, везде вкусно, где мама не готовит.
Вздохнув, я потянулась за одеялом и накинула его на плечи, поворачиваясь к стенке. Мне вдруг показалось, что я теряю Даню, что больше ему не нужна.
– А ты? – спросил он, ущипнув меня под лопаткой.
– Дурак, – пискнула я, толкаясь. – Будешь так делать, я всё маме расскажу, и она тебя на матрас ночевать отправит.
– Ты не сказала как в школе дела? Тебя никто не обижает? – серьёзным тоном произнес Милохин, словно ему было не семь, а все двадцать.
– Тебе какое дело?
– Если спрашиваю, значит есть дело! Юля, или ты опять там подарки от всяких принимаешь? – даже в темноте я видела, как Даня прищурился, хмуро сводя брови на переносице. Он выглядел жутко милым, когда злился: нижняя губа чуть выходила вперед, а в глазах сверкали огоньки.
– Какой ты дурак, – засмеялась я, ткнув его локтем. И мы начали играть в войнушку: щекотать друг друга, пинаться, кусаться, трепать по волосам. Потом услышала мама и разогнала нас по разным кроватям.
Тот разговор с Даней я вспоминала весь год и каждый раз, когда тосковала без него или с завистью поглядывала на дружных одноклассников, улыбалась. На самом деле в первом классе я так и не смогла ни с кем подружиться. Многие уже были знакомы, гуляли группами, обсуждали общие темы, и я как-то не вписывалась в их компании. Нет, меня никто не обижал, со мной здоровались, иногда помогали, нет-нет да обменивались короткими репликами, но, видимо, я была слишком скромной, поэтому общение особо не ладилось.
На новый год, под бой курантов, я загадала желание оказаться в классе с Милохиным. Сжала ладони перед собой, зажмурилась и изо всех сил поверила в чудо. Но чудеса почему-то обходили меня стороной. Летом Даню отправили в школьный лагерь, хотя мы с ним планировали гулять вместе, он хотел познакомить меня со своими друзьями. А в июле они с мамой уехали на месяц в санаторий, родители Кристины Михайловны постарались. В итоге вместо прогулок и игр, я просидела шесть недель в одиночестве на своем балконе, зачитывая до дыр кавказские сказки, которые приносила мама с библиотеки.
В конце июля случилась первая беда, так сказать, первый звоночек, который мы с мамой не заметили. Всё началось с желания отца купить машину. Он откладывал весь год, порой, даже обделял нас в необходимых покупках, вроде туалетной бумаги (можно ж использовать старые газеты), шампуня (а почему бы не мыть волосы мылом). А в один из месяцев даже запретил смотреть телевизор до шести вечера. Вычитал где-то про дешёвые ночные тарифы. В общем, страдали мы с мамой тайно, нет-нет да жалуясь друг другу, но и радуясь за достижения отца. Ведь наши жертвы означали великое вознаграждение – хорошую машину. Дорогую! Большую! Красивую!
Но с авторынка папа вернулся с потухшим взглядом. Я случайно подслушала его разговор с дядей Славой:
– Мне не хватает, а брать развалюху не хочу!
– Слушай, ну возьми чуть похуже, потом продашь, подсоберешь и купишь лучше. Ну чего ты?
– Легко тебе говорить, Слав! У самого вон тачка какая. Мне бы твоих родителей, – с укором в голосе произнес папа.
– Слушай, а я ведь себе машину через интернет купил. Давай, может, и тебе подберем что-то? Там и ценник ниже, и бывают очень хорошие предложения. А насчет перегнать – не переживай, я помогу. Ты ж знаешь, чем смогу, всегда помогу!
И папа согласился. Правда, выбрал сам, без помощи знакомых. Вячеслав Николаевич тогда был на встрече с новым спонсором, пытался договориться о взаимовыгодном партнерстве. Мой же отец практически не общался ни с кем, он был погружен только в компьютеры и разработки новых алгоритмов на их сайте по прокату дисков. В тот день подождать бы ему дядю Славу, но папа горел покупкой, да и все карты сошлись: отзывы, видео, даже договор прислали. Отец, долго не думая, выслал всю сумму и ждал расписки о получении денег. Но продавец перестал выходить на связь, а переписка волшебным образом с сайта исчезла.
Для нашей семьи это был удар, но больше для папы, конечно. Он писал на сайт, пытался взломать его, чтобы вернуть переписку, и даже что-то получилось, да только мошенники, видимо, были хитрей, умней и использовали отработанную схему.
– Это всё ты виноват!– заладил отец, ругая Вячеслава Николаевича. – Если бы ты не предложил эту дурацкую идею с интернетом…
– Слушай, ну… хочешь я тебе денег дам? У меня есть немного отложенных, мы в Ялту собирались поехать в сентябре с Кристинкой вдвоём, но раз такое дело! – виновато лепетал дядя Слава.
– Сколько ты мне дашь? Три копейки? Убирайся! Видеть никого не хочу!
– Мишка, мне… мне очень жаль, что так всё вышло.
– Убирайся! Убирайтесь все!
Папа с Вячеславом Николаевичем не разговаривали почти две недели. На работе здоровались через раз, ну и, логичное дело, Даню к нам не приводили. Однако это не мешало нам видеться: Милохин самостоятельно приезжал на велосипеде ко мне в оставшиеся дни лета, и мы ездили на речку. Даня усаживал меня на раму, а я болтала ногами, распевая разные песенки, которые приходили в голову. Удивительно, наша дружба с годами крепла, как и взаимное притяжение.
В один из последних августовских дней мама сшила мне сарафан: мятный, чуть выше колена, с красивыми рукавами-фонариками. Я не могла налюбоваться собой, поэтому убежала в нём гулять на улицу.
– Как тебе? – спросила, встретив Милохина. Он стоял за углом нашего двора, а рядом на земле валялся его велосипед.
– Ну… – произнёс Даня, сглотнув. Впервые он прикусил губу, отводя взгляд в сторону, словно смутился.
– Если я тебе не нравлюсь, у тебя однозначно плохой вкус! – фыркнула, подходя к велику и надувая губки рыбкой.
– Хороший у меня вкус! – прикрикнул он, замолчав. А потом, помедлив, добавил. – И ты красивая, Юль. Но в платье ехать не очень удобно, придётся пешком гулять.
– Ну, пешком, так пешком, – улыбнулась я, радуясь солнышку, птичкам, поющим на ветках, и Дане, который каждый день был рядом.
– Счастья-то сколько, – сказал Милохин, подняв велосипед с земли. Затем он развернулся и неожиданно взял меня за руку, крепко сжимая ладонь. – Пошли, девочка в платье.
Тогда я и подумать не могла, что настанет день, когда мы не сможем вот так легко гулять вместе, болтать и держаться за руки. Тогда мне казалось – эту близость ничего не разрушит, мы будем вместе всегда.
В конце сентября наши родители окончательно помирились, но отец стал мнительным: вечерами сидел над какими-то папками с калькулятором, что-то проверял, бурчал себе под нос, перестав обращать внимание на меня и маму. По три раза ходил к входным дверям, щелкая замками, прежде чем лечь спать, каждый день пересчитывал деньги, отложенные на черный день, а уж если шёл в магазин, после досконально просматривал чек.
Поведение его сказывалось и на работе. Тогда в эту сферу пришел конкурент (так говорила мама) с достаточно крупными вложениями и планировал задвинуть фирму наших отцов. Вячеслав Николаевич на фоне этого обивал пороги новых инвесторов в надежде найти денег на рекламу и зарплату сотрудникам. От папы они ждали новой стратегии, виджетов на сайте, фишки, которая взорвала бы рынок. Но отец вместо идей начал следить за сотрудниками, их работой, в какое время уходят и приходят на свое рабочее место, а в какой-то момент и вовсе предположил, что в коллективе завёлся предатель.
– Мишка, это тебе! – сказал в один из дней Вячеслав Николаевич, забежав к нам в гости поздно вечером. – Ты ведь не отдыхал два года. А это Ялта! Красота там, сервис, да и море ого! А мы тут сами разберёмся.
– Слав, то ты говорил, что сотрудников не хватает и дедлайн горит, то иди-ка отдыхай. Вы там что-то хотите замутить, а я вам мешаю? – вспыхнул папа.
– Да что за чушь ты несешь? Если бы не ты, фирмы бы вообще не было. Она вся на тебе, но я же вижу, какой ты в последние дни. Я просто хочу помочь тебе немного расслабиться!
– Мне не нужны расслабления! Мне нужна машина!
На этом разговор и закончился. Новый конкурент всё-таки сильно подпортил ситуацию в бизнесе родителей, но, несмотря на убытки, которые они понесли, зимой Вячеслав Николаевич пригнал отцу почти новенькую Ниву. Оказывается, он продолжал чувствовать за собой вину за тот случай летом. Не передать словами, как обрадовался папа. Он нарезал круги вокруг машины, словно коршун над добычей, не мог налюбоваться. Сразу подобрел, перестал придираться к разным мелочам и вообще сделался лёгким, общительным и улыбчивым. Мы тоже с мамой радовались, до тех пор, пока не услышали, как тётя Кристина жалуется подружкам на улице.
– Слава совсем с ума сошёл! Все деньги, что мы собирали, взял и спустил на эту дурацкую машину для Мишки. Господи, ну разве наши проблемы, что Мишка на мошенников нарвался? Я вообще сомневаюсь, может, и не было никаких мошенников, может он пропил эти деньги. Пусть бы ему боком эта проклятая Нива вышла.
Лучше бы мы не слышали этого разговора. Лучше бы не шли в гости к Милохиным. Мама тогда, промолчав, увела меня, но отцу настоятельно рекомендовала вернуть деньги. Всё-таки подарок дорогой.
– Не говори ерунды, мы со школы дружим! Сочтёмся, – отмахнулся папа. А на следующий день он попал в серьёзную аварию, не справившись с управлением. Врачи успели вовремя, но Ниву пришлось отправить на свалку. Мыслями я возвращалась к словам Кристины Михайловны, а уж когда они с Даней заявились в приёмное отделение, где мы ждали с мамой вестей, я и вовсе предпочла уйти в другой коридор, лишь бы не видеть женщину.
– Юль, – крикнул Милохин-младший, догоняя меня. Я не обернулась, поджав губы и едва не плача. Мне было жаль отца. И пусть он не должен был принимать такой дорогой подарок, но авария могла забрать у меня родителя, от этой мысли сделалось жутко.
– Юль, постой. Юля! Юлька!
– Отпусти, – крикнула, ощущая, как слёзы медленно катились по щекам. Даня обнял меня, гладил по голове и шептал слова утешения. Но мне всё равно было тяжело принять позицию его матери, принять тот факт, что я могла лишиться родного человека.
В больнице папа пробыл больше двух недель и столько же дома после. Он пил таблетки, мало разговаривал и всё реже выходил из дома. На работе его больничный приняли без лишних вопросов, но из-за конкурента с большими финансовыми возможностями все ходили на нервах, пока отцу в голову не пришла очередная гениальная идея – отойти от их основной деятельности по прокату дисков.
– У нас полно дисков, давай брать с людей деньги не за прокат одного фильма, а за безграничный доступ ко всей нашей фильмотеке. Ну, к примеру, теперь за сто рублей человек сможет взять три диска, вместо одного. Или пять. На сайте клиент будет оформлять так называемую подписку и подключать автоплатеж с банковской карты. Каждый месяц с него будет списываться определенная сумма денег, и он за нее сможет менять диски в пункте выдачи столько раз, сколько захочет. Главное – в срок успеть, тридцать дней. Такого нет нигде! Это будет бум!
– Пункты выдачи? Это как?
– Мы договоримся с разными магазинами, дадим им процент за каждый диск, который они выдадут. Поверь мне, Слав, такого нет нигде ещё!
Вячеслав Николаевич идею не одобрил, ему хотелось развивать прокат через сайт, а не делать из него платную подписку. Однако, их положение на рынке было настолько шатким, что пришлось согласиться. Папа загорелся реализацией планов, снова вернулся к разработкам, что-то вычислял, зависал сутками перед монитором, менял оформление сайта, добавлял новые алгоритмы, чтобы они помогали людям увидеть всё больше новых фильмов. До того дня, пока по телевизору мы не увидели рекламу платной подписки, которую запустил первым конкурент.
– Ты видела, Лида, видела? – кричал папа, то и дело размахивая руками и шагая из угла в угол по квартире. Его грудь поднималась и опускалась, а ноздри раздувались от злости. Мы с мамой лишь молча переглянулись, ведь обе не понимали, о чём он.
– Дорогой…
– Это была моя идея! Это был мой план! Откуда они… Я ведь говорил Славе, что у нас в офисе крыса завелась. Кто-то сливает инфу, а они все смотрели на меня и крутили пальцем у виска. Хотя, чего это я парюсь? Сейчас пойду к этим уродам и всё выясню.
Мы с мамой снова переглянулись. Отец походил на смерч, готовый снести все на своем пути, в такие минуты людей лучше не трогать. Его лицо вытянулось, глаз дергался, в голосе звучала сталь. Папа громко хлопнул дверью, оставляя нас в полном недоумении.
Вечером в гости пришел Вячеслав Николаевич с семьей. Они были в хорошем настроении, то ли ещё ничего не знали, то ли знали, но восприняли проще. Мамы остались на кухне, а мы с Даней ушли в спальню, планируя поиграть в карты. Однако хлопнула входная дверь, и я моментально напряглась. В груди нарастала паника.
– Мишка, у нас Слава с Кристинкой, – послышался мамин голос.
А потом случилось то, что навсегда изменило мою жизнь. Мы с Даней выбежали на шум в коридор, становясь свидетелями драки двух лучших друзей.
– Предатель! – кричал папа, пока Вячеслав Николаевич уворачивался от его кулаков.
– Па! – испугался Даня, забегая на кухню. Кристина Михайловна схватила сына, но он продолжал рваться, не сводя глаз с отца. Мне тоже сделалось страшно, и, как у любой девчонки, из глаз покатились слезы.
– Папочка! Что происходит? – расплакалась я, не успевая переводить взгляд с двух близких людей. Дядя Слава был мне как самый настоящий родной дядя, происходящее казалось нереальным, кошмарным сном. Ведь два лучших друга просто не могли драться на нашей кухне.
– Я вызову полицию, если вы сейчас не успокоитесь! – закричала мама. Схватила телефон со стола и даже начала набирать номер, видимо, не веря в то, что её слова смогут хоть немного подействовать. Однако отец вдруг оттолкнул со всей силы Вячеслава Николаевича в грудь и уселся на стул.
– Проваливай из моего дома! – прорычал он.
– Ты больной, Мишка? Какого ты творишь? – дядя Слава вытер тыльной стороной ладони разбитую губу, с которой стекала кровь.
– Я что творю? Зачем ты встречался с Макаровым? Хотя, какая разница! Можешь не отвечать. Но моей ноги больше в офисе не будет, понял?
– Что ты несёшь, Миша?
– Проваливай! – не унимался отец.
– Пошли, – схватив за руку мужа, тётя Кристина потянула его в сторону коридора. – Пошли отсюда немедленно!
– Миша, ты что несёшь?
– Я в суд на тебя подам, понял? Это была моя идея! Моя! Фирмы без меня и моих идей не было бы! Забылся, друг мой? – папа говорил не своим голосом, в глазах его полыхали злость и негодование, я не узнавала человека, сидящего в нашей кухне.
– Да как тебе не стыдно! – завопила Кристина Михайловна. – Мы столько для вас сделали, ты ни копейки не вложил, а уже угрожаешь судами? Бессовестный!
– Миш…
– Проваливай!
Они еще немного покричали, но, в конце концов, Вячеслав Николаевич ушёл вместе с семьей. Позже я подслушала разговор родителей. Оказалось, идею отца продал конкурентам дядя Слава. Предал свой коллектив, фирму и, самое главное, друга. Где-то в глубине души я понимала – как раньше уже не будет. И пусть я не разбиралась в корне проблемы, в бизнесе, который создали родители с нуля, но мне казалось, наши с Даней отношения не должны задеть конфликты взрослых.
Однако… как же я заблуждалась.