Бегство
— А их отец никому не сообщит? — голос Софы тихий, но я чувствую в нём напряжение.
— Нет, — отвечаю, слегка качнув головой.
Отец Переса не выглядит как человек, который будет куда-то стучать. Может, и стоило бы, конечно. Но он же нарколог, а врачи, как и юристы, обязаны соблюдать конфиденциальность своих пациентов. Даже если пациентка попала в беду не по собственной воле.
Он встретил нас прямо у дверей клиники, спокойный, собранный, словно уже знал, чего ожидать. Пока я нес Валю на руках, он быстро оценил её состояние цепким профессиональным взглядом и жестом указал нам следовать за ним.
В кабинете он осмотрел её сам. Действовал уверенно и чётко, задавал вопросы коротко, без лишних эмоций:
— Что она выпила?
— Когда заметили, что с ней что-то не так?
— Какие симптомы?
Мы отвечали сбивчиво, пока Маркос не взял на себя роль рассказчика, убрав ненужные детали. Я наблюдал за врачом, пытаясь разгадать выражение его лица, но оно оставалось таким же спокойным и отстранённым.
Закончив осмотр, он обернулся к нам:
— Ждите здесь.
После этого вызвал медсестру и вышел, оставив нас наедине с тишиной больничного коридора.
Мы ждем.
Софа сидит рядом, сжав пальцы в замок, и молча смотрит в одну точку. Я чувствую её беспокойство, вижу, как в какой-то момент её плечи слегка вздрагивают. Осторожно накрываю её руки своими, слегка сжимаю, давая понять, что она не одна.
— Всё будет хорошо, — шепчу я.
Она медленно кивает, но тревога в её глазах не исчезает.
— Он мой бывший парень...
Я смотрю на Софу, хмурюсь, пытаясь осмыслить сказанное. Она встречалась с этим идиотом? С Марком?
— Марк? — уточняю, хотя уже понимаю ответ.
Она кивает.
— Почему расстались?
Софа отводит взгляд, будто взвешивает, стоит ли говорить правду. Но потом всё же произносит:
— Он изменил мне... С моей бывшей лучшей подругой. С Лаурой.
Я резко меняюсь в лице. Лаура. Вот, значит, откуда всё это.
— Так вот почему ты тогда спрашивала про неё, — вспоминаю её недавние вопросы, которые тогда показались странными.
Она поднимает на меня взгляд, подтверждая кивком.
— Прямо бы сказала, — выдыхаю, качая головой.
Смотрю на неё внимательно. У неё лицо уставшее, но в глазах уже нет той паники, что была пару часов назад. Всё же ей сейчас хватило сил признаться.
И меня это злит. Не на неё — на Марка. На Лауру. На всех, кто причинил ей боль.
Я крепче сжимаю её руку и смотрю в сторону закрытой двери кабинета, за которой осталась Валя. Всё это было слишком тяжёлым вечером.
Из угла появляется отец Ильи и Марка, его взгляд цепкий, профессиональный. Софа сразу выпрямляется, словно школьница перед строгим учителем.
От автомата с кофе к нам подтягиваются Маркос с Ильёй.
— В порядке ваша девочка, — наконец говорит врач, и я чувствую, как у меня уходит напряжение из плеч. — Под капельницей полежала, готова ехать домой. Десять минут отдохнёт, и можете забирать.
Я облегчённо выдыхаю.
— Давайте ещё раз, — его голос строгий, спокойный, но не терпящий лжи. — Она принимала не по своей воле?
Софа мотает головой, тараторит, спеша объяснить:
— Нет! Нам знакомый принёс. То есть, мы не знали его. И это вообще мой коктейль должен был быть. Валерия случайно выпила.
Я чувствую, как её голос дрожит. Крепче прижимаю её к своему боку, поглаживаю большим пальцем её плечо, а затем опускаю короткий поцелуй в макушку. Пусть знает, что я здесь.
Отец Ильи некоторое время изучает её лицо, будто вспоминая, знакома ли ему эта голубоглазая девушка.
Илья замечает это, мягко ставит руку на плечо отца:
— Это она. Софа.
— Правда? — его голос звучит с ноткой удивления.
Я смотрю на неё, сжимаю её крепче в объятиях. Софа поднимает на него глаза, затем переводит взгляд на меня. Кивает.
Отец Ильи слегка улыбается, но в его взгляде остаётся строгость.
— Знаете, я подросткам не доверяю. Но верю своему сыну, а он за вас поручился, — говорит он, махнув головой в сторону Ильи.
— Спасибо, — глухо отвечает Маркос.
Я вижу, как Софа напряглась. Её пальцы сжимаются в тонкие кулаки, но она молчит.
— Я хочу, чтобы вы запомнили, — продолжает врач, обводя нас взглядом, — никогда нельзя брать напитки из чужих рук. Никогда. Я знаю, о чём говорю. Я много таких девочек видел в гораздо худшем состоянии и при гораздо худших раскладах. Поэтому делайте долбаные выводы.
Он проводит указательным пальцем перед собой, и никто из нас не решается заговорить.
— И ещё кое-что. Вы можете написать заявление в полицию. Если есть видео, свидетели — всех привлекайте. Может, его хоть на учёт поставят.
— А если ничего нет? — хмурится Илья.
— Тогда я надеюсь, что этого долбана хотя бы жизнь накажет, — спокойно отвечает он.
— Накажет. Ещё как накажет, — глухо говорю я, сжимая руки в кулаки.
Маркос бросает на меня быстрый взгляд, будто понимает, что я готов пойти и разобраться с этим прямо сейчас. Софа сжимает мою руку, словно пытаясь остановить мои мысли.
— Всё, идите с глаз моих, — резко говорит врач. — Если хоть одного из вас тут ещё раз увижу, разговор будет другой.
Мы киваем, кто-то бормочет слова благодарности, но он не обращает внимания и уходит.
В коридоре на несколько секунд воцаряется тишина. Потом Маркос шумно выдыхает, проводя рукой по лицу.
— Вот это мужик, — тянет Маркос, качая головой.
— Теперь понятно, почему Марк такой... — задумчиво говорит Софа.
Я напрягаюсь.
— Какой? — смотрю на неё пристально. — Нравится тебе?
— Раф! — возмущается она, вскидывая на меня глаза.
— Рафо, нервяк опустил, ревнивца включил? — дерзит Маркос, ухмыляясь.
Я хмурюсь, вставая с места.
— Марко, ухмылочку убери, ты сам, я смотрю, расслабился.
Он чуть отводит подбородок вверх, но в глазах загорается знакомый огонёк.
— Заткнитесь, а? — морщится Илья и делает шаг, вставая между нами. — Все на нервах, не нагнетайте.
— Подумайте лучше о том, куда мы поедем, — хмуро произносит Софа, глядя на нас с раздражением.
Она права. Всё это не имеет сейчас значения. Главное — забрать Валю и свалить отсюда, пока в этой ночи не произошло ещё чего-то хренового.
Через десять минут мы, наконец, забираем Валю. Она выглядит уставшей, но, по крайней мере, уже не ведёт себя так странно, как раньше. Илья с Марком быстро сваливают к себе, а мы вчетвером — я, Софа, Валя и Маркос — направляемся в загородный дом.
Этот дом принадлежит моему отцу. Я бы не сказал, что часто здесь бываю — слишком много воспоминаний, слишком много недосказанности. Но сейчас это было лучшим решением. Ни Софа, ни Валя, ни Маркос не должны возвращаться домой в таком состоянии. И я тоже.
Дорога проходит в тишине. Маркос ведёт машину, Валя дремлет у него на плече. Я сижу рядом с Софой на заднем сиденье, ощущая её тёплое присутствие. Она не говорит ни слова, просто смотрит в окно, а я знаю, что в её голове сейчас крутится тысяча мыслей.
Когда, наконец, въезжаем на территорию, я чувствую, как напряжение медленно отпускает. Загородный дом — это убежище, место, где нас никто не достанет. Здесь мы хотя бы сможем отдышаться.